Автор: Открытие зимних Олимпийских игр в Италии прошло на высоком уровне — сдержанно, точно, профессионально. Италия традиционно сильна в искусствах, и это чувствовалось во всём: в пластике церемонии, в ритме, в умении не кричать, а говорить. Здесь форма не заслоняла смысл, а подчёркивала его. Олимпиада сразу была показана не как шоу тщеславия, а как пространство общего человеческого языка.
Пьер де Кубертен когда-то сказал: «О спорт — ты мир». Эта формула до сих пор остаётся актуальной. Крупные соревнования вроде Олимпиад задумывались как способ хотя бы на время останавливать громыхание пушек, напоминать людям и государствам, что соперничество возможно без убийств, что ум и сила могут быть измерены скоростью, точностью, выносливостью, а не количеством ракет.
В нынешней Олимпиаде участвуют несколько спортсменов из России. И это хорошо. Они выступают без флага — и это плохо, но это не их вина. Это вопросы к режиму, а не к спортсменам. Это проблемы правителей, а не людей, которые годами тренировались, жертвуя здоровьем и личной жизнью. Спортсмены рады бы выступать от имени своей страны, жить и тренироваться в ней, но, если этого не происходит, претензии не должны адресоваться к ним.
Если мировой спорт вышвырнул за борт неадекватов, ответственность лежит не на атлетах, а на тех, кто не умеет жить по правилам человечества. Нельзя требовать, чтобы спортсмены приносили в жертву свои лучшие годы, свои таланты и единственную карьеру ради удовлетворения амбиций современных наполеончиков и огнедышащих «патриотов», для которых чужая судьба — лишь расходный материал.
Адекватные люди не станут вести себя как лиса в басне «Лиса и виноград». Они не будут обгаживать Олимпиаду из злости и бессилия. Для этого существуют дикторы, редакторы и кураторы отечественного телевидения — профессионалы по производству обиды и унижения.
Главный судья спортсменам — не политики и не идеологи. Главный судья — народы мира, человечество. И, глядя на радостные лица зрителей, на сосредоточенные и счастливые лица атлетов, на новые технологии и открытость Игр, ясно: мир не ждёт застрявших в каменном веке мракобесов и мессий. Солнце не вращается вокруг политических карликов и аферистов, мнящих себя великими «геополитиками».
Да, спорт — это тоже политика. Но это политика мира, справедливости, свободы и развития. И Олимпиада в Италии безжалостно напоминает: мир способен идти вперёд без тех, кто предпочёл тьму — и он не собирается оглядываться на диктаторов, выросших из серых стукачков, пленившихся «капиталистическим способом производства» в Дрездене. Паразитировать на накоплениях нескольких предыдущих поколений — можно не так долго, как кажется некоторым историческим пессимистам.
Вертикаль, которая трескается
Персоналистские режимы и автократии характеризуются не силой, а внутренней неустойчивостью. Они способны существовать продолжительное время, но лишены механизмов долгосрочного воспроизводства. Концентрация власти, замена институтов личной лояльностью и подавление автономных центров принятия решений создают иллюзию монолита, за которой скрывается структурная хрупкость.
Политическая опора таких режимов, как правило, состоит из радикально-консервативных и ультраправых сил: имперского реваншизма, клерикального фундаментализма, архаичных укладов и фашистских идеологий. Их логика проста и функциональна — сила подменяет право, мобилизация вытесняет развитие, а подчинение становится важнее эффективности. В результате принуждение системно доминирует над созиданием.
Содержательно автократии воспроизводят один и тот же набор практик: коррупцию, войну, репрессии и экономическую деградацию. Это не случайное совпадение, а взаимосвязанная модель. Коррупция разрушает управление, превращая государство в механизм распределения ренты. Война служит одновременно оправданием этой системы и инструментом её финансирования. Репрессии подавляют недовольство, а экономические провалы объясняются внешними угрозами.
Война в автократии — не аномалия, а рабочий инструмент. Она позволяет списывать ресурсы, скрывать неэффективность, ликвидировать оппозицию и приостанавливать общественный контроль. Военное время удобно тем, что отменяет проверки и размывает ответственность. Однако лишь оборонительная отечественная война способна консолидировать общество; захватническая империалистская — ускоряет внутренний износ. Ярким примером этого различия могут служить войны 1914-17гг и 1941-45гг.
Для коррумпированной элиты мир опаснее войны. Мир означает аудит, вопросы и персональную ответственность. Пока существует ресурс, модель сохраняет устойчивость. Когда ресурс сокращается, начинается борьба за остатки: трещит вертикаль, обостряются конфликты элит, запускается поиск виновных. Экономический тупик, бюджетный кризис и внутренняя война элит — предельные риски для авторитарного режима.
Важно понимать: такие системы не разрушаются от остроумных речей и красивых слов оппозиционеров, журналистов и блогеров или от отдельных неудач режима. Финал режима формируется внутри ближнего круга власти. А в критический момент страна вновь оказывается перед выбором направления дальнейшего пути — и этот выбор неизбежно выходит за пределы элитных договорённостей. Его делает народ. Смотри в 1917 год.
Константин ЩЕПИН
