Автор: Что бывает не просто нужно, а необходимо, чтобы строки поэта дошли до потомков? Наличие самих строк (черновиков, публикаций), конечно, — но что ещё?
Наличие внимательных потомков, которым интересен неповторимый ход слова и мысли поэта. Спрос важен, говоря товарными категориями (а ещё спрос в другом, высоком смысле — «за это с вас будет спрос!»). Важно формирование среды взаимопонимания поэта и потомков — а вот здесь, кстати, не всё способны сделать сами потомки. Предположим, в наличии даже непосредственные, семейные потомки поэта — но кому будут интересны их семейные архивы? Ближайшему кругу? Просто в виду генетической близости?
Так вот: витки исторической спирали как ничто иное (никто иной) способствуют сближению позиций говорящего (поэта) и слушающих (потомков). Это проще всего представить образно так: имеется пружина, по идее ведущая человечество вверх, но виднее всего верхняя перспектива тогда, когда поэту-предку на нижнем витке подставляют оптику потомки на следующем витке. Образ нереалистичный, да, однако механику понимания отражает.
Нынешняя патовая общественно-политическая ситуация актуализировала поэзию коммунистов и советских патриотов. Не просто описательную, но и футурологическую силу поэтов, давно существующих лишь в сцеплении, в логике высказанных ими истин — рекрутирует подлое наше безвременье, в котором все заново порождённые обществом пороки позапрошлой формации спешат воплотиться во всём своём повторном историческом безобразии. Первоначальное накопление капитала, расслоение общества, терпёж бедными произвола богатых, а затем, как следствие этого терпежа — и направление этими богатыми бедных на войну за свои подлые классовые интересы, чтобы стать ещё богаче.
Если б это было впервые — ладно, простили бы мы оторопь и онемение современников. Но ведь всему же этому (отвратно-империалистической эксплуатации человека человеком в качестве пушечного мяса и наёмных убийц) давно даны названия. Даны Маяковским, Асеевым, Симоновым, Хикметом. Да кем только ни даны! Этому в школах учили, досконально разобранная ими империалистическая суть 1-й и 2-й мировой — вроде бы «пройденный материал». Однако не для всех…
Поэты советского времени оказались бессмертны не только в возвышенном, но и в конкретно-приземлённом смысле: их способность обобщать в стихах не просто события, но и пути коллективного преодоления этих событий — вот, берите, пользуйтесь, умнейте, товарищи!.. Но товарищи давно друг другу не товарищи, а в ситуации социальной энтропии — братья по классу становятся врагами «геополитическими» усилиями господ. Так свершается ещё одно, очередное постсоветское историческое преступление капитала в широком смысле — так истребляется меньшинством живой интеллектуальный потенциал преобразования нашей планеты в мирный оазис для всех (а не для враждующих элит), способный осуществить свою Земную миссию, населить Вселенную разумной жизнью…
Стихами советских наших предков, наших в широком смысле отцов, мы буквально как воздухом в нынешней душной атмосфере реакции дышим, выискиваем в их мыслях то, что своим ходом размышлений давно прощупали — ведь всё это уже было повесткой прогрессивного человечества! Кто же и зачем, почему свернул с того большевистского пути? Насколько был неотвратим этот реверс в капитализм-феодализм-варварство, этот социальный регресс, унесший миллионы жизней советских наших братьев и сестёр бессмысленно, непростительно, легковесно?!
Со стихами незаслуженно забытого потомками украинского советского поэта Павла Панченко именно наше издание начало знакомить жителей 21-го столетия. Гордимся этим фактом! И надеемся, что возвращение этого имени и этих строк — состоится в виде полноценного книжного издания. Не даром друг «ЛР», правнук поэта занялся поиском его книг в Ленинке! Уверены, что и эта, им обнаруженная и набранная, очередная порция стихов одного из ярчайших поэтов второго светского поколения — придаст сил всем тем, кто удерживает проблематику и задачи Эпохи, кто воспитанный усилиями прежних поколений дар великий, «привилегию» понимать использует во благо светлого будущего, во благо прогрессивного человечества. Которое оглянется однажды на мерзости капиталистического «аппендикса» и выскажется о них строками коммунистических гениев страны Советов.
Д.Ч.
Я - ГРАЖДАНИН СТРАНЫ СОЦИАЛИЗМА
Я тот, кто взял в топор
всех видов троны,
Да так, что с них щепой летела знать!
Я тот, кто встал
проклятьем заклейменный,
Да так, что знати уж вовек не встать!
Я - властелин, которого поэты
За тридцать лет
на сотни тысяч лет
Прославили: шестая часть планеты
Подвластна мне.
Неугасимый свет
Идет от всех моих деяний в мире, -
Вы видите, вы слышите враги?
Вам не постичь моей советской шири:
В пяти шестых звучат мои шаги!
Я по годам иду, как по ступеням,
В страну моей соратницы-мечты.
Я стал ее всечасным воплощеньем,
Дышу дыханьем этой высоты!
И над собой я поднимаю сына:
- Ты выходец из той страны, малыш,
Ты мал еще, но ты ее вершина,
Ты мне туда
быстрей
шагать велишь!
Она, как ты, протягивает руки -
Мне до нее и впрямь рукой подать!
Какой мы на себя не брали муки, Чтоб увидать
вот эту благодать!
Воочью! Наяву!
Какая вера
Была в пути нам хлебом и водой!
Какого животворного примера
Был отсветом
наш подвиг молодой!
Как сына - мать, меня вела Свобода,
Не каменный обман, а Бытие!
Сияние Семнадцатого года
Украсило венком чело ее!
Сиянье это мне открыло очи,
Как гром „Авроры" расковал мне слух.
Вы помните, враги,
как я, рабочий,
Вам доказал,
что я не слеп, не глух?
Вы помните, как я в шинели серой
За власть
мою
голосовал штыком?
Как воздавал я стари должной мерой -
Совет,
ЧК,
Ревтрибунал,
Ревком!
Вы помните, как сокрушал я погань,
В кувалду свой кулак шершавый сжав?
Как с неба сбросил я державу бога,
Как, раз'ярясь,
четырнадцать держав
Смахнул я в неразборчивые волны
Морей и океанов?
Как потом
Я начал строить
новый мир
привольный
И песни петь - вы знаете, о ком!
О том, кто вам
и в мавзолее
страшен,
Кто смял своим бессмертьем ваш покой,
Кто мне вручил ключи цехов и пашен
И преисполнил гордостью людской!
И о другом моем великом Друге,
Который направлял мой каждый шаг,
Когда,
земного зла и смерти слуги,
Вы замышляли погасить очаг
Моей Отчизны милой, -
эти песни
Душа слагала что ни день звучней.
Во всей вселенной слышен был я, вестник,
Как молодость моя,
певучих дней!
Я - Гражданин Страны Социализма!
Я - Зодчий Счастья, Каменщик Весны!
Я ненавидим вами, значит - признан!
Как призрак, я тревожу ваши сны!
Да,
я тот самый призрак,
что Европе
Своим приходом вздыбил волоса,
Что вышел на простор
не из утопий,
А из борьбы
двух классов
поднялся, —
Тот призрак, в чьих артериях и венах
Бессонно ходит труженица-кровь,
Которая
вас,
тленных и растленных,
Столетия питала вновь и вновь,
Но, вихрем став, провозгласила:
- Баста!
Не каркай, биржевое воронье!
Труд - созидал, а капитал - грабастал,-
Здесь, кроме цепи, все мое!
Мое!..
Я, воин коммунизма, строил здешний,
Всамделишный, невыдуманный рай,
Где от палат дворцовых до скворешни -
Все сделано руками! Чудо-край!
Здесь во поле березка молодая
Корнями вглубь
сквозь жизнь мою
прошла,
Здесь
в будущее сердцем улетая,
Стал походить я, вольный, на орла!
Ломая горы, вспять пуская реки,
Шагая по мостам,
как по мечтам,
Я всем, что есть святого в Человеке,
Любил свою страну.
Но где-то там,
За рубежами трудового рая,
Как деньги,
вы свою растили спесь -
И, по ночам у сейфов замирая,
Не рай, а рынок
видели вы здесь!
И в злобе то горя, то захолонув,
Сюда, где люди звонче птиц поют,
Вы засылали,
как друзей,
шпионов,
И покупали,
как товар,
иуд,
И затевали войны - на Востоке,
На Севере - в Финляндии,
и что ж?
Я ограждал штыками новостройки,
Как частоколом:
- Дудки! Не пройдешь!
Но, бестии,
среди всесветных бестий
Вы самую бесстыжую нашли:
В себе вмещая
всех времен бесчестье,
Как сточная канава
всей земли,
Тирольский людоед багровомордый,
Что вас уже не первый год громил,
Вдруг на мои владенья
двинул орды
Насильников, детоубийц, громил,
Мучителей всех рангов - от взращенных
В казарме
гитлерюгендских пройдох
До ревностных концлагерных ученых,
Служителей науки „Хенде хох!"
Барышники, вы плохо сторговались:
Он стал взбираться
на всемирный трон,
Вопя все громче:
- Дейчланд юбер аллес!
И всем своим торгашеским нутром
Вы содрогнулись.
И четыре года
Дрожали вы, решая:
кто-кого?
То вы боялись прусского урода,
То вас мое страшило торжество.
Ростовщики,
я не забыл, как скупо
Дни и часы вы отмеряли мне,
Как, тормозя свой фронт,
металлу Круппа
Вы помогали...
С головой в огне,
И днем, и ночью адом опаляем,
Один, я вел тысячеверстный бой.
Вся жизнь моя была передним краем
Грядущего,
была его судьбой, -
И, вопреки расчетам вашим точным,
Я выстоял!
Таковские уж мы:
Когда другие не хотят помочь нам,
Мы говорим:
- А ну-ка, поднажми!
Я отдал трупам - трупово! Лопатой
Служил мне штык да друг его снаряд!
Своей земли хозяин тароватый,
Я принимал гостей на русский лад:
Я их в Одессе выжигал на-славу
И в Севастополе сметал, как шквал,
И в Сталинграде я мою Державу,
Как подобает сыну, возвышал!
И не Москву их свастика скогтила,
А над Берлином
взвил я стяг Москвы:
- Вот слава, честь, краса моя и сила!
Я возвестил Победу, а не вы!
Я - Гражданин Страны Социализма!
Мое призванье солнечное в том,
Что я Отчизной с малолетства призван -
Возвысить мой несокрушимый дом!
Чем величавей он, тем сам я выше,
Тем зорче озираю даль и высь.
Мне
с высоты орлиной
вы - что мыши!
Кто точит зубы, вновь не обожгись!
Я - Гражданин Советского Союза!
Все, что мое,
уже на век мое:
Рабочая моя просторна блуза,
Но даже с кожей
не сдерешь ее!
Меня не купишь - я всех вас богаче!
Не опрокинешь - я сильнее вас!
Не запугаешь - видишь, буря плачет,
Что не подстать мне, вихрю, родилась!
Ломая горы, вспять пуская реки,
Преображая отчие края,
Я всем, что есть святого в Человеке,
Люблю мою страну:
она - моя!
Я горд и счастлив быть ее владыкой,
В труде, как в битве, кровь моя поет:
Ведь первый Друг мой -
Вождь страны великой,
Двухсотмильонной и двухсотязыкой,
Товарищ мой надежный - весь народ!
"Золотые огни", Азернешр, Баку, 1948
ГЛЯДЯТ НА НАС ТОВАРИЩИ
В поднебесье советской державы
Самолеты державно парят,
Мы у вышек своих величавых
Видим каждого летчика взгляд.
На суше, в небе, в океане
Глядят
на нас
товарищи, -
Так раздувай во всю, нефтяник,
Свой жар неостывающий!
Мать-Отчизна в коммуну послала
Поезда, поезда, поезда, —
С Украины, с Урала, с Байкала
Их гудки к нам доносит всегда!
Днем и ночью с просторов бескрайных
Голоса долетают до нас:
И на тракторах, и на комбайнах
Нас друзья вспоминают не раз.
Корабли устремляются в дали,
Совершая великий поход,
И на флагманском мостике - Сталин,
И слышна нам команда: - Вперед!
На суше, в небе, в океане
Глядят
на нас
товарищи, -
Так раздувай во всю, нефтяник,
Свой жар неостывающий!
"Золотые огни", Азернешр, 1948
МИРОНЫЧ
Товарищи, самим себе не верьте,
Неправда, что его* похоронили:
Он властно перешел границу смерти -
И ни к чему тут речи о могиле!
Застрельщик дел высоких да глубинных,
В родной простор глядящий как впервые, -
Вы знаете, где он сейчас? В Хибинах
На лад кавказский ладит буровые!
На ключ цепной нажал он до отказа -
И усмехнулся. А буренцам мнится,
Что всю планету со „свечою" разом
Он повернул - и веселы их лица.
Он весь двужильный, заревой, раздольный,
Подстать своей любви - своей России...
На день-другой он воротился в Смольный:
Еще бы! Ленинград - его стихия!
Он в полдень - у путиловцев, он в полночь -
Над планами склонился, на рассвете...
(Страна моя, ты прожила, ты помнишь
Дела и дни взволнованные эти).
С ним на рассвете Вождь по телефону,
Как с братом разговаривал. А утром...
Я в кабинет войду и трубку трону -
И так еще тепла она, как будто
Он только что тот разговор окончил.
Я ухо приложу - и будет чудно
Услышать в трубке мне о тундре Монче,
О многотрудной Монче, многорудной.
Да только ли о ней? Работы - горы!
И ничего, поди, прекрасней нету,
Чем, ухватясь за Айкуайвентчорры,
Покачивать, подталкивать планету!
Нет, не гремел тот выстрел вероломный,
Не ударяло в наше сердце эхо!
А где Мироныч? Строит в тундре домны...
Вы не слыхали? Он в Москву уехал...
Не знаете? Отправился он в гости
К нефтяникам Баку - к знакомцам старым...
И снова - в путь! Покой? Вы это бросьте!
Он беспокойством наделен, как даром.
Его нигде вовек и не застанешь:
Ты в Ленинград, - он где-то на канале,
Ты на канал, а он в колхозном стане,
Махнешь туда, а он уж в дальней дали.
Прибей покрепче к сапогам подошвы -
Иди за ним в пустыни, в горы, в пущи,
Но не тянись к тому, что стало прошлым:
Неутомимый, он всегда в грядущем.
В грядущем он - как дома. Потому-то
И был он сердцем славной обороны,
Что знал отважный: пусть трудна минута, -
Он вечен, Ленинград непокоренный!
Когда огни салютов наших гасли,
Свозь ночь он видел зори новостроек-
И, как посланец их, душою счастлив,
Все повторял, что жить чертовски стоит.
И мы идем - и раздуваем зори
Во всех краях, где след его находим,
То на Куре, то в дебрях на Печоре,
То над иным, неведомым угодьем.
Идем - и путь наш выверен и вызнан:
Пусть от врагов у нас немало маят,
Но каждый наш проселок с коммунизмом
Все человечество соединяет.
"Заветный край", Азернешр, Баку, 1950
КИРОВ
Киров! Тебя ожидают дети -
В клубе с портретом большим твоим.
Как ты веселых салютом встретишь?
Как ты в деревню приедешь к ним?
Ты же про мальчика из Уржума
Должен рассказывать им опять.
В грозных морщинах застыла дума,
Веки тяжелые не поднять.
Не озарить, как бывало, взглядом
Старых товарищей по полку.
Рядом с товарищем Ленинградом
В нефти, как в трауре, встал Баку.
Все города и поля Союза
Тихо тебя на плечах несут.
Воздуху столько, а ворот узок
И не по силам нежданный труд.
Мы же к работе любой горазды,
Мы же с тобою - ладонь в ладонь...
Ах, не вчера ли ты, коренастый
С нами в цехах раздувал огонь?..
Ты с академиком - академик!
Ты с бригадирами - бригадир!
Ты с пограничником смотришь в темень;
Что за суда огибают мир?
Вот мы замолкли. Но если скажем,
Снова поднимется голос твой:
Памятным громом - над миром вражьим,
Песней о будущем - над Москвой.
Веки поднимем - не захолонув,
Глянут живые твои глаза.
Враг и не знал, что слеза миллионов
Это карающая слеза!
Нет. Мы храним его - не хороним
Страстное сердце твое, родной!
Нет, ты не сном - боевым бессоньем
Встал над любимой своей страной!
По городам и полям Союза
Жизнь твоя сызнова началась.
Статный, улыбчивый, светлорусый
Мужество наше и наша власть.
Вон, в ожиданьи притихли дети -
Наше немолкнущее: вперед!
Мы за тебя их салютом встретим!
Слышите, дети, он к вам идет!
"Отцовское солнце", Советский писатель, 1935
ТРИБУН
Киров! Сегодня, в часы печали,
Сердце и память полны тобой...
Призраки - это они стреляли
Мёртвой рукой в затылок твой!
Это они...
Но, пройдя сквозь муку,
Снова ты прежнем огнём горишь.
Ты на трибуне. Ты поднял руку.
С нами и с будущим говоришь:
"С каждой минутою ты другая,
Родина солнечная моя.
Если б умел, по тебе шагая,
Песни повсюду слагал бы я.
Нынче - ты лётчиков обнимаешь,
Силой сыновей гордишься, мать.
Завтра - в других ты себя узнаешь.
Кто они?
Их бы и мне обнять!
Этот - по грунту в скафандре ходит
Тот - на пустыню ведёт леса.
Всюду в несметной твоей природе
Слышны товарищей голоса.
Братья! Товарищи! Я же с вами
Камни ломаю, железо гну.
Мне ли расстаться со стапелями?
Где-нибудь в будущем отдохну...
Виссарионович! Друг мой! Брат мой!
Мало ли мы громоздили дел?
Всю эту бурю тысячекратно
Я повторить бы, продлить хотел!
Дело со мною не расставалось,
Жизнь я, как песню, хотел сложить.
Родина, сколько мне оставалось
Догромоздить, долюбить, дожить!
И долюблю, доживу - я знаю!
Жизнь моя - в смерти врагов твоих!
Именем крови моей, родная,
Начисто испепели ты их!"
Журнал "Смена", 1934
