Автор: Исконное название – Скотогонск – городку Коммунар вернули через месяц после распада Советского Союза. Хотя никакой ярмарки, где торговали коровами и свиньями, тут давно уже не было: на её месте шинный завод воздух портил. Правда, далеко не так, как раньше – производство разваливалось вместе со страной.
Обитатели четвёртого подъезда дома № 9 по улице Космонавтов переименование не одобрили. Ни бездетные Циперовичи – Исаак с Ривой с первого этажа. Ни родившие накануне младшее дитё Кузьмины – инженер-электрик Сергей с библиотекарем Анной и старшей дочерью Таней, со второго. Ни их сосед по лестничной площадке, пенсионер-алкаш Угольников, для собутыльников Макарыч. Даже Изольда Францевна Кетлер, жившая выше всех и считавшая себя последней в древнем роду герцогов Курляндии, брезгливо морщилась.
– Разве можно так называть приличный город? – недовольно проворчала тогда величественная носатая старуха, спускаясь в магазин и осторожно переставляя больные ноги по грязным заплёванным ступенькам. Неодобрительно глянула на украшавшие облупленную стену корявые надписи «Динамо – чемпион!» и «Танька – дура!». Проковыляла мимо квартиры Макарыча, где пьяные голоса ревели старинную «Таганку» с новомодным «Владимирским централом» (сын хозяина Борька вернулся, отмотав очередной срок), и дополнила: – Впрочем, кое-кому вполне соответствует!
Когда лихие девяностые подошли к концу, город уже полностью достиг гармонии с новым-старым названием. Шинный завод дышал на ладан, однако держался. Нынешний директор сдал половину территории под ларьки и освоил выпуск чрезвычайно популярных у скотогонцев презервативов. Резиновые изделия на ощупь почти не отличались от основной продукции, зато стоили сущие копейки и не рвались даже на самых могучих мужских органах.
Тем временем население четвёртого подъезда постепенно менялось. Исаак и Рива уехали на историческую родину. Вместо них понаехали из Ташкента Усман и Гульнара, которые как раз ожидали четвёртого сына. Макарыч, наоборот, переселился на кладбище. Перебрал лишнего и замёрз в январском снегу.
Вслед за ним ушла Изольда. Последний год жизни Кетлер была совсем плоха, Анна ей и готовила, и комнаты убирала. Помнила, как ворчливая старушенция оплатила Таньке операцию в дорогой частной клинике и строго предупредила: назад денег не возьмёт. К лету Изольде вроде полегчало, на улицу выходить стала, но однажды прямо на лестнице и рухнула.
Борька Угольников унаследовал хату бати и стал авторитетным бригадиром Чернореченской братвы, собиравшим дань с половины городских торгашей. Он ходил под самим главарём чернореченских – знаменитым Кабаном, завёл подержанный «мерин» и по-прежнему радовал подъезд хоровым исполнением русского шансона. В любое время, как душа праздника пожелает, в том числе и по ночам. Раньше певунов хотя бы суровая «герцогиня» как-то утихомиривала, а теперь связываться никому не хотелось.
Сегодня Борис где-то шлялся, и в его берлоге стояла гробовая тишина. Зато у Кузьминых концерт был в полном разгаре.
– Пу-у-усик! – противный визг Таньки, казалось, проникал даже под плинтус, пугая вечно голодных тараканов. – Пу-у-уу-си-и-ик!! Ты где, скоти-и-на-а-а?!!
Пусик не отзывался, и боевая подруга, грохнув кулаком по древнему чёрно-белому «Рассвету», рявкнула:
– Да вылезай же, гад! Нас ж*ды из дому гонят!
– …Что, понимаишь, совершенно недопустимо! – полосы на экране сменились одутловатой физиономией первого президента России. – Просто какой-то позор!
Татьяна громко заржала, и на осунувшихся лицах её родителей мелькнули слабые улыбки. В коридоре осторожно шкрябнуло, и девчонка с победным воплем метнулась на звук. Схватила за шкирку здоровенного серого кота и запихала в большую хозяйственную сумку.
Кошак протестующе мявкнул, но, чуя, что дело серьёзное, не сопротивлялся. Хотя покидать дом именно сегодня очень не хотел. Старшая самка двуногих купила две рыбины и стала делать с ними что-то непонятное. Сняла кожу с длинной и зубастой, остальное отправила в мясорубку, потом то же самое сделала с короткой. Добавила в фарш яйцо, лук и булку, вымоченную в молоке, потом набила фаршем кожу длинной рыбы, разрезала на куски и поставила вариться. Двуногие – странные существа. Для чего столько возни? Рыбки и так вкусные!
– Буду у Наташки! – прихватив рюкзак с учебниками, дочь впрыгнула в тяжёлые ботинки и скатилась по лестнице. – Звоните, как старый хрен свалит!
Сергей подошёл к окну. Маленькая фигурка с рюкзаком за спиной и с кошачьей сумкой в руке выскочила из парадняка. Шлёпая по лужам, промчалась мимо облетающих деревьев и пропала за углом. Оставив мать со слезами на глазах и отца, чувствующего себя полным ничтожеством.
Дочь ушла из дома по указанию человека, которого родители за всю жизнь видели всего раза три. Теперь он едет к ним, потребовав хорошего белого вина, фаршированную щуку по-еврейски и отборный бразильский кофе, а ещё – чтобы тут не воняло кошатиной и не ошивались фашисты. Пришлось соглашаться на всё. Если сегодня, в последнюю субботу ноября, привередливый гость не поможет, Кузьмины пропадут ещё до нового года.
********
Порыв мокрого ледяного ветра пронёсся по квартире и злобно хлестнул по лицам обитателей. Плюнул в них обрывками мерзкого ноябрьского дождичка. Проник под спешно натянутые свитера. Смахнул программу с телевизора. Растрепал одежду на вешалке в коридоре. И, наконец, с воем вылетел через распахнутую дверь на лестничную площадку, унося с собой зазевавшуюся моль. Сергей принюхался: котом вроде не пахло, но лучше подстраховаться.
– Мам, долго ещё? – закутанный от сквозняка восьмилетний Димка напоминал колобок. Перед тем, как распахнуть все окна и входную дверь, мать надела на него своё старое пальто, нахлобучила на голову отцовскую ушанку и обмотала шарфом. – Может, я лучше на улице погуляю?
– Потерпи, заинька… – ласково попросила его Анна. – Дедушка Соломон вот-вот придёт и очень расстроится, если тебя не увидит! Через пять минут я закрою окна, и ты разденешься.
Квартиру убрали с утра, и после выноса кота её осталось лишь тщательно проветрить. Соломон Моисеевич Либерзон не переносил запаха животных и самих их ненавидел. Да он и людей-то в большинстве не любил, а из Кузьминых особенно не жаловал старшую дочь. Старик считал её отъявленной нацисткой, которая всенепременно закончит свою беспутную жизнь в тюрьме. Если, конечно, такие же поганые дружки не зарежут.
Посмотрев на Татьяну и прочтя её дело в детской комнате милиции, с Либерзоном согласился бы каждый. Тощая, стрижка ёжом, рожа крысой, любимая одежда – камуфляжные штаны, китайская куртка «бомбер» да боты-говнодавы. Штанцы свободные – пинаться и удирать удобно. Куртец без воротника, не схватишь, как и за короткие волосы. Боты с железными вставками – с одного удара два ребра сломать можно. Однажды вместе с такими же отморозками грузинскому студенту целых три поломали вместе со шнобелем, а его приятелю челюсть свернули. С того времени на учёте и стоит: ну чистая же эсэсовка!
Обычно Соломон Моисеевич видел людей насквозь, но на сей раз он ошибался. Дочь двоюродной сестры жены внучатого племянника была всего лишь быдловатой гопницей. Потому и козлила на окружающих – нередко и за дело – по самым разным азимутам.
Национальному, как на того грузина. А чё говорить, если он, едва вскочив в трамвай, сразу к заднице Наташки ручонки волосатые потянул? Только: «Своего дружка лапай, гнида чернож*пая!»
Криминально-эстетическому, как на главного реформатора экономики и внука прославленного детского писателя: «Во наворовал – свинота жирная! Харя в телек не влезает!»
Наконец, сексуально-географическому: фигли столичный мажор, из-за которого она в клубе драку устроила, с ней танцевать не захотел? Мало того: с её соперницей, рыжей Светкой, тоже не стал! Из-за него такие шикарные девки морду друг другу бьют, а он смылся! Пидорас московский!
Тем не менее, папа с мамой хулиганкой довольны. За вычетом быдлячества, да и то исключительно за порогом дома, Танька – чистое золото. Учится хорошо, в следующем году школу заканчивает не меньше, чем с серебряной медалью. Спортом занимается. Не курит и наркоту не употребляет. Выпить может, но по чуть-чуть: от силы пару баночек коктейля в неделю. В магазины ходит, мать на кухне подменяет, полы и окна драит. Раньше с младшим братишкой нянчилась, пока не подрос. Да и теперь: кто Димку попробует обидеть – враз без зубов останется!
Сердце у неё где-то местами доброе. Взять хотя бы историю с Пусиком. Как умерла Изольда, уже давно не общавшийся с матерью сын приехал жильё продавать. Повезло ему: бабка пообещала Кузьминым квартиру переписать, за анину заботу, да не успела.
Сынок оказался мелкий, плешивый, с поджатыми губами и таким писклявым голосом, словно ему причиндалы отрезали. Даже не подумал, куда бы пристроить котейку, сразу стал шваброй на лестницу выпихивать. К счастью, Татьяну мать послала к верхним соседям, живущим напротив покойницы, кастрюлю одолженную забрать.
– Не трожь, урод! – заорала головная боль скотогонской инспекции по делам несовершеннолетних. Угрожающе замахнулась кастрюлей. – Щас как врежу по лысине!
Дальше пошёл такой мат, что писклявый зайцем порскнул в квартиру, оставив кота на площадке. Татьяна злобно пнула дверь, подхватила пушистый трофей под мышку и, перешагнув порог, свирепо отчеканила:
– Он теперь мой!
Кастрировать питомца не позволила. Как у того начиналась любовь с песнями и дуэлями с соперниками – открывала форточку. Хвостатый по шкафу сигал через неё на дерево, а оттуда к дамам. Нагулявшись же (мог и на неделю зависнуть!) приходил к дверям, мявкал, и его впускали. Отощавшего, ободранного, но всегда победоносного.
Жили, конечно, по-всякому, поскольку оба с характерами. И Пуська иной раз Таньку когтями драл, и она его по мохнатой заднице веником лупила, но постепенно притёрлись друг к другу, и всё у них до последнего месяца шло замечательно.
********
– Конечно, это не настоящая рыба-фиш, но чувствуется: ты старалась! – снисходительно вынес вердикт маленький сгорбленный старикашка и потянулся к зубочистке. На самом деле рыбка получилось божественная, но известно же: перехвалишь, хозяйка нос начнёт задирать. Ему оно нужно? – Вино тоже вполне приличное.
Соломон Моисеевич Либерзон придирчиво оглядел комнату, в которую ради него вытащили кухонный стол. Чисто, но мебель обшарпанная, люстра с трещиной и обои… Внизу – несомненно, мерзкий кот поработал…
– Мне нравится, что вы содержите дом в порядке… – по сравнению с обычным состоянием, сегодня старик само благодушие. – Среди русских такое редко встречается… Но к делу: я хочу посмотреть, как живёт мальчик, и вручить ему подарки, а потом мы поговорим о ваших проблемах. Возьмите коробки, которые мой водитель оставил в прихожей, и несите в его комнату… Хм… Так у вас общая детская?
Место ночёвки младших Кузьминых Либерзон оглядел с явным неодобрением. Хотя свою раскладушку Таня сложила и убрала в угол к гантелям, в комнатёнке всё равно тесно. Диванчик брата, шкаф и письменный стол (за которым может делать уроки, только один из детей, а второму приходится идти на кухню) – и уже повернуться негде.
Димка стоял посередине и казался персонажем сказки, который забрёл в злодейский лес. С одной стены смотрит суровый бородатый мужик с пронзительным взглядом. Явный людоед, охочий до нежного мяса маленьких мальчиков. С другой – и того хуже! Смерть с косой на бледном коне под кроваво-красным словом Emperor и вороны над трупом с оголённым черепом и надписью Hvis lyset tar oss.
На самом деле бородач – первый чемпион мира по шахматам Вильгельм Стейниц, чрезвычайно уважаемый Димой, а напротив — плакаты групп, которые слушает Танька. Однако всё вместе выглядит весьма зловеще. Особенно когда в дверях возникает кто-то похожий на древнего носатого гнома. Для полного комплекта лишь дракона не хватает. Зато в окно со значением заглядывает огромная мрачная ворона, вроде тех, что на плакате. Словно ждёт, когда чудища растерзают дитятко и ей косточки поклевать оставят.
Поскольку за спиной гнома стояли родители, Дима решил, что это тот самый дедушка Соломон, о котором они предупреждали, и вежливо поздоровался.
– Здравствуй, милый! – морщины, изрывшие лицо гнома, искривились самым радостным образом. – Да, ты можешь называть меня дедушкой Соломоном. Или дедушкой Морозом, потому что я приношу подарки, но исключительно хорошим мальчикам и девочкам. Тем, кто учится на пятёрки, не хулиганит и слушает маму с папой. И хорошим родителям, которые любят своих детишек и правильно их воспитывают. Покажи-ка дедушке свой дневник!
Услышав про «не хулиганят», сообразительный второклассник осознал, что сестру сейчас лучше не упоминать, и молча протянул дневник с пятёрками по всем предметам. Ну, почти по всем, только по физкультуре и пению четвёрки. И физру он непременно исправит – Танька обещала с завтрашнего дня лично гонять.
– Замечательно! – оценки явно порадовали въедливого патриарха. А первый взрослый разряд по шахматам и грамота за победу на областных соревнованиях – тем более. Не имея равных среди сверстников, Дмитрий опередил парнишек из седьмых и восьмых классов и, кабы не дурацкие ограничения по возрасту, давно уже стал бы чемпионом страны среди юношей. – А теперь посмотри, что я тебе привёз!
У Димки разбежались глаза. В коробке, которую поставил перед ним отец, нашлись и «Книга юного шахматиста» Горенштейна, и «Книга начинающего шахматиста» Левенфиша, и сборники партий нескольких советских чемпионов. Отдельно лежали маленькие дорожные шахматы, изящные фигурки которых были сделаны в виде античных воинов Греции и Рима.
– Шахматные короли тут – великие правители древности: Александр Македонский и Юлий Цезарь! – хитро улыбнулся Либерзон, забирая у Анны аккуратный пакет. – Оба хотели покорить мир, но, когда в них отпала нужда, были убраны высшими силами. Точно так же и ты сможешь снимать их с доски, когда пожелаешь… Ну, а теперь примерь костюмчик. Он не покупной, а сшит специально для тебя по мерке, переданной мне твоими родителями. Будет жать или морщить, можно поправить… Нет, вы посмотрите, как сидит! Был просто умный и красивый мальчик, а стал настоящий принц!
– Спасибо… – смущённый чемпион области светился от восторга. Не от костюма – шмотки его не интересовали, зато книги и шахматы! – Спасибо, дедушка!
– Носи на здоровье! – Либерзон с удовлетворением оглядел шахматный талант. Затем бросил косой взгляд на мешковатый костюм Сергея и порядком выцветшее платье Анны. – Играй пока, а я поговорю с папой и мамой. Они вырастили замечательного сына и тоже заслужили свой подарок.
********
– Почему я купил мальчику не слишком нужный костюмчик вместо крайне необходимых тёплой куртки и зимних ботинок? Сейчас отвечу…
Услышав ироничный вопрос, Анна, как раз наливавшая гостю кофе, от неожиданности едва не выплеснула драгоценный «Сантос» ему на брюки. Казалось, старик прочёл её мысли.
– Зимняя одежда не понадобится Дмитрию. Выступив через месяц на чемпионате России, он сразу же уедет в Израиль, а затем, возможно, переберётся в Америку. В какой-нибудь жаркий штат типа Флориды. Этой стране всё равно недолго осталось, зачем портить мальчику жизнь?
– Уедет? – пробормотал Сергей, которому показалось, что он провалился в какой-то кошмарный сон. – Как?
Соломон Моисеевич посмотрел на него, словно на слабоумного. Отпил кофе.
– Скорее всего, улетит на самолёте, потому что поездом до Одессы и оттуда теплоходом до Хайфы слишком долго… Нет, я не сошёл с ума, и если вы откроете шире уши, то всё поймёте!
Допив свою чашечку, Либерзон продолжил вещать, для наглядности манипулируя стоящей на столе посудой.
– Ваш занюханный завод покупает Густовойтенко, чтобы снести вмести с рынком и построить на его месте два многоквартирных дома. В дополнение к третьему, который будет рядом с вами. – Отодвинул блюдо с рыбой на угол стола и поставил на его место кофейник. – Поскольку он не только застройщик, но ещё и завозит импортные презервативы, то убирает конкурента – выгода двойная. Зато у вас глава семьи теряет работу, и где он тут найдёт новую? Или собираетесь жить вчетвером на зарплату библиотекарши?
Сделав паузу и убедившись, что ему никто не возражает – а чего тут скажешь? – продолжил.
– Толкучка переедет на пустырь в конце вашей улице и существенно расширится. Смотреть по поручению этого, как его… Кабана станет ваш сосед Борис. Он покупает себе новую квартиру, старую передаёт одному из своих орангутангов, а вашу хочет для второго. Разумно: начнётся чего на рынке – и оба сразу на месте. Но куда денетесь вы? В развалюху, которую предлагает взамен Боря? Или начнёте с ним воевать? Других-то покупателей вам найти, так и не удалось!
Ответом снова стала скорбная тишина. Увидев ту дыру с ржавыми трубами, свежими потёками на стенах и трещиной на потолке Кузьмины с возмущением отказались. Потом узнали, что дом, куда им предлагали переехать, построен ещё до отмены крепостного права и может рухнуть в любой момент. Не стали они и продавать жильё за треть цены. На следующий день на их стареньком «Москвиче» порезали колёса, а сосед, сочувственно скалясь, жаловался на рост криминала.
Сергей с той поры выходил из дома исключительно с обмотанным изолентой обрезком железной трубы в специально пришитом глубоком внутреннем кармане куртки. Он приноровился мгновенно его вытаскивать и купил жене с дочерью перцовые баллончики, но в глубине души понимал: возьмутся всерьёз – не поможет.
– Может, в милицию пожалуетесь? – с издёвкой спросил Либерзон. – Так я знаю, что они вам скажут. «Убьют, тогда и приходите!»
Всё верно: менты вмешиваться не станут. Месяц, как понёс заявление, так там им разве что не подтёрлись. Строго говоря, кабановский бригадир напрямую не угрожал, да хотя бы и угрожал – и что? Свидетелей нет, и все знают, что начальник городской милиции Антошин с Кабаном в баню с девками вместе ходят. Не говоря про ту драку в клубе…
Рыжая Светка, с которой Танька не поделила московского красавчика – единственное и любимое майорское чадо. Светкино дзюдо в тот вечер противостояло танькиному тхэквондо, затем пошли чисто бабские царапки, и воительниц растащили. Антошин тогда шум поднимать не стал, но ждать от него помощи нечего. Значит…
– …Отправка мальчика в цивилизованный мир – единственный выход! – Соломон нудел неотвратимо и логично. – Этот алкаш развалит всё, а за ним придут коммунисты с фашистами и угробят страну окончательно! Вы при любом раскладе обречены на нищету. Неужели сына не жалко?
– У него тут шахматы… – прошептала Анна. Либерзон пренебрежительно махнул рукой. – Вся советская шахматная школа – евреи, которые уехали или уедут. И Гарик Каспаров уедет – никуда не денется! Конечно, попадаются русские, но наставники и у них наши! Кто учил Толю Карпова? Миша Ботвинник! Кто учит Диму? Арон Самуилович Гитлис, дай Б-г ему здоровья, и он тоже собирается ехать!
Откуда Соломон в курсе скотогонской жизни – от ситуации в криминале до планов димкиного наставника? Но ведь знает! Значит, приходится его слушать. Да что же он предлагает-то?
– …Продаёте квартиру за сколько сможете, и получаете от меня однушку в Берёзовке, под Красноярском. Вопрос с вашим трудоустройством, считайте, решён, по зарплате почти не потеряете. Мальчик отправляется в Израиль, где его усыновляет… например, ваш бывший сосед снизу Изя Циперович, он всегда хотел сына, но не может. Или кто-нибудь другой – я найду приличную семью!
– Усыновят?! – Анна в ужасе прижала руки к груди. – Я думала, вы имеете в виду элитный шахматный интернат, где мы будем навещать Димочку!
– Нет! – отрезал дальний родственник. – Если он будет о вас помнить и тосковать, это повредит карьере и может привести к дурным последствиям. Начнётся тут заварушка, Дмитрий поедет вас вытаскивать или, того хуже, возомнит, что должен спасать родину и разделять её судьбу. Поэтому вы просто отвезёте мальчика в детский дом под каким-нибудь предлогом – хотя бы скажете, что в тот самый шахматный интернат – и оставите вместе с отказом от родительских прав. Ребёнок, когда узнает, что его бросили, смертельно обидится на столь вероломный обман, немножко поплачет, а потом приедет добрый дедушка Соломон и всё устроит.
Сейчас я ухожу и оставлю свою визитную карточку, а вы будете думать. Осознавая, что старый Либерзон – ваша единственная надежда!
…Вечером Димка хвастался перед Таней новыми шахматами. Уже всё знавшая от родителей сестра механически улыбалась, глядела в стенку пустыми злыми глазами и вертела в руках оставленную визитку гостя с адресом. Братик входит в число наследников? Прекрасно! Скоро он наследство получит, и родители распорядятся им в интересах сына. Например, купят ему большую красивую квартиру и сами поселятся там, как смотрящие за малолетним.
Татьяна в той квартире появится не скоро. Деньги Либерзона можно поделить лишь после его смерти, и она прикончит гада. Пока не знает как, но точно подкараулит и убьёт. Ещё недавно могла бы сделать это безнаказанно – преступников младше четырнадцати лет не сажают, но ей уже стукнуло пятнадцать. Значит, если попадётся – всё. Ладно, и на зоне люди живут!
С кухни раздавалось жадное урчание. В расстройстве родители не убрали рыбу в холодильник, и кое-кто не замедлил этим воспользоваться. Хотя Пусика у Наташи накормили до отвала, котяра вскочил на стол и уткнулся мордой в блюдо с фаршированной щукой. Чавкал, шипел, уши грозно поджимал и глазища жёлтые таращил свирепо, чтобы добычу не отобрали… Сколько же в него, проглота, влезает!
********
Что делать бедному, хотя и очень богатому старичку, когда обе супруги скончались, Б-г не дал детей, а возраст неотвратимо отсекает от последних маленьких радостей жизни? С женщинами давно не получается, все интересные страны объездил, врачи разрешают не более одного бокала в месяц, и даже подолгу читать и смотреть видео нельзя – глаза болят, чтоб они повылазили!
Ещё в детстве Соломона Моисеевича чрезвычайно впечатлил рассказ Александра Грина «Зелёная лампа». Его герой, лондонский миллионер Стильтон сказал: «Игрушка из живого человека – самое сладкое кушанье!» И оказался прав куда больше, чем думал сам. Когда мистер Стильтон разорился, стал бомжом и погибал, человек-игрушка Джон Ив пришёл ему на помощь.
Почему – понятно: богач несколько лет, начиная с 1920-го, посылал ему по 10 фунтов стерлингов в неделю. С учётом инфляции, сейчас это больше 25 тысяч долларов годовых! За обязанность зажигать каждый вечер зелёную лампу на подоконнике, чтобы Стильтон мог привести к окну друзей и показать свою марионетку – отличные деньги. Джонни щедрость оценил. Сумев выучиться на хирурга, он прооперировал обнищавшего благодетеля, а затем обеспечил его куском хлеба и крышей над головой.
Отъехав от подъезда Кузьминых, Либерзон велел водителю ехать к вокзалу, где его ждало одноместное купе-люкс в поезде на Москву. Откинулся на заднем сиденье и стал вспоминать дальних родственников по русской и еврейской линии, которым предлагал заплатить за небольшие перемены в своём убогом существовании. Разумеется, исключительно в их же интересах – он же не Карабас-Барабас какой-нибудь!
Правда, пока ни один, в отличие от молодого Ива, не преуспел, но старый ли Соломон в том виноват? Некоторым не повезло, а иные сами себя наказали!
Гоша с мамой уехали из Питера в Израиль, мальчика призвали, и он подорвался на палестинской мине. Мамаша проклинала Соломона Моисеевича, орала по телефону, что Гошенька уже отслужил в России, попасть в Чечню ему не грозило, и не поддайся сыночек на уговоры – остался бы жив! Глупая баба! Так и не поняла, что если в Чеченской войне резервистов и не мобилизовали, то в следующей, например, с Украиной, их погонят на фронт сотнями тысяч!
Да и о чём вообще говорить, если Россия обречена, и почти все, кто в ней живёт – тоже? Не случись войны, рано или поздно Гошу всё равно бы пришибли либо скинхеды вроде танькиных дружков, либо чеченские террористы. Или просто грабители. Или пьяница за рулём раздавил бы. Зато, так мать пенсию хорошую получит, хоть сама доживёт свой век по-людски, да и продлится он подольше. Израильская медицина куда лучше здешней, ведь почти все пристойные врачи уже уехали.
Или взять Вову из Твери, который бросил невесту и стал супругом дамы, навязанной Соломоном. Правда, та оказалась почти вдвое старше, но пять преуспевающих магазинов! И не ревнивая: закрывала глаза на походы молодого муженька налево. Живи и наслаждайся!
Так нет же! Тосковал по оставленной голодранке, пить начал, а когда узнал, что её вместе с очередным хахалем в «Мерседесе» взорвали – повесился. Хотя следовало радоваться: спасся от брака со шлюхой, которая ему всё равно бы рога наставила. Не с тем уголовником, так с другим…
С Димочкой всё пойдёт по-иному! Малыш непременно станет величайшим чемпионом мира по шахматам в истории человечества. И никогда не устанет восхвалять уже покойного дедушку, который обнаружил восхитительный нежный цветочек на загаженной русской помойке и заботливо перенёс его в благоухающий сад.
********
– Стой, тварь! – пузатый мужик в расстёгнутой дублёнке и торчащем из-под неё дорогом пиджаке мчался через дорогу, хлюпая по грязи лакированными ботинками. – Убью!
Анна не то, что не бежала – она от страха пошевелиться не могла. Подошвы словно примёрзли к земле, а озверевший толстяк неотвратимо приближался. Женщина уже ясно видела перекошенную от злобы багровую рожу, тянущиеся к ней жирные волосатые пальцы, огромный перстень на одном из них…
Внезапно из-за поворота взревело. Тяжёлый грузовик вырвался наперерез красномордому. Блеснула под лучами фар плешь, взвизгнули тормоза – поздно! Смятое страшным ударом тело летит в кусты, адская машина останавливается, открывается дверь и… Она просыпается в ледяном поту.
Муж сопит рядом, на часах – четверть седьмого, понедельник. Ладно, пусть подремлет ещё чуток! За стеной возятся и пыхтят. Неумолимая Татьяна выполнила угрозу и подняла младшего на зарядку.
Анна вздохнула, всунула ноги в тапки и побрела варить кашу. Задавленного она видела впервые в жизни. По идее, после позавчерашнего разговора должен был присниться Либерзон, пьющий кровь христианских младенцев, но вылез какой-то боров… Пожалуй, не стоит домашним всякую ерунду пересказывать!
Сергею привиделось ровно то же самое, и он-то сбитого узнал сразу. Однако, подобно Анне, делиться сновидением не стал – и без того на душе кошки скребли. Спускаясь по лестнице с детьми, чуял: внизу ждёт какая-то гадость. Так и вышло: у подъезда дымил Борис. С утра пораньше, когда лишь тупое совковое стадо пахать за гроши бредёт, а правильные пацаны отсыпаются.
– Здорово! – соседушка приветственно блеснул золотыми зубами во рту и золотой же цепурой на шее. – Тормозни малехо, побазарим…
Оценив ситуацию, Танька вопросительно глянула на отца. Один на один у худощавого и не особо спортивного Сергея против бугая в кожаной куртке вообще нет шансов. У них двоих, в общем, тоже, даже с обрезком трубы и баллончиком. Разве со всей силы по колену железным носком ботинка врезать… Но отец еле заметно кивнул на Димку, и девочка поняла: он просит увести брата.
Татьяна недобро зыркнула на златозубого амбала, крепче сжала руку братишки и пошла к школе, периодически оглядываясь. Впрочем, пока мужчины беседовали вполне мирно, да и Борька навряд ли станет утром у собственного дома мордобой устраивать.
– Боевая! – одобрительно хмыкнул Борис, глядя вслед детям и доставая пачку «Мальборо». – Не куришь? Правильно, здоровье беречь надо! Особенно в нашем районе! Знаешь, чего здесь скоро будет?
Сергей молча пожал плечами. Рэкетир, не торопясь, додымил и, бросив бычок в лужу, пренебрежительно усмехнулся.
– Где уж тебе… Как вашу гонд*нную шарагу прикроют, тут новый рынок откроют. Сюда, считай, все торгаши, какие есть, в городишке переберутся и ещё с других мест понаедет. В основном, 4урок и +ачей. Они без баб приезжают и кидаются на всё с дыркой между ног, а у тебя жена и доча… Так что всяк есть смысл нам с тобой хатами меняться. Я ж не конуру собачью предлагаю: тот дом полтораста лет назад сам граф Шереметев для себя строил, а ты кобенишься! Вот хотел бы в те времена попасть?
И прежде, чем прибалдевший от неожиданной смены темы Кузьмин открыл рот, ответил сам.
– Я вот хоть щас готов! Эх, не расстреляли бы комуняки государя! Вот перееду на Старобольшевистскую, Христом-богом клянусь – организую, чтобы переименовали! А то чё? Городу имя вернули, а тут дерьмо краснопузое… В общем, ты насчёт хаты крепко подумай!
Инженер угрюмо брёл к проходной, думая, что Борька в своём роде совершенство. Вот вчера, небось, ходил в церковь, осенять себя крестным знамением и скорбеть по убиенным детишкам последнего российского императора. Сегодня требует, чтобы дети Кузьминых переселялись в сырые графские развалины, рискуя подхватить любую гадость, вплоть до туберкулёза. А в случае отказа завтра наймёт горячих кавказцев изнасиловать Аню и Танюшку. Загадочная славянская душа, чтоб её!
Впрочем, зайдя в электромастерскую, Сергей на время забыл о борькиных угрозах. Похоже, высшие силы подарили заводу ещё несколько лет жизни. Вчерашний ужин в ресторане «Золотой мангал» стал последним в жизни человека, который хотел купить и уничтожить оплот скотогонской индустрии. Бывший первый секретарь Житомирского горкома комсомола, кандидат в члены ЦК КПСС и вице-губернатор Ставропольского края Михаил Остапович Густовойтенко, по непонятной причине, бросился от входа в ресторан через дорогу и погиб под колёсами грузовика. В тот вечер многие сотрудники чудом спасшегося заводика с удовольствием обмыли нежданную радость.
********
Мертвец на дне котлована строящегося дома №13 по Старобольшевистской напоминал бабочку, приколотую в гербарии. Один из арматурных прутьев грядущего фундамента проткнул ему горло, второй с хирургической точностью вошёл в расстёгнутую ширинку. Кузьмин успел увидеть, как он, истошно вопя, летел вниз и уже хотел спуститься помочь, но в ужасе отшатнулся. Шмыгнувшая между ног крыса бросилась в котлован, ловко приземлилась в середину нанесённого за день сугроба и засеменила к добыче. Следом поспешили другие, и вскоре уже два десятка тварей деловито объедали погибшему лицо. Которое свидетель происшествия так и не разглядел в ночной темноте.
Сергей в ужасе проснулся. Ночью его мучала бессонница, и после скудного обеда папаша шахматного вундеркинда вздремнул на работе, благо диванчик имелся. В комнате отдыха электриков пахло папиросами «Беломор» и смазкой «Циатим». Под плакатами со знойными голливудскими красотками теснились на столике чайник, стаканы, сахарница с пепельницей и коробка с шахматами. В углу скучали позабытые пыльные гантели и гиря. Прямо как у него в детской, только там спортинвентарь не простаивает.
– Чего так быстро? – плотный лысоватый электрик Толя с недоверием посмотрел на влетевшего, хлопнув дверью, жилистого лохматого напарника Колю.
Тот пренебрежительно отмахнулся.
– Делов-то! В мотороводной коробке отвалилась одна фаза. Я обжал наконечник, скрутил, шпильку сломал, поставил новую, да и всё! Чего же ты хочешь, наконечник плохо был отжат на одной фазе, она и выгорела. Старьё совковое!
– Твои дерьмократы уже девятый год у власти, а всё Советский Союз виноват! – поддел приятеля Анатолий.
Николай подскочил от возмущения.
– Кто демократы?! Алкаш Ельцин, главный коммуняка Свердловска? Гайдар толстомордый из «Правды»? Или урод Густовойтенко, которого вчера задавили?
Потом обернулся к начальству и спросил:
– Вот тебе, Палыч, при ком лучше всех жилось?
Инженер задумался.
– Наверное, с 1987-го по 1988-й. Тогда зарабатывали мы прилично, в кооперативах всё появилось. Ну, и для души тоже что угодно. Хочешь – Солженицына читай, хочешь – «Похождения космических проституток». Ездить, опять же, стало можно повсюду… Помнишь, как вы в Югославии на пляже краба споили?
Электрики заржали. Поймав крабика, они по приколу накапали ему в жабры водки. Бедняга пошёл по песку зигзагами и уковылял в море. Толя предположил, что там крабиха надавала ему клешнями по рылу, а Коля предложил завтра опохмелить восьминого собутыльника, но тот так и не появился.
– Пляжи у югославов хорошие. – подтвердил незнакомый голос от дверей. Там стояли двое в милицейской форме. Пожилой с усталыми глазами и молодой, прыщавый, аж раздувающийся от собственной важности. – Кузьмин Сергей Павлович? Вы задержаны по делу о гибели Углова Бориса Макаровича.
********
Пьянство, конечно, зло, но не далеко не всегда! Именно вчерашние посиделки с электриками обеспечили Сергею безупречное алиби, и он отделался парой суток в отделении. Николай с Анатолием, барменша рюмочной Жанна и ещё пяток гудевших там же работяг подтвердили, что он сидел с ними допоздна. Одновременно к делу приобщили показания Усмана и Гульнары. Многодетные узбеки в это же время видели, как Борис покупал в универсаме коньяк и пошёл по направлению к дому, срезая через дворы Старобольшевистской. О чём свидетельствовали и чёткие следы на свежем снегу. Отпечатки ботинок Бориса вели к месту кончины, и никаких иных рядом не наблюдалось. Кроме множества крысиных лапок.
Мать семейства, уже не чаявшая узреть муженька на свободе, с воем повисла у него на шее. Димка, помня, что парни не плачут, мужественно сопел. Картину всеобщего умиления, как всегда, испортила вредная Танька.
– Папка, ты крут! – Заржала она и от прилива чувств пихнула кулаком в отцовский бок. – Нам хоть расскажи, как козла замочил!
Отец грустно заметил, что кого-то мало пороли, а потом не вытерпел и поведал, как вздремнул на работе. Дополнив, что на фотографиях с места смерти Борис выглядел именно так, как во сне. Тело насажено на две арматурины, лицо и кисти рук обглоданы крысами.
Жена взвизгнула от ужаса – ей тоже явились крысаки-трупоеды, только ночью. До мелочей совпали и сновидения о гибели Густовойтенко. Дочь потрясла головой и призналась, что сама видела оба сна, но держала рот на замке. Дойдёт до ментов – враз в психушку запрут или на опыты отдадут. Ничего не приснилось лишь Диме.
Несколько мгновений все безмолвствовали.
– И чего это было? – наконец, вопросила стоящий на подоконнике горшок с геранью ошарашенная Татьяна. – По всему выходит, что их убил кто-то, связанный с нами телепатически? Может, Пуська?
– Не выходит! – ответил за молчаливую посудину Кузьмин-старший. – Вот нашли бы их с порванной глоткой – другое дело! А тут как? Густовойтенко скотина был, но не собака же, чтобы за котами гоняться! И Борьку Пусик не мог в котлован спихнуть, да и следов кошачьих рядом не оказалось. Мне фотки показывали: только Борьки да крыс.
Начальник Скотогонского УВД Олег Антошин тоже заметил некоторые странности в гибели Густовойтенко и Углова. Водитель грузовика, признавшийся во всём, настаивал: чокнутый мужик кинулся под колёса, блестя плешью в свете фар. Между тем неподалёку от трупа валялась дорогая песцовая ушанка.
Бригадир Кабана с погонялом Угол, судя по следам на снегу, не просто свалился в котлован. Он несколько секунд вертелся на месте и скакал, словно исполняя какой-то безумный танец. Испугался кого-то типа собаки Баскервилей и свалился? Но тогда просто побежал бы прочь, не разбирая дороги!
Впрочем, чего забивать голову, когда всё и так на мази? Угол, по большому счёту, никому не интересен. Включая Кабана, который поставит на его место Свата или Хохла. Значит, застройщику светит от силы условка, а проявит понимание – штрафом отделается.
За бизнесмена же ответит водила, в крови которого обнаружены следы алкоголя. Клялся, что бухал днём раньше, но, как оказалось, столь серьёзно, что превышение нормы в крови почти двойное! Теперь сидеть ему придётся долго, если скорбящие родственники на зоне не закажут.
********
Квартиру Борьки, задним числом оформили по дарственной на кабановского братка Вову Сватова. Двоюродная бабка Углова, прибыв из деревни, вякнула было про жуликов, но быстро заткнулась. Сватов сунул ей под нос кулачище и предложил: либо карга берёт от него пару купюр и уматывает, либо он её уроет нахрен. Напуганная старуха взяла деньги и удрала в свою халупу. Там вскоре и померла – скорая по бездорожью опоздала.
На квартиру Кузьминых Вован не посягал. Наоборот: пару раз помог Ане донести тяжёлые сумки, а на сороковой день даже зашёл к соседям с коньяком и нарезкой, помянуть кореша. Хвастался, что бутылка та самая, которую Борис тогда нёс. Чудом не разбилась, стала вещдоком, однако крутой пацан Сват её оттуда вызволил!
Ближе к Новому Году Пусик в очередной раз исчез, и вскоре к Сергею, Ане и Тане пришёл новый ночной кошмар. Абсолютная тьма, внутри неё чей-то душераздирающий хрип, а потом тишина. И звонок нотариуса, когда проснувшаяся Анна, отправив мужа на работу и детей на уроки, стала собираться в библиотеку…
– Зоя! – пожилая заведующая нотариальной конторой строго глянула на прыснувшую в ладошку молоденькую помощницу. Потом повернулась к наследнице. – Простите… Но Соломон Моисеевич — легенда российского нотариата. И нам будет его не хватать…
– В каком смысле? – почему-то шёпотом спросила Анна. Помощница вытерла выступившие от смеха слёзы: – Это двадцать восьмое завещание. Он регулярно вычёркивал из него родственников и, принося в свою контору новый текст, подробно излагал, в чём они провинились. Настолько красочно, что слышавшие пробалтывались и вскоре об очередном лишённом наследства узнавали все нотариусы. Вас, кстати, тоже вычеркнули…
У Кузьминой подкосились ноги. Зоя подхватила и усадила её в кресло.
– …Но ваша доля перешла к вашему младшему сыну. – донеслось до женщины через серый туман. – И, поскольку ранее вычеркнуто ещё 27 человек, он теперь очень богат!
Домой она возвращалась, не помня себя. Дети ещё не пришли из школы. На двери висела записка, уведомлявшая, что господин Сватов обнаружил возмущённого кота на лестничной площадке, временно приютил и колбасой накормил.
Димка, узнав о кончине доброго дедушки Соломона, шмыгнул носом. Потом вспомнил, что он мужчина, и отправился разбирать шестую партию матча на первенство мира между Ботвинником и Талем.
Танька злорадно хихикнула и умчалась на тренировку, прихватив пару заныканных внутри дивана бутылок. Через минуту посудины оказались в мусорном контейнере. Старая мразь сдохла сама, и кидать «коктейль Молотова» в его машину теперь не требовалось.
Вечером Кузьмины купили огромную вкусную пиццу и, перебивая друг друга, спорили, как лучше потратить внезапно свалившиеся на голову деньги. Кто бы мог подумать: старик Либерзон не просто ненавидел животных, а страдал жесточайшей аллергией на шерсть и перья! Об этом Ане рассказала его экономка, принимавшая соболезнования по телефону хозяина.
По словам домоправительницы, она обнаружила у подушки Либерзона два пёрышка. Совсем крохотных, но их оказалось достаточно для отёка Квинке! Наверное, какой-то мерзкий воробей залетел! И как только смог: ведь все форточки были закрыты! Счастливые наследники восторгались воробьём, и когда самый младший ушёл спать, выпили вина за здоровье пернатого киллера. Татьяне тоже налили – почти уже невеста!
Сытый Пусик блаженствовал. Старая самка Изольда, у которой он жил раньше, хотела переписать своё жильё на его нынешний клан, но не успела. Между тем, именно эти двуногие кормят Пусика! И юная самка спасла от злого двуногого тогда ещё беззащитного кошачьего подростка.
Кот плохо понимал, какую именно угрозу несут для клана те, кого называли Борисом, Михаилом и Соломоном. Да и зачем ему подробности? Врагов надо убивать, потому что они враги.
С Михаила он сорвал шапку и помчался с ней через дорогу, подманив орущего жирного самца под железное чудовище. Борису прыгнул на шею с дерева, вцепился когтями в глаза, а когда тот рухнул на острые палки, соскочил на большой мусорный бак. Оказавшийся там крысиный вожак обрадовался нежданному ужину и привёл своих сородичей. Следы кошачьих когтей на борькином лице исчезли вместе с самим лицом.
К Соломону пришлось ехать на поезде. Пуська устал, проголодался и перед тем, как пролез в обиталище дряхлого двуногого через чёрный ход, сожрал зазевавшегося воробьишку. Потом прокрался в спальню и уже готовился разодрать тощую шею там, где под дряблой кожей пульсировала главная жила, но не успел. Старый захрипел, схватился за горло и сдох сам. Отчего именно, кот так и не понял. Зато, узнай он о снах Кузьминых и умей говорить, объяснил бы их запросто.
Ещё крохотным котёнком Пусик слышал разговор матери с пожилой и мудрой кошкой. Если убить того, кого ненавидят двуногие твоего клана, те увидят его смерть. В момент её прихода или позже, но непременно увидят!
Ненависти к тем троим не оказалось лишь в сердце младшего. Детёныш напоминал коту себя самого в юности, которая закончилась в день, когда двуногие Исаак и Сергей занесли в квартиру умирающую Изольду. Тогда котик и увидел, как тень старухи погладила его собственную тень и указала вниз. В направлении места обитания двуногих, которых серый отныне должен был оберегать.
Автор посвящает рассказ Людмиле Андреевне Зелень, которая уже неустанно благоустраивает их подъезд. И благодарит за консультации которые ему дали обладатель первого разряда по шахматам Игорь Пыхалов, слесарь-электрик трамвайного парка Михаил Камара и большой специалист по котам Алексей Щербаков.
Юрий НЕРСЕСОВ
