22.05.2024

Последний поэт Серебряного века

«Мы входим в мир одинокими и одинокими покидаем его», – утверждал сатанист и наркоман Зигмунд Фрейд. За что и поплатился реальным одиночеством и страшной смертью от рака полости рта. Без Бога человек и вправду одинок, сколько бы людей его ни окружало. И уж как не знать об этом поэту Сергею Арутюнову, прошедшему в молодости через превратности и авантюры, в поисках себя и смысла жизни он пробовал себя на разных поприщах, в том числе контрактником в «горячих точках»… Но по-настоящему стал самим собой и большим поэтом, когда пришёл к Богу: «Бог одиноких вводит в дом, освобождает узников от оков, а непокорные остаются в знойной пустыне» (Псалтирь, 67:7).

А как я? Да никак. Полено. Столп
В разодранном белье с Гербом советским, – 
Висишь такой, запутан между строп,
И, кроме Бога, выплакаться не с кем.

 («Войд», с. 7)

Новая книга стихотворений поэта, вышедшая в 2023 году, называется «Войд». Название очень необычное и интригующее. В первоначальном варианте войд (англ. void) – это пустынная местность, где нет поселений. С конца XX века – это пустоты, обширные области во Вселенной между галактическими нитями, в которых отсутствуют или почти отсутствуют галактики и скопления. Этим словом также называют идеологическую и культурную пустоту (вакуум), которые образовываются в процессе распада современных цивилизаций (прежде всего, западных, а ранее – советской). Начиная со Средних веков «войд» в Англии – это имя, которое затем получило распространение по всему миру. Оно ассоциируется с силой, мужеством и решительностью. Войдом могут назвать мальчика, который родился в семье военного, а во взрослом возрасте это имя (позывной) берут себе те, кто проявляет особую силу характера. Войд – это одинокий рыцарь или волк-одиночка на охоте.

Посреди краткосрочных аренд –
Буйной юности чёрная месса –
Нарисуется автопортрет:
Волчий взгляд, седина ирокеза.

(«Войд», с. 45)

Книга «Войд» была написана, составлена и передана в издательство «Стеклограф» в уже позабытом пандемийном 2020 году, однако из-за финансово-экономических причин она увидела свет лишь в апреле 2023 года. Но самое интересное, что взгляд с расстояния трёх лет на опубликованные стихи только подтверждает их глубину и прозорливость автора.

Вспомним, что пандемия ковида загнала всю страну в малогабаритные ячейки бетонных «человейников», непригодные ни для отдыха, ни для работы, и только дух, обращённый ввысь, спасал поэта от волчьей тоски. Линейная безликость советской застройки «спальных районов» не только угнетает, но и пробуждает в душе воспоминания о родителях, в чьих многоэтажках («хрущёвках» и «брежневках») мы сейчас живём. Именно та, советская, страна отняла Бога у наших дедов и родителей, но – увлекла, очаровала и мобилизовала их на величайшие свершения во имя торжества справедливости и победы разума над природой и силами зла, подарила им смысл жизни.

Поколение 1960–1970-х искренне и самозабвенно стремилось к солнцу, но вместо обещанного коммунизма – рая на Земле – получило закат Советской Империи в нищете духа и бытия. Ностальгия об исчезнувшей стране в стихах Сергея Арутюнова – это не привычка жаловаться, а сознательные и подсознательные чувства, терзающие нас: и гнев, и печаль, и гордость, и любовь – к той великой кумачовой стране, выжимавшей соки из наших отцов и дедов, потому что ТАК БЫЛО НАДО для страны и потому что они – люди такие – СОВЕТСКИЕ, рвущиеся за горизонт бытия.

Плохо знающая, где бездна,
Мясорубками строек славна,
Чем самой ты себе интересна,
Восходящая к Солнцу страна?

Ты, уже не стеснённая в средствах,
Не скорбящая из-за благ,
Помнишь лыжников тех воскресных,
Навострившихся в лесопарк?

Так их лица восторгом горели,
Словно заживо пеленал
Кубок Солнца за покоренье,
А не дятловский перевал.

Помня счастье, свободу помня,
Веки зимние увлажню,
Рассекая препоны полдня,
Заклиная: «Лыжню, лыжню!»

(«Войд», с. 88)

«Восходящая к Солнцу страна» – это не столько о наших родителях, сколько о нас – нынешних, – какими мы должны быть! И сказано это намного ярче запомнившихся мне из семидесятых годов строк Евгения Евтушенко: «И верить хочется бессонными ночами, / что в человечестве мы – утренний народ».

Да, в конце восьмидесятых – начале девяностых мы предали не только страну, но и самих себя. И тем упорнее мы должны рваться к Кубку Солнца – Святому Русскому Граалю, в котором громокипит кровь наших славных предков!

«Жизнь и время не нужны друг другу», – неустанно повторял мой учитель, поэт Лев Котюков. Сергею Арутюнову не довелось с ним встретиться, но он самостоятельно прозрел, что «время – лестница под облака», – путь от земных богатств, коими не насытишься и в могилу не возьмёшь, – к небесным сокровищам. И не случайно в цитируемом ниже стихотворении земное время, ведущее человека к Вечности, отсчитывается от апреля – месяца, в котором чаще всего мы празднуем Воскресение Христово.

Я порой бываю занят,
Вроде бы, ничем таким – 
Верой в то, что снег растает,
От лучей не утаим,

Как уже бывало в прошлом –
Выпустив с десяток стрел,
Чтоб апрель зерном проросшим
Воссиял и не тускнел. 

И покажется, что время –
Не будильника блоха, 
А алмаз из ожерелья,
Лестница под облака, 

И по каменным ступеням
Ходят с крыльями и без
Беспорядочным скопленьем
Не достигшие небес.

(«Войд», с. 100)

Книга «Войд» эпохи ковидной пандемии получилась у Арутюнова несколько декадентской. А впрочем, о чём это я?..

Книга, и вправду, словно опоздала к изданию не на три года, а на век с лихвой, будто готовилась к печати перед Первой мировой войной.

Словно колоса сок на серпе,
Возлегаешь под ангельской стражей,
Если слыша, – то плач по себе,
Безутешный, на век запоздавший.

(«Войд», с. 45)

Лев Котюков не стеснялся называть себя «последним поэтом Серебряного века». Но когда я в середине 2022 года, за несколько месяцев до кончины, познакомил его с творчеством Сергея Арутюнова, то Лев Константинович оптимистично сказал: «Нет! Я – предпоследний поэт Серебряного века, а последним будет – Арутюнов!»

И в самом деле, стихи Арутюнова следуют лучшим традициям поэтов Серебряного века: блоковский мятежный символизм русского интеллигента; есенинская феерия образов, корневая русскость, разухабистость и открытость; гиперболизация, пульс эпохи, бунтарство, новаторство и словотворчество на грани дозволенного, как у Маяковского; конкретность, внимание к деталям, сбалансированность лиризма и воспевание мужественности героизма в традициях Гумилёва; трагизм разорванного сознания, поиски утраченной внутренней цельности и ностальгия по счастливому прошлому, как у Георгия Иванова, только у Арутюнова – по уничтоженной «восходящей к Солнцу стране».

Ну а рифмы Сергея Арутюнова – это предмет отдельного обстоятельного разговора. В каждом (подчеркну – КАЖДОМ!) стихотворении он являет миру новые, ранее не известные миру рифмы! В этом он – прямой продолжатель дела Маяковского. И тот, кто возьмётся составить словарь новых рифм Сергея Арутюнова, впишет своё имя в русское литературоведение XXI века.

Вобрав в себя опыт гениев Серебряного века и обогатив его собственным талантом, обращённым к Богу (в отличие от большинства поэтов и Серебряного века, и советского периода), Арутюнов стал достоин того, чтобы называть его последним поэтом Серебряного века.

И, кстати, опять же, в традициях вековой давности, декадентство сменилось бурей: в нынешнем веке Специальная военная операция высветила новые грани творчества поэта, но об этом нужно продолжать разговор, читая его книги последних двух лет – «Иннеида» и «Zvon».

Игорь ВИТЮК,

Секретарь Союза писателей России,

Заслуженный работник культуры Российской Федерации,

полковник запаса, ветеран боевых действий

Сергей Арутюнов. Войд. Стихи. – М.: Стеклограф, 2021. – 116 с.


Все книги Сергея Арутюнова можно бесплатно прочесть на его авторской странице сайта «Самиздат»

2 комментария к «Последний поэт Серебряного века»

  1. Ну, до серебряного, так скажем, ему (С.Арутюнову), как медному котелку служить и шагать. тогда, может быть, что-нибудь и получится. Если, конечно, он научится говорить просто, как мой кот, например.
    Хвалю ль кота, мораль читаю –
    В ответ лишь «мяу»получаю,
    Немногословна животина,
    Но я, представьте, понимаю.

    А стихотвор иной, бывает,
    Мудрёных слов насобирает
    И выдаёт своё творенье,
    Но что сказал – и сам не знает.

    1. да, некоторая сложность в подобной периодизации наблюдается. ведь и Бронзовый век уже отзвенел (Губанов и далее)… а представитель Серебра — вполне неархаично выглядит)

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Капча загружается...