30.05.2024

Расслышать голоса Вселенной

Наира Алексановна Симонян – поэт, переводчик, член Союза писателей России и Армении, лауреат Международной литературной премии «Словес связующая нить» (2020). Автор более десяти сборников стихов и переводов на армянском и русском языках. Живёт в Сургуте.

* * *
Когда всё будет пройдено – до шага,
от слов устав, я лягу под гранит.
Всю истину и ложь мою бумага,
быть может, ненадолго сохранит.

И, став с иными почвою единой,
через столетья для Господних рук
прохладною податливою глиной
опять отправлюсь на гончарный круг.

Но и тогда частицею нетленной
я, как сегодня посреди живых,
смогу расслышать голоса вселенной
в глубинных отголосках корневых.

И снова бесконечную объемлю
на языке бушующей листвы,
связав любовью солнечную землю
и глубину небесной синевы.


* * *
В грядущем я прошлого не изменю,
крылом не убавлю увёртливой боли,
но, страстью подобна живому огню,
кружением танца вернусь из неволи.

Космической пылью надсадно дыша,
опять о телесном мечтая покрове,
по вере её обновится душа,
моё во плоти возрожденье готовя.

Во множестве слабые и без меня
в земное вцепляются вновь недотроги,
но этого пляшущего огня
гасить я не вправе, не кончив дороги.

И он разгорится, и всё повторится –
пусть губы вино заблужденья сожжёт,
и ноги сотру, и надежда солжёт,
что заново скоро восток озарится.


* * *
Как будто птицы стали безголосыми,
округа полусонная молчит.
Иное здесь таится за кулисами,
и музыка иная здесь звучит.

Необратимым стиснута течением
душа моя, как полая вода.
Каким неодолимым попечением
ей суждено растаять без следа?

Бедою слова беззащитно сущему
в бессмертии уверенности нет…
Я не узнаю, голосу зовущему
взлетала или падала в ответ.


* * *
Другой дороги нет, и выхода иного:
спасения ища, цепляюсь за слова,
когда издалека видения былого,
сгущённые в крови, рождает голова.

Другой дороги нет, исхода нет иного:
какие бы любовь ни зачала плоды,
осеннею порой всё опадает снова,
а далее – зима, и на снегу следы...


* * *
На глубине душа сторонится бури.
Дремлет с одышкой старый кедровый бор.
Как невесомо птица парит в лазури.
Как тяжело в слова обращать простор.

Запах живой смолы набирает бремя –
густо внутри по широким ноздрям скользит.
Может, меня не осудит земное время
за небольшой невольный в него визит.

Но и дорогу в толщах его теряя
там, где словами трудно определить,
я и по воздуху прямо шагну от края,
чтобы границы собственные продлить.


* * *
Моё полувесеннее видение –
меня в ночи беззвёздной не зови,
когда планету сотрясёт падение
убитой равнодушием любви.

Спокойно, наважденье недолетнее,
безмолвной наслаждайся тишиной –
ты выпил губ движение последнее,
последний свет зашторил надо мной.

И ты, Всевышний, отдохни за ставнями,
любовным опаляющий огнём...
Но всё, что надо, на столе расставлено –
преломим хлеб и водкою запьём.

Сойди ко мне с небес, пока я пьяная –
грудь нараспашку, совесть наголо.
Венцом над головою покаянною
зажги в морозном воздухе галό.


* * *
В раскалённом мерцании мыслей, сходящих на нет,
от тоски по тебе в мельтешении дней пропадаю
и опять, погружаясь в калейдоскопический бред,
я судьбу, как Елена Троянская, переменяю.

Обнажённое тело бесстыдно среди темноты
жаждет губ остужающих, не помышляя о мере,
а душа в глубине поминает былые мечты,
потаённое эхо поёт эпитафию вере.

Наши реки у самого берега – скоро впадут.
Наше время подтачивать скалы единым теченьем…
Жаль, идущие следом, наверное, не подадут
ни единого повода, чтобы вздохнуть с облегченьем.


* * *
Утраченные предками поля
подобны иссыхающим пескам…
Что завещала вешняя земля
подснежников летящим лепесткам?

Ушедшие за смертную черту
небесные просторы защищать
кому о сильной родине мечту
расцветшую успели завещать?

Заколот агнец, но ответа нет –
Господний гнев ничуть не помягчал.
Бессильны наступающий рассвет
и женское начало всех начал.

На самой богословной из планет
у совести залеплены уста.
И только я свидетельницей бед
сжимаю тело, снятое с креста.


* * *
Когда среди заснеженной глуши
твоё простое имя называют,
на глубине раздвоенной души
цветы надежды новой оживают.

Когда тоска-тревога настаёт
по древним дням твоим и переменам –
подобно кочкам клюквенных болот,
она цветёт опасливым кармином.

И, об армянах долгий разговор
ведя со мною посреди Сибири,
не заглушит моё кедровый хор
излюбленное соло о Наири.

Пока берёзы соком по весне
меж небом и землёй неутолимы,
ты навсегда останешься во мне –
душа и плоть вовек неразделимы.

В круговороте вечном бытия
мы спаяны с тобою воедино.
Я – маленькая косточка твоя,
и ты – моя живая сердцевина.


Перевод с армянского Андрея РАСТОРГУЕВА

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Капча загружается...