27.01.2023

Провинция моя — провидица

Сергей Адольфович Хомутов – известный русский поэт, публицист и издатель. Родился 26 августа 1950 года в городе Рыбинске, где живёт и ныне. Издал более 30 книг стихов в Москве, Ярославле, Рыбинске, отмечен рядом всероссийских литературных премий. Его стихи публиковались в журналах «Наш современник», «Новый мир», «Молодая гвардия», «День и ночь», «Север», «Волга», «Дон» и многих других, в коллективных сборниках, альманахах, антологиях. Два года назад он отметил свое 70-летие. Но значимой для поэта является и дата первой публикации, которая состоялась 55 лет назад, в декабре 1967 года. Сергей Хомутов – заслуженный работник культуры Российской Федерации, член правления Ярославской организации СП России. Сейчас он ведет большую работу по воспитанию литературной смены в городе Рыбинске, которому в 2022 году присвоено звание «Литературный город России».

*   *   *
Кому ты должен: матери, отцу,
Отечеству и Господу, конечно, – 
Святое забывать нам не к лицу,
То, что дается свыше и навечно.

Отец и мать – рождение твое,
Отечество и Бог – любовь и Вера.
Губительно такое забытье, 
Что человека обращает в зверя.

Пускай не сможешь оплатить сполна,
Да жизнь тебе для этого дана.

Но данной жизни тоже должен ты,
В ней созревали и душа, и тело,
Тебя ласкали вешние цветы
И солнышко полуденное грело.

И женщине, что встретилась тебе,
Ты должен, это далеко не малость – 
Забота в непростой твоей судьбе,
Которая, по счастью, состоялась.

А тот, кто не был должен никому,
Минуя свет, из тьмы уйдет во тьму.

*   *   *
Торжеством не назовешь никак, – 
Не найдешь названий подходящих…
Красные коробочки в руках
Юных вдов и матерей скорбящих.

Осознаешь это лишь с трудом,
И уже забудешь ты не вскоре…
Обелиски встанут, но потом,
А сегодня только боль и горе.

Беспощадна траурная весть,
И душе смириться не прикажешь.
«Извините» и «спасибо» здесь
Так нелепы. Ну а что же скажешь?

Никаким стихам не передать
Беспощадный ужас этой прозы,
Дай, Господь, им силы отстрадать, – 
Только бы глаза не выжгли слезы.

Сами омертвелые почти,
Состраданья молча принимают.
…Красные коробочки к груди,
Как сердца родные прижимают.

*   *   *
Когда оторвешься от почвы –
Живой, плодородной, родной, – 
Ты вроде несбывшейся почки,
Той, что не воскресла весной.

И трудно искать оправданье,
Когда оправдания нет, – 
Ничтожно твое обитанье
Среди обретающих цвет.

А почва была под тобою – 
Дышала, поила, звала…
И стать бы твоею судьбою
Хотела, да вот не смогла.

Что почке несбывшейся делать,
Чем вешнему дню порадеть?.. 
И вроде бы есть еще тело,
Да не на чем в небо взлететь.

*   *   *
Понять бы, что назавтра выдастся,
Какою встретит утро зорькою?..
Провинция моя – провидица,
Да вот провиденья-то горькие.

Дороги стали непролазными,
Заботы стали неподъемными,
Хотя нелегкими, непраздными
И раньше были – неуемными.

И ничего не убавляется,
Нет счета всем делам немереным,
Ну а народ увеселяется
Всё тем же способом проверенным.

Судить устали власть дотошную
Неподцензурной речью устною…
Но посадить бы лук с картошкою
Ко времени, морковь с капустою;

Чтоб урожай дождем не выбило,
И подрастали дети ладные, –
… Провинция моя, нам выпали
Года не слишком благодатные. 

Тебя понурыми законами
От истин отдаляют праведных, – 
Не потому ли слепнут окнами,
Домишки на твоих окраинах?

Да снова летними, горячими
Деньками ищешь ты везение…
Но души остаются зрячими, 
И в том надежда на спасение.

*   *   *
Опадает грустно по листочку
Крона жизни – это всё ясней, –    
Кажется, вот-вот сожмется в точку
Срок от детства до преклонных дней.

Неизменны времени порядки,
Прошлое всегда – единый свод,
Некогда счастливые оглядки
Тяжелей уже из года в год.

Лишь недавно постигал упрямо
То, что после так легко терял, –   
Вот уже бросаешь комья в ямы
Тем, с кем ты в песочнице играл.

*   *   *
Не наш приемлют выбор и расклад,
На собственном играть желают поле
И мальчики сегодняшних эстрад,
И девочки роскошные – тем боле.

Что упрекать, им долго жить еще,
Искать себя, ломать себя порою, –
Не крикнешь, точно в детстве, «горячо»
В игре, что не является игрою. 

Как хочется беспечных остеречь, – 
Пусть в этом смысла мало, пользы тоже. 
Дай бог, постигнуть им родную речь
И чувствовать до трепета на коже.

Чтобы в разгуле будущих годов
Их судьбы тех страдальцев отрезвляли, 
Кого петлею рвали из рядов
И на века свинцом благословляли.

*   *   *
Не раствориться чувству нежному,
Не кануть в безответной замяти, – 
Родимый дом стоит по-прежнему,
Не наяву, так в доброй памяти.

Сюда хожу знакомой улочкой
Из настоящего нелегкого, 
Чтобы за каждою прогулочкой
В себе искать себя далекого; 

Не дать склевать забвенью-ворону
То, чем душа отогревается, – 
Не позабыть, в какую сторону
Дверь на крылечке открывается.

*   *   *
А человек – подобие цветка
У железнодорожной магистрали,
Над рельсами его полураспяли,
И жизнь тревожна, да и коротка.

День изо дня, из часа в час гремит
Угрюмое, холодное железо,
Ну а цветку бы к полю или к лесу – 
Росою мыться и глядеть в зенит.

Но словно дан ему такой зарок,
И лишь одно, пожалуй, остается – 
Разгадывать, куда судьба прибьется,
Куда качнет внезапный ветерок?

*   *   *
Ответа напрасно не жди,
Мне попросту нечем ответить,
Всё наше – теперь позади:
Не дышит, не греет, не светит.

Закончен больной диалог,
В котором себя разрывали,
Не нужен тебе эпилог,
Он скрасит хоть что-то едва ли.

Безвыходность, словно петля, – 
Мы это уже не скрываем, – 
Больное на части деля,
Мы только его продлеваем.

Я понял, хотя и с трудом,
И верю, за то не осудишь:
Нет, в общем-то, разницы в том,
Когда ты меня позабудешь.

ГРУСТНОЕ ВОСПОМИНАНИЕ

Ну кого не пугает больное прощанье,  
Даже если в надежде на будущий рай?
…Собирается мама писать завещанье
Перед  близкой дорогой в неведомый край.

Всё труднее она, всё надрывнее дышит,
Не пеняя уже на здоровье свое.
Вот сегодня возьмет завещанье напишет,
И ничто на земле не удержит ее.

Я на маму гляжу. Дни взаправду застыли
Возле кромки, откуда никто не вернет.
«Ну зачем ты?» – Еще на денек отложили.
«Для чего?..» –  И еще скоротали денек…

*   *   *
Когда к твоей душе прибьется дьявол, – 
Не зря тебя готов он соблазнить,
И ты в благоволенье этом явном 
Себя лишь только можешь обвинить.
 
Безумные порывы, что всеядны, – 
К шальному зелью, женщинам ночным, – 
Конечно же, понятны и приятны, 
Овеянные празднеством сплошным.

Ну а Господь глядит еще с надеждой
И понимает, как никто другой,
Что слабость в человечьей жизни грешной –   
Не повод на тебя махнуть рукой.

Страшней другое, – коль, судьбу сплетая,
Растратишь душу, высушишь до дна, 
Когда она, уже совсем пустая, –  
Ни дьяволу, ни Богу не нужна.

*   *   *
Сколько делал заначек в рублях и бутылках,
И, признаюсь, нередко спасали они, –
У случайностей быть не хотел на посылках,
И в похмельных рассветах, и в черные дни. 

Вот бы так же однажды я мог попытаться, – 
Как заначку, на завтра и жизнь отложить,
Лет на десять хотя бы, а лучше на двадцать, – 
Чтобы после достать и по-прежнему жить.

Вроде синей тысчонки иль белой бутылки,
Столь бесценный, тобой сбереженный запас
С удовольствием вынуть из тайной копилки,
Даже в тот, безнадежный, казалось бы, час.

И подумать, что всё-то предвидел, как надо,
Всё расчетливо предусмотрел, по уму.
…Только вдруг утаенное мною когда-то,
Будет после не нужно уже никому.

*   *   *
Конечно, можно было жизнь сыграть,
Как драму, постановочное нечто,
Расчетливо, пристрастно  разобрать,
Не доверять случайностям беспечно.

Как сочиненье в школьную тетрадь,
Всё прописать до шага и до факта… 
Наверно, можно было жизнь сыграть, 
Но если знать бы текст второго акта.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Капча загружается...