Автор: Он был восходящей звездой в немецкой армии. Он был молод, дисциплинирован и храбр. К 1941 году он получил звание лейтенанта и был награжден Железным крестом за храбрость на поле боя. У него было всё, чего должен желать солдат. И всё же, всего год спустя, Михаэль Китцельманн стоял перед немецким расстрельным отрядом, ожидая, когда его собственные товарищи нажмут на курок.
Что же смогло превратить награждённого офицера в «предателя» в глазах своей страны?
Ответ прост: у Михаэля была совесть, и он отказался её заглушить во имя захватнических и человеконенавистнических расистких целей Гитлера.
Михаэль вырос в набожной католической семье в Баварии. Его воспитывали в убеждении, что каждая человеческая жизнь — дар Божий. Когда он пришёл служить в Вермахт в 1939 году, он думал, внемля пропаганде, что выполняет свой долг по защите родины от опасных вооружённых поползновений безбожников-большевиков.
Однако, когда его отправили на Восточный фронт во время вторжения в Советский Союз, он понял, что стал частью чего-то гораздо более мрачного и беспощадного, чем обычный военный конфликт. И надпись на пряжках и бляхах мотопехоты «Got mit uns» стала казаться Михаэлю кощунственной, поскольку она украшала агрессоров. А он был с агрессорами…
За линией фронта Михаэль оказался втянутым в войну не армий, но в расистскую войну на уничтожение, в «истребительную войну», как Сталин назвал её 6 ноября на станции метро «Маяковская» перед однопартийцами. Михаэль стал невольным свидетелем работы айнзац-групп — специализированных нацистских отрядов убийц. Он наблюдал, как они собирали по захваченным деревням и городам невинных мужчин, женщин и детей.
Он видел, как их хладнокровно убивали и бросали в братские могилы. Это были не солдаты, не пресловутые унтерменши, угрожавшие Европе (как утвержала нацистская пропаганда) — это были мирные жители, единственным «преступлением» которых была их советская идентичность.
Он не ограничился разговорами с начальством. Он писал письма домой, своей семье, изливая душу о «реках крови» и «слезах невинных», свидетелем которых ему пришлось стать. Он не боялся перлюстрации (что эти письма прочтут не только родные, а и военные).
Он знал о рисках, но его вера не позволяла ему молчать. Михаэль часто говорил: «Я не могу молчать перед лицом такого зла».
В начале 1942 года расплата за его честность — настигла его. Один из сослуживцев донёс на его «неблагонадёжные» слова нацистским военным властям. Михаэля немедленно арестовали. Его стандартно обвинили в «деморализации войск» и «военной измене». Очень это всё нынче что-то близкое нам напоминает, верно?
В глазах нацистского государства говорить правду о своих преступлениях было величайшим предательством родины и «освободительной» миссии арийцев «на Востоке».
Находясь в холодной тюремной камере в захваченном вермахтом Орле, Михаэль не молил «своих» соотечественников-убийц о пощаде. Последние недели он, как набожный католик, провёл в молитвах. И, конечно, писал письма родителям, этого права у него военная и идеологическая машина Германии почему-то не отобрала… Он писал родным, что чувствует странное чувство покоя.
Он сказал своему военному капеллану перед канью: «Я воин Христа, и я умираю за свою веру и за истину».
Он не злился на своих палачей, поскольку был уверен в своём выборе.
11 июня 1942 года Михаэля вывели на казнь. Ему было всего 26 лет, он ничего не оставил на Земле — ни потомства, ни каких-то художественных произведений, кроме своих писем домой. Когда тюремные охранники предложили ему завязать глаза, он отказался. Он хотел встретить смерть с широко открытыми глазами, так же смело, как он встречал правду о несправедливой захватнической войне, развязанной его отечеством.
В течение 67 лет Михаэль Китцельманн официально считался в Германии преступником: даже в её демократические, объединительные времена «измена родине» не пересматривалась, как страшнейшее преступление перед «единой Германией». Лишь в 2009 году немецкое правительство, наконец, оправдало его, признав, что он герой, а не предатель.
Это признание пришло к Михаэлю, а точнее к его родным, дальним потомкам, слишком поздно, но оно остается важной победой для истории. Для таких же, как он, солдат, отказывающихся выполнять подлые, преступные, античеловеческие приказы.
Михаэль мог бы пережить войну в ранге солдата, закрыв глаза на происходящее, стрелять, не глядя, поверх голов… Он мог бы быть «хорошим солдатом» и вернуться домой к своей семье. Вместо этого он решил выступить в защиту тех, кого заставляли молчать пулями.
Когда целое правительство или правовая система требует подчинения злу, у одного человека всё ещё есть личная власть сказать «нет». Истинная честь заключается не в выполнении приказов, а в следовании истине. Кстати, единоверец, католический брат во Христе, являвшийся священником в самой воюющей с СССР Германии Дитрих Бонхёффер поступил так же, но был казнён позже, в победном над «своим» злом, 1945-м году.
Владимир АЛЕКС
