Автор: 30 августа 1918 года Владимир Ленин выступал перед рабочими завода Михельсона. Закончив речь, он стоял у своего служебного автомобиля, к Ленину подошла 28-летняя эсерка Фанни Каплан и выстрелила в вождя молодой советской республики из пистолета. Шофёр Ленина Степан Гиль попытался задержать стрелявшую, но не смог этого сделать. Впрочем, Каплан не собиралась бежать, она остановилась и сразу же была арестована.
Позже на допросе она скажет: «Я застрелила Ленина, потому что я считаю его предателем. Из-за того, что он долго живёт, наступление социализма откладывается на десятилетия».
«Долго живёт»!.. Полвека по тогдашним меркам профреволюционеров было долгой жинью?
Неизвестно, какие (явно от марксизма далёкие) представления о социализме имелись в уме Каплан, однако она открыто симпатизировала дальневосточному Комучу (помните, куда устремился универсальный делец Комаровский в «Докторе Живаго»?), от диктатуры пролетариата весьма далёкому. Что же такое мог предать Ленин с позиций левой эсэрки? Имелась ли у эсэров какая-то своя программа ударного «наступления» социализма? Кроме аграрной программы (это их лозунг «Земля — крестьянам», реализованный большевиками) — ничего похожего. Теретическое бессилие в планировании эсэры, как обычно, компенсировали «революционным» фразёрством и индивидуальным террором.
Напомним, в этом же 1918-м, почти два месяца назад в Москве, 6-7 июля, в ходе Третьего съезда Советов был подавлен военный мятеж левых эсэров, и это могла быть ещё и месть «партийная», хотя Каплан была террористой-индивидуалкой. Месть в том смысле, что желание эсэров продолжать империалистическую войну с «революционными» целями, без передышек (антитезис Ленина был «передышка любой ценой») — и выглядело как раз как тот самый «розжиг за счёт РСФСР мировой революции», где России отводилась роль первого горящего пучка хвороста. Метафора была позже использована против большевиков (конкретно — против Троцкого), хотя именно они-то (причём поначалу Ленин даже в ЦК был в меньшинстве против продолжения Первой мировой войны) и противились такому подходу. И вот Каплан — мстила…
Ранение казалось смертельным — одна из пуль попала Ленину в шею (и она сократила его жизнь, ухудшила кровоснабжение мозга, но это узнают только в 1924-м). Но он не только выжил, а уже всего через два месяца вернулся к активной политической деятельности, которую не могло прервать даже такое чрезвычайное происшествие. Вот тогда-то осенью 1918-го и была сделана знаменитая, часто демонстрируемая съёмка на территории Кремля, где Ильич в своём заношенном костюмчике скромно стоит, переминается, дужески улыбается Луначарскому, кажется — просто зафиксировать это феноменальное здравие Ленина хотели…
Следствия и суда над Фанни Каплан ввиду очевидности покушения и бредовости мотивов решили не проводить — через четыре дня после покушения она была расстреляна во дворе Кремля, после чего её тело сожгли здесь же, в бочке с бензином. За кремацией в числе большевиков из ЦК наблюдал проживающий здесь пролетарский поэт Демьян Бедный. Приговор лично привёл в исполнение бывший балтийский матрос, а в те годы комендант московского Кремля Павел Мальков.
26 октября 1962 года, г. Москва. Фото Павла Маныча
Пули Фанни Каплан вторглись в жизнь, настолько насыщенную именно каркасным, фундаментальным строительством социалистических пре-форм, что смешно даже как-то вообще отвечать на её обвинения Ленина. Ильич, едва отходя от карты боевых действий, где далеко не всё тогда шло в пользу юной, лишь в феврале созданной РККА — работал с учёными, собирал из их коллективов те самые НИИ (десятки!), что вскоре будут давать благодаря плановой экономике народному хозяйству столь необходимые методики и знания, о коих не ведал ни царизм, ни капитализм, ни крестьянин-единоличник. Мозг Ленина работал 20 часов в сутки на благо уже наступающего (в частях РРКА — на белых, в городах — на буржуазию) социализма, который был вынужден пока, в условиях Гражданской действовать методами военного коммунизма.
При этом, конечно же, Ленин в отличие от фразёров-эсэров, считавших что убийство Мирбаха моментально породнит их с немецкими пролетариями, ни на секунду не забывал, что революция лишь в мировых, как минимум европейских масштабах сможет скоро одолеть буржуазию. И это не эсэры, а Ленин говорил о Всемирной республике Советов.
Но родине социализма было пока очень тесно. Ибо против РСФСР при внутренней поддержке «пятой колонны» (как любят выражаться их нынешние последователи) белогвардецйев ополчилась вся Антанта, напомним! И белый террор — в том числе и нападением на первого чекиста, сторонника отмены смертной казни Урицкого, затем на Ильича, — стартовал задолго до красного, ответного.
Так как же быть простым зарубежным рабочим, когда их собственные, местные эксплуататоры-империалисты душат диктатуру пролетариата в России? Ведь и танки, и пушки, и винтовки делают на заводах, в цехах они, рабочие! Ведь и в армии призывают их, а не буржуев. Все ли рабочие стран Антанты настолько умны, марксистски обучены, чтоб отделять от империалистских интересов — интересы своего класса (а в РСФСР победил именно их классс — впервые в истории надолго — РСФСР равнялась на Парижскую Коммуну, и каждый месяц более долгой жизни праздновала! даже квартплату в Москве отменяли в первые годы Гражданской)?
Так вот, за десять дней до выстрелов Фанни, 20 августа 1918 года Владимир Ильич Ленин написал своё впоследствии знаменитое и судьбоносное «Письмо к американским рабочим». История доставки ленинского письма в Америку необычна. В то время не могло быть и речи, чтобы отправить его почтой из Советской России, отрезанной от остального мира, стиснутой в кольце блокады иностранных интервентов.
Его доставку поручили надёжным людям.
«Товарищи! Один русский большевик, участвовавший в революции 1905 года и затем много лет проведший в вашей стране, предложил мне взять на себя доставку моего письма к вам», — писал Владимир Ильич Ленин в «Письме к американским рабочим».
Этим человеком был М.М. Бородин. Вместе с ним отправился в путь и П.И. Травин, также вернувшийся в Москву после одиннадцати лет, проведенных в эмиграции в Америке. Но до Нью-Йорка удалось добраться лишь одному из них — Травину. Пряча экземпляры ленинского письма, запаянные в жестяную, обёрнутую асбестом коробочку, в печи припортовой гостиницы в Копенгагене, кишевшем агентами разведок Антанты и немцев, скрывая драгоценные листы на пароходе, куда он нанялся кочегаром, Пётр Иванович Травин прибыл, наконец, с письмом Ленина в Нью-Йорк.
Но ленинское письмо надо было донести до каждого американца. Нужно было, чтобы о нём заговорила «большая пресса» Америки. За выполнение этой задачи взялся большой друг Советской России, автор книги «Десять дней, которые потрясли мир» Джон Рид. Он предложил сенатору-республиканцу Джонсону, критиковавшему американскую интервенцию в России, использовать в предвыборной борьбе ленинское письмо, а также привезённые Травиным тексты первой Конституции РСФСР, декретов о мире, земле и народном образовании, текст ноты Советского правительства президенту Вильсону с протестом против американской интервенции.
Джонсон согласился. Он зачитал текст ноты и Конституцию в сенате. Сообщение об этом появилось на страницах «Нью-Йорк таймс». А через несколько недель «Письмо к американским рабочим» и тексты первых декретов Советской власти широко опубликовала социалистическая печать Америки. Ленинское письмо разошлось по стране тиражом в 5 миллионов экземпляров.В письме В. И. Ленина говорилось о том, что «…американские революционные пролетарии призваны именно теперь сыграть особенно важную роль, как непримиримые враги империализма американского, самого сильного, самого последнего по участию во всемирной бойне народов из-за дележа прибылей капиталистов».
Ленин писал:
«Рабочие всего мира, в какой бы стране они ни жили, приветствуют нас, сочувствуют нам, рукоплещут нам за то, что мы порвали железные кольца империалистских связей, империалистских грязных договоров, империалистских цепей, за то, что мы вырвались на свободу, пойдя на самые тяжелые жертвы ради этого, — за то, что мы, как социалистическая республика, хотя бы и истерзанная, ограбленная империалистами, остались вне империалистской войны и перед всем миром подняли знамя мира, знамя социализма».
О, как же это звучит актуально и сегодня, на пятый год беспардонного, беспрецедентного в истории России бесчинства «своего» империализма! Немудрено, что давняя ненависть к Ленину силовигарха номер один перешла в «настоящую декоммунизацию», в разрушение того хрупкого гражданского мира, в коем он обвинял большевиков в 2017-м…
«Когда-то американский народ дал миру образец революционной войны против феодального рабства, — писал Ленин. — Ныне он сам оказался в новейшем, капиталистическом, наёмном рабстве у кучки миллиардеров.»
Это была информационная атомная бомба. После публикации псьма Ильича по Соединённым Штатам прокатилась волна массовых демонстраций и стачек в поддержку Советской России. Начало разворачиваться широкое движение трудящихся под лозунгом «Руки прочь от Советской России».
Докеры стали отказываться грузить суда с оружием для белогвардейцев и интервентов. В октябре 1919 года в порту Сиэтла рабочие организовали внушительную забастовку, на две недели задержав отправку парохода с оружием, идущего в Россию.
Спрашивают современники, что в «сухом остатке»? В чём мораль истории?
А ведь он писал «СВОИМ». Американскому пролетариату.
Было у Ильича такое понятие: «Весь мир делится на два лагеря: «мы», трудящиеся, и «они», эксплуататоры».
Вот в какую голову стреляла дура Каплан, вот почему она была казнена после быстрого следствия, но без суда, как и бывший царёк с семейством тем же летом. Диктатура пролетариата — это в первую очередь защита родины социалистической революции, которая однажды станет всею Землёй. Но только если сам рабочий класс под командованием коммунистов не дрогнет, если не победит контрреволюция, как в СССР 1991 года…
Илья КРАСНОВ
