Автор: День защиты детей, чудом во вражеском времени уцелевший в календаре советских праздников, не декоммунизированный неуёмными кремлёвскими приватизаторами смыслов, — праздник и для литераторов. Потому что именно наша родина была самой богатой в мире детскими писателями и поэтами. Причём стране с населением в 290 миллионов было по силам содержать всех этих писателей — вернее, не содержать (не содержанки же!), а достойно оплачивать их тончайший и по сути педагогический труд, их книги…
Само по себе издательство «Детская литература», да с миллионными тиражами, вне социалистической линии развития не возникло бы: это была политика государства, которым правили избираемые в Верховный Совет СССР трудящиеся, ради трудящихся, а не несменяемые по четверть века нефтегазовые триллионеры из мэрии Собчака. Это необходимо помнить вместе с формулой психолога Эрика Эриксона «Чем длиннее детство, тем развитее общество».
В то «ужасное», в то «тоталитарное» время дети не гибли на советской земле от ударов дронов (принципиально не важно, чьих, из какого постсоветского княжества), мирное небо над их головами было завоёвано всеми республиками СССР, даже не оказавшимися непосредственно в нацистской оккупации. Потому что это и был единый, неделимый на нации советский народ-победитель, и он, как сказал Брежнев, заслужил десятилетия мирного развития, форвардом которого было развитие культурное, конечно же.
Леонида Ильича мы не даром вспомнили: будучи в ЧССР с родителями и увидев в Праге плакат с ним, Ольга Артемьева, постоянно у нас публикующаяся, — тогда девчонка в юбчонке, — ринулась целовать изображение, вот такой был всплеск эмоций, вне политики… Потому что родным был облик, было в нём нечто домашнее, показавшееся здесь, в гостях, ценнее.
«Всё лучшее — детям» — заболтанная в давние годы, вроде бы, фраза, ныне обретает новое, ясное и нетривиальное звучание. Потому что самое сейчас лучшее, что только может быть — не айфоны и яркие шмотки, которых хватает. Это мир, мир и ещё раз мир. Обустройству которого надо «учиться, учиться и ещё раз учиться», как завещал Ленин (говоря о коммунизме). Но члены КПСС с 1975 года считали диамат в своей школе КГБ чем-то необязательным, как и истпарт. Потому «война становится привычкой»…
А заодно становятся привычкой мерзкие, немыслимые не только в советские, но и в первые постсоветские десятилетия побирушки на радио — где день за днём из пенсионеров специальными джинглами выбивают миллионы на лечение детей. World Vita называется фонд (патриотично!), вместе со «Звездой», как в подмосковных электричках побирается. Причём не скупятся гады на подробности анамнезов, описывая болезни, страдания детей, почти будничным стало… И нужно-то миллиона 3, может, 5. «Вместе мы справимся» — звучит вкрадчивый слоган. Вместе — это обществом, которое не с государством?
И чтобы граждане не забывали, в каком «социально справедливом» государстве обитают, им тут же нахально встык включают зазывалки, предлагают законтрактоваться на такую же сумму. Убивай в день тысячами тех, кого укажет государь — и получишь и 3, и 5, и 7 миллионов. За смерть государство триллионеров охотно заплатит, а вот за жизнь и здоровье своих юных граждан «по ОМС» — нет, не его забота! Оно, бывшее социалистическое, нынешнее государство-мутант, не хочет этой «головной боли» — граждане сами скинутся, сами как-то разберутся! Менталитет-то советский у целевой аудитории (кто ещё радио слушает?). А их, миллиардеров дело — геополитику вести мудрую. «Кого надо — ограбим, кого надо — убьём», — как сказал покойный человек без собственного имени Владлен Татарский…
Трудно улыбаться на таком фоне. Но роскошь советского детства даёт эти силы, это вдохновение, эту непобедимую улыбку — в которой вера в то лучшее (детское) в человеке, что создавалось, формировалось в СССР и даже позже. Не для реалий несправедливой войны, а для познания мира, для дружбы, для любви, для любования тем прекрасным вокруг, что непременно возникнет к тому времени, верили мы, уже родители младые…
Читая стихи Ольги Артемьевой, вчитываясь в строки со схваченной в них крепко и точно её материнским взглядом неглупой, трогательной инфантильностью, думаю об этом, о проектном, о нашем, вынесенном из безоблачных 1980-х.
Д.Ч.
*** Я рисую синий ветер, а за ветром синий дом, справа ярко солнце светит. Слева звёзды под окном, в лужах ярким отраженьем. Кошка ка крыльце сидит и прекрасных три медведя. Вот один в окно глядит. *** Жук ползёт через дорогу. - Слушай, жук, иди обратно! Я пока всех задержу, буду петь им песню детства: жу, жу, жу. Светофор поставить нужно, там где ты ползёшь. Возвращайся аккуратно, скоро дождь, по дорожке подмосковной детвора побежит домой, толкаясь и смеясь. Испугаться не успеют, и тебя обязательно раздавят. Сапогами - хрясь... Что же делать бедным детям, если никогда и никто не скажет им, что смерть жука - беда? И лягушки и рыбёшки и орущего кота. Думайте, приятели, о живых всегда! *** В небе солнце тихо пляшет, Нет - сомненьям! Нет печали! Образую свой мирок, здесь мой домик, тути-фрути. Здесь конфеты, там печенье, волшебство, уют и радость, здесь секретик, там монетка. Мне семь лет. Играет рок. От людей держусь подальше, тути-фрути, тути-фрути, и песочный пирожок. Детишечкам Это сари вашей Саре! Это гетры вашей Герде! Вот гамаши вашей Маше! И калоши для Алёши! Митенки для Митеньки, сушечки для Сашечки, валенки для Валеньки, Букочке букашечки! - Кто такая Букочка? Мы её не знаем... Букочке забучилось, Бука не играет! Никого не слушает и весь день молчит. Ей подарим буквочку, пусть заговорит! 2 декабря 2014 Детский альбом - Балеринка в пелеринке! Мы разглядывали долго, а потом ещё альбомы мы нашли на старых полках. На картоне, под бумажкой очень тонкой папиросной, навсегда застыли крылья, розы, бабочки, стрекозы. Малахитовые крылья, в них рубиновые капли, - Посмотри, во рту лягушка! У цапли! Ящерки на пирамидах, скорпион с огромным жалом, попугаи на деревьях, динозавр ведёт беседу с динозавром, у забора, на поленьях, выскочили, пробежались, я за книгой, книга в сад. Хорошо, когда у девочки есть брат! 31.01.2015 *** Лапочка на лавочке хлопает в ладоши. От улыбки лапочки тормозит прохожий. Няньки вокруг вертятся, лапочка хохочет, валеночки лапочка скидывает с ножек, как жонглёр подбросила, валенок - в снегу, а калошки в луже! - Ой, я не могу! Шапочка под горочкой, шарфик на перилах, лапочка весёлая всех перехитрила, Запыхались нянечки! Обувают Лялечку, а она - за пуговицы! Застегнули лапочку, подтянули брючки, Лялечка заплакала - так, на всякий случай. - Что ж ты плачешь, лапочка, девочка-красавица? - Просто мне не нравится! Мне н е н р а в и т с я! 3.3.25 *** Киса, киса, киса, Не слоняйся, киса! По кривым дорожкам, киса, не гуляй: сыро, сыро, сыро! Съешь кусочек сыра, выпей кофе, киса, и бай-бай. Умывалась кошка, глядя на окошко, а потом в снежинки тыкала свой нос. Форточка открыта, мордочка умыта, прыг, и рыжий-рыжий улетел твой хвост. Перед спячкой - Кто будет охранять наш дом? - Спросил малыш-медведик. - На что? - медведица зевнув, достала банку мёда, - Они боятся нас, дружок, и нет здесь зверя круче. - А волк? - спросил малыш, смеясь. - Волк смелый! Ты - могучий. Муравьишка и штаны Долго думал муравьишка о торжественности звёзд. Поздним утром вышел в поле, бац - и ни одной звезды. Ночью муравей выходит, смотрит - звёзды и луна. Муравьишка рассердился, муравьишка смотрит ввысь. - Я совсем не буду бегать, я совсем не буду строить, буду я смотреть на звёзды, даже днём. И теперь тот муравьишка смотрит в небо неотрывно, он рассказывал недавно что-то. Не сдержала слёз! Колыбельная Ветер робкий крыш коснётся, ни песчинки, ни соринки, лишь картонки шелохнутся, что оставили ребята. В тёмной комнате усталой ты портьеры лишь коснёшься, станет чуточку светлей. Фонари горят несмело, кошка жмётся к тёмной тени, что откидывают стены, чтобы было нам видней кошку, что всё жмётся к тени, что откладывают стены... В небо ласточка сорвётся, слышно - капает вода, ветер робкий крыш коснётся. Ни песчинки. Ни соринки.
На первом фото — Ольга Артемьева с сыном Марком
