28.09.2023

Рапунцель, Зина Портнова и Хагги-Вагги – кто наши герои?

Одна из московских библиотек приглашает меня выступать.

– Хорошо, – говорю, – приеду, выступлю. О чем бы вы хотели, чтоб я поговорила с ребятами?

– Выбирайте тему сами, на своё усмотрение.

– А возраст?

Библиотекарь отвечает:

– 5-6-е классы.

Ладно, думаю.  12 лет – люди взрослые.

– Давайте, мы сравним народные сказки: русские и, например, немецкие. На самом деле, родители им читают адаптированные тексты, фольклорные сказки очень отличаются от переводов и переработок. И  голливудские мультики –  это скорее фанфики по мотивам. Расхождение на 75–80 процентов. Вы мультик «Рапунцель», смотрели?

– Да. Яркий такой, все герои поют… А что там не так?

– Да всё. Ничего общего с народной сказкой, записанной Братьями Гримм. Кроме исцеления принца слезами Рапунцель. Кстати, вы знаете, Марина, что такое рапунцель? Это что-то вроде салата. Начинается сказка с того, что беременной женщине салатику захотелось с чужого огорода. И муж его своровал. Для витаминизации капризной будущей мамы. Раз, два своровал, на третий раз будущий папа попался на месте преступления с пучком рапунцеля в руках. Его застала соседка, хозяйка того огорода, а была она – самая настоящая ведьма. Он здорово испугался. Ещё бы, ведьма! И за это незаконное проникновение и кражу соседка потребовала ребенка, первенца, который вот-вот должен был появиться на свет. В обмен на хоть весь салат в любое время суток. И папаша… согласился.

– Да, хорош… Мог бы купить на базаре, или попросить по-человвечески, если денег нет. Зачем так рисковать? Глупо. Отдали ребенка ведьме?

– Конечно. Жена родила, девочку отдали ведьме. Назвали её Рапунцель.

– Вопрос можно поставить так: допустимо ли красть вообще, даже для беременной жены.

– Тему можно расширить, посмотреть, а что там за океаном, в Европе, в Азии…. Если проводить параллели. Например, полвека назад Китае или Индии у нищих можно было купить ребенка за бутылку водки.

– Ну, этого мы говорить не будем? Наркотики, алкоголь, табак – под запретом.

– Я буду говорить, что это вредно и ужасно. Постараемся обойти.

– А потом – вы представляете? – они выходят из  библиотеки, и тут же стреляют у прохожих сиги. И все дают закурить, и зажигалку дарят. Так, а дальше, чем сказка заканчивается?

– Росла Рапунцель, а как заметила ведьма, что приближается пубертатный возраст 12 лет, заперла её в высокую башню. Подальше от случайных связей. Ведь девушка была красавица, золотые волосы метров 10–15… У ведьмы были планы, наверное, породниться с королевской семьёй, не меньше. Выгодный брак!

– Действительно. Можем развить беседу, поговорим, рано или нет в 12 лет вступать в супружеские отношения. Всего двести лет назад! Замуж, в 12! Это ж пятый класс! Нет. Стоп. Это надо согласовать с родителями. Это уже 16+ у нас пойдёт беседа.

– Согласна, давайте согласуем.  Дальше. Принц проезжал мимо башни, где томилась Рапунцель и подслушал, как ведьма подошла к стене и просит девушку выкинуть из окна башни волосы. Она хватается за длинные косыньки  и поднимается. Стал и принц таким же образом к Рапунцель наведываться. А она возьми и забеременей.

– Марина, тут можно порассуждать о целомудренном поведении, ведь волосы – это сакральная тема, женщин простоволосых не было на улицах, только дети. В 12 лет, с полового созревания, девицы прятали свои косы, головы покрывали. Сказка говорит, что Рапунцель взрослея не стала волосы прятать. Это было и в интересах ведьмы: убить стыдливость, совесть, приучить к распущенности. Через всю сказку идёт мысль незаконного проникновения: отец через чужой забор перелез, ведьма лазит в окно, принц таким же образом… То есть, получается, что дочь унаследовала лукавство от родителя.

– Яблочко от яблоньки? Ой, вы так глубоко копаете, я бы ни за что не додумалась. – восхитилась Марина.

– Просто я люблю литературоведческие книги. Был такой советский ученый, Владимир Яковлевич Пропп. Рекомендую прочитать. Он про сказки знал всё. Я могу часами говорить о ведьмах и Бабе-Яге. Но для этого мне придётся читать оригинальные недетские тексты. А там…

– А что там?

– Очень любопытные словесные речетативы, заклинания, нравоучительные вставки стихотворные, чего только нет. Острое словцо, замечательное корнесловие, ничто не доходит до читателя. Все причёсано, прилизано, проштамповано. Низ-зя! Ведь там слова, которые входят в пятерку запрещённых. Да. Это мат. НО он умный, интересный, игровой, а не тот, что мы слышим вокруг сегодня. Отовсюду. Матерятся все. Неинтересно, грязно.

– Мат детям точно нельзя. А вот мне расскажите, пожалуйста, мне уже можно. – засмеялась библиотекарь.

– Тема гигантская. А я вот вам только  внешность Бабы-Яги опишу, хорошо? Разночтений море. Лежит она в избушке на курьих ножках. «Яга Ягишна, Овдотья Кузьминишна, нос в потолок, титьки через порог, сопли через грядку, языком сажу загребает». Или: «На печи, на девятом кирпичи лежит баба-яга, костяная нога, нос в потолок врос, сопли через порог висят, титьки на крюку замотаны, сама зубы точит». Или ещё более откровенно: «Из избушки выскочила Баба-Яга, костяна нога, ж… жилена, м… мылена».

– Ха-ха-ха, ну, вы даете, Екатерина Игоревна. Это совсем недетское.

– Да, раньше в избу набьётся народ, дети, молодёжь, старики – и никаких тебе возрастных ограничений не было. И не было абортов, неуважения родителей, садизма. Это всё было жёстко подавляемо моралью общины.

Я заканчиваю с Рапунцель. Короче, Ведьма застаёт Принца в башне. Она рассердилась, срезала у Рапунцель  косы под самый корень, а Принц выпрыгнул в окно, чтоб любимую не скомпрометировать. И упал в колючий куст боярышника. Потерял зрение. Шипы у кустарника длинные, острые…

– Вариантов описания множество. А сказки говорились для всех, больших и малых, всем было страшно, смешно и удивительно. А теперь волшебные народные сказки вообще ни для кого: никто  их не читает, не рассказывает, не слушает, вот и поэтому сказки выпускаются прес­ные, маркированные. От чтения должно быть удовольствие, как от хорошей еды. Вот, приходите вы в Арагви. Заказываете цыплёнка табака. А вам приносят  безвкусную, бледную муть несолёную, без перца, без чеснока. Вы возмущены, потребуете жалобную книгу. И будете правы. Так и читатели должны сами захотеть нормальной пищи. Не для больных.

– Я согласна. Но…Теперь процесс обратный пошёл: в тренде пересказ сценариев голливудских мультфильмов. Дети сперва смотрят, потом читают. Не как раньше.

– Я и говорю. Нельзя утерять само-идентичность, свою культуру, свой этно-язык. Надо создавать реальные мультфильмы по реальным смыслам сказок. Уверяю, Гарри Поттер будет нервно курить в сторонке, потому, что Гарри нам тут не соперник.

– Маркировка «зло»? А что ещё?

– Незнание собственной истории, культуры, боязнь всего русского как запрещённого. Ведь родные сказки автоматически попадают на полки магазинов и библиотек для взрослых читателей с маркировкой 18 плюс. Книгу там дети не найдут нико­гда. А коды национальные и закладываются путём родной словесности, через книгу тоже. И кто же там сидит, в наших редакциях! Что скажет руководство, то и выпускают. Ситуация такова, что в атмосфере двойных стандартов и лжи растут дети. Они тонко чувствуют ложь. А через СМИ и гаджеты дети младших классов отравляются чудовищным контентом: кровь, жестокость, насилие, разврат – сплошным потоком.

– Да, согласна. И все матерятся, особенно девочки. Всё тонет в фарисействе. Ну,  уж про Рапунцель-то мы можем говорить, там ничего жестокого дальше нет?

– Можем говорить. Вообще, эта маркировка – не закон, а всего лишь рекомендация. Она нужна, чтобы издательства не штрафовали. Например, вычитает кто-то из родителей в тексте слово «дурак» и всё, жалоба, а то и судебное разбирательство. И все книги современные теперь – как под копирку написаны, а герои книг лишены собственного портрета. Он, портрет, состоит из речевых особенностей. Это вовсе не мат, но разобраться ребёнок уже не сможет, кто добрый, кто злой, где друг, где враг.

– И упал он из башни на колючий куст боярышника, лишился глаз, ослеп. Ничего общего с диснеевским мультиком.

– Мрак… Ну и хорошо, что по мотивам сделали. Покажи им без цензуры, они во сне орать будут от страха. Такой ужас…

– Это ещё не ужас, Марина. Узнав про беременность, ведьма завела Рапунцель в чащу леса и бросила помирать, потому что выгодно выдать замуж испорченную падчерицу будет уже невозможно. И вот Рапунцель разрешилась двойней. Кстати, в Средние века у шотландцев, например, возраст для супружества был 12 лет для неё и 14 для него. У германских племён почти так же. Никто почти не засиживался в девках до 21 года, только дефективные. Кривые, хромые, увечные.

– Вы только не говорите детям этого, а то они вывод сделают, что все девочки и женщины незамужние вокруг – дефективные, – взмолилась Марина.

– Хм. Ну ладно. Не буду. Ах да, Рапунцель. Жила себе  в хижине, пока на её пение случайно не вышел из лесу нищий слепой. Рапунцель узнала мужа, заплакала, и слёзы упали любимому мужу на глаза. Он прозрел, увидел сына и дочь, и зажили они счастливо. Хэппи энд. Кроме слёз и исцеления принца ничего общего у сказки с мульт­фильмом нет. Вот и поговорим, сравним криминальную хронику и сказки. Детьми торгуют до сих пор? Торгуют. Беременных из дома выгоняют? Да сколько угодно. Из окон любовники выпрыгивают? Кругом и рядом. Мир не изменился. И человек гуманнее не становится с течением лет. Есть заказ – есть деньги, найдутся и исполнители.

– Да-а. Боюсь, у руководства возникнут вопросы к нам, зачем мы подняли эти темы. Может, не будем детей нервировать?

– Это историческая реальность средневековой Европы. Вы ещё не знаете хэппи энда «Золушки». Там вообще, раскалённые башмаки, отрубленные пальцы, пятки…

Или мы боимся истории, или растим  полноценных  людей. Изменились с веками социально-культурные нормы подачи информации детям. Шоры все глуше и глуше. Дети выходят в мир совершенно безоружными. Им не читали сказок! Не объясняли тонкостей фольклора. Теперь на каждой детской книжке – возрастной ценз. Снова вопросы, снова претензии к книгоиздателям. И дети совсем перестали книги читать, потому, что жизнь интереснее. Страшнее. И честнее. Нет желания – знать, искать. Слишком часто искателям давали по рукам.

– А вы можете на другую какую-нибудь тему прочитать лекцию?

– Да на любую.

– Вот сейчас на Украине у нас война. Про патриотизм, про фронтовую дружбу…

– А, хорошо, пожалуйста. Что вы скажете, Марина, если я проведу параллель с пионерами-героями Великой Отечественной войны, отдавшими жизнь за родную землю Херсонщины, Одессы, Николаева, Киева? Слышали о них? Зина Портнова, Марат Казей, Лёня Голиков… Комсомольцы-молодогвардейцы Краснодона… Сравним гражданскую зрелость тех, советских, детей и современных школьников с промытыми мозгами.

– Да-да, конечно. Патриотизм. Это руководством приветствуется.

– Там пытки. Вопли. Там страх. Едва ли современные средневековые сказки страшнее исторической правды, уверяю. Я не знаю, как пойдёт разговор. Я им буду о святом, о подвиге, а у них в головах – правда с вымыслом в одном флаконе. Всё перемешано. Сегодня, сейчас полно героизма, смерти во имя родины. Они готовы говорить об этом? Ведь надо. Что ваше руководство думает?

Вот был случай. Выступала я перед первоклашками на Неделе Детской Книги. Читала весёлые, забавные стихи. Но меня то и дело перебивала одна вертлявая девочка из первого ряда: «Прочти про Хагги-Вагги!». Только я начну сказку, девочка снова вскакивает: «Это не страшно. Давай ужасы, давай страшилку читай! Про Хагги-Вагги!».

Что за Хагги-Вагги? Погуглила тут же и поняла, что за игрушечка. А если бы я рассказала этой девочке, как пытали Зину Портнову, больше месяца, а Зина никого не выдала? Я уверена, девочка успокоилась бы со своими легкомысленными страшилками для шестилеток.

– Какое время, такие и игрушки.  – Подытожила разговор библиотекарь.

– Идет борьба за души детей, против расчеловечивания.

Екатерина ЖДАНОВА

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Капча загружается...