Рубрика: Мастерская

Я был маленьким. Дядя Костя — большим. Его вылинявший, светло-зелёный дом был напротив того просто зелёного дома, в котором обитал я.

Дядя Костя был алкоголиком. Болтался всё лето на своём участке, где-то работал и постоянно употреблял.

Употребляли все. Почти. С великой настойчивостью — меньшинство.

Дядя Костя был меньшинством. Мне это в нём нравилось. Мне это и сейчас нравится в людях.… Читать далее »»»

Открытие периода моего главредства, Елена Колесникова продолжает радовать редакцию своими новыми стихами. И — в динамике, в созвучии с весенней действительностью — строфы раскрываются куда интереснее, актуальнее, чем в режиме отложенного чтения, «разархивирования». Не летопись, но веснопись — вот как можно было бы окрестить это направление, которое нельзя понять в ретроспекции далёкой…

Несомненные достоинства художественного слова никуда не денутся, конечно, и со временем — наоборот, наверное, всё станет дороже, устойчивее в строках.… Читать далее »»»

С припухлыми щеками стен, обвислой и встрёпанной крышей, в трещинах и морщинах стоял дом. Грустными, удивлёнными окнами смотрел он на виляющую, словно пьяная походка мужика, узкую просёлочную дорогу, карабкающуюся вверх по склону зреющего виноградника.

Уже около часа сидела она на покосившемся крыльце, ступеньки которого подобны двум-трём ущербным зубам, уцелевшим во рту древней старухи.… Читать далее »»»

Километров за 50 от места, где я разглядываю в окно бузину, умирает старик. Как сказать, умирает? Он ведь и жил так.

Мне, скажем, уже пятьдесят, а я его знал, когда он был значительно меня нынешнего младше. И он жил, и жизнью своей хвалился. Чем же ещё? Собою в ней.

Максимальное самодовольство и минимальные претензии к себе делают из человека человека. Особой выделки.… Читать далее »»»

Лещ был не тощ и даже достаточно жирен, а в пиве плавала тонкая пенка. Никодим Францевич Гамельсон, специалист отдела продаж завода «Русский агрегат» сидел на кухне своей трёхкомнатной квартиры и скучал. Никодим потрогал пивную пенку указательным пальцем.

         — Какая замечательная, однако, картина бытия, – вяло проговорил он и обсосал палец, — только вот вкус сладковат, я бы даже сказал, паточен.… Читать далее »»»

Жили-были Иван да Марья. Только не в русской сказке, ни в тридевятом государстве, а в столице нового независимого государства, отколовшегося вместе с другими такими же «бывшими» республиками-сестрами от «великой и могучей» державы. Приехали в город совсем молоденькими из старообрядческого села. Все у наших героев было хорошо, деток бог дал семье здоровеньких да смышленых.… Читать далее »»»

Итак, весна! А она в «ЛР» — издании, изначально созданном в СССР для децентрации столичного литературного бомонда, — обязана быть разносторонней. В условиях объективной урбанизации не только пролетариата постсоветского, но и среднего литератора, конечно, и в стихах у нас преобладает тема города. А это категорически неправильно! Поэтому мы стараемся, иногда даже в ущерб качеству стихов, преодолевать эту условную черту города, чтобы расширять кругозор читателя и свой собственный дискурс преодолевать: Александр Авдеев помог нам в этом зимою.… Читать далее »»»

День поэзии мы, конечно, пропустить, проигнорировать не можем. Впрочем, все эти новые праздники — настолько условны, насколько остаются без смыслового, событийного наполнения. К примеру, был когда-то, во второй половине 1990-х выдуман Лимоновым, Дугиным и прочими правыми нацболами вроде Тишина «День русской нации» (день Ледового побоища, 1 марта) — ну, и кто его помнит, кто его отмечает ныне?… Читать далее »»»