Автор: Уже более 30 лет контрреволюцией муссируется предложение захоронить тело Владимира Ильича Ленина, ликвидировать мавзолей и весь красный пантеон на Красной площади. Тема часто поднималась к 7-му ноября такими шумливыми реакционерами, как Жириновский, чтобы как-то оправдывать отмену этого величайшего праздника не просто там какой-то России или СССР, но человечества всего. Даже крестный ходик вокруг Кремля организовывал Жирик вместе с Джигурдой, было дело… Любопытно сейчас порыться в общественно-психологических истоках данной истерии: уверяю вас, пока в стране нашей всё было спокойно, в здоровые, а по первости в нездоровые умы такие мысли не приходили.
Материалом для изучения мной этой темы послужили, в первую очередь, публикации в периодической печати, поскольку дискуссия ведётся в основном в печатных СМИ. Библиография вопроса включает порядка 300 публикаций центральных и московских газет и журналов.
Хочу сразу же отметить сиюминутно-политическую конъюнктуру, которая всегда просматривается за муссированием этого вопроса. Был даже эпизод «социологического опроса» возле мавзолея, который проводили на Красной площади… Эти кадры стоит посмотреть — они прекрасно передают ту угрюмую атмосферу, которая наблюдалась в СССР на пятый год перестройки.
Первая атака «с наскока»: 1989-1991
Впервые предложение захоронить тело Ленина высказал режиссёр театра имени Ленинского комсомола (Ленкома — да-да! Бренд до сих пор приносит деньжата, это самый дорогой театр Москвы) Марк Захаров в телепередаче «Взгляд» весной 1989 года (вот они-то, с 1-го канала молодцы и проводили опрос у мавзолея — курсивом выделено поисковое словосочетание, если у вас работает Ютьюб). Захаров вообще держал свой чуткий нос по ветру перестройки, и совсем недавно ещё готов был «морды бить за цивилизованный социализм» (его выражение), но вот уже озаботился «православным погребением» тела воинствующего атеиста, с которого этот социализм в мире и в истории человечества вообще-то и начался… Однако широкий резонанс в обществе вызвало не это ленивое носовое говорение Захарова в эфире популярной вечерней телепрограммы, а выступление 2 июня того же года на I Съезде народных депутатов СССР Юрия Карякина.
Старший научный сотрудник Института международного рабочего движения (того же самого, откуда родом был и Виталий Вульф, либеральный любимец Первого канала, ведущий программы «Серебряный шар», чьим именем нынче названа библиотека) сообщил, что ещё в детстве он узнал «тихий, абсолютно забытый нами факт: Ленин хотел быть похороненным возле могилы своей матери на Волковом кладбище в Петербурге». Карякин утверждал, что
«Надежда Константиновна и Мария Ильинична, сестра его, хотели того же. Ни его, ни их не послушали. Произошло то, что произошло. И это было еще одним, не сразу замеченным, не сразу осознанным моментом нашего расчеловечивания. Была попрана не только последняя политическая воля Ленина, но была попрана его последняя личная человеческая воля. Конечно, во имя Ленина же».
По мнению депутата, «мавзолей с телом Ленина – это не ленинский мавзолей, это еще по-прежнему сталинский мавзолей. Идеологических, политических доводов можно против этого набрать тысячу. Человеческих доводов нет ни одного».
Почему именно «ни его, ни их не послушали» в 1924-м Корякин не уточнял, хотя прекрасно известны (и в Музее Ленина хранились, экспонировались соответствующие документы!) обстоятельства, в которых потребовалось бальзамирование тела вождя мирового пролетариата. Слишком много граждан великого не только замыслом своим (ленинским), дерзаниями, но и территориями Советского Союза хотели попрощаться с Лениным. Транспорт тогда не справлялся с потоком людей, а из той же Якутии в Москву добираться надо было две недели самым быстрым поездом. Валом в ЦК РКП(б) шли письма рабочих коллективов с просьбами сохранить тело вождя — так и было принято решение о бальзамировании и создании сперва временного мавзолея. Да, тут уже не непосредственная воля Ильича и семьи его выходила на первый план, но воля советского и окрестного пролетариата — перечить которой РКП(б) в лице ЦК не то что не умела и не хотела, но была выразительницей этой воли!
Корякин бедный раскорячился мыслишкой своей «умиротворяющей загробно» в новых исторических условиях, откуда ему не было видно нескончаемой очереди к телу вождя — очереди в лаптях, треухах, в морозных московских переулках. Он выхватил только факты, выгодные перестроечно мыслящим, и не случайно привёл мыслишку свою к «сталинизму» — мол, и бальзамирование, и сам мавзолей выдумал конечно же самолично Сталин, чтобы потом и самому там лечь… Всё это чушь, безусловно — Корякин отрабатывал убогий сиюминутный заказ социально-регрессной повестки. На этом же съезде, к слову, была отменена 6-я статья конституции СССР, КПСС сложила с себя полномочия лидера — ну, а если в стране уже нет партии-рулевого, реакция тотчас накинулась на всех прежних рулевых, из коих Ильич — конечно, главный…
Надо хорошенько помнить контекст возникновения этих гробокопательских рефлексий Корякина (выстраиваемых точно по рецептам восточных деспотий: ничего нового, это всё лишь поднятые нами из архивов старые данные — Ленин так хотел, а Сталин уже этим пренебрежением его волей «предал ленинскую гвардию»)! Как итог очередного собрания беспартийных народных депутатов уже РСФСР, а не СССР, 12 июня 1990 года была принята декларация о приоритете законов и органов власти РСФСР на территории РСФСР над законами и органами СССР. Россия не была первой республикой, побежавшей вон из Союза, но вела себя как звено в цепи распадной индукции — в цепи Реакции — следом за Литвой и Латвией.
И вот в сентябре 1991 года на внеочередном Съезде народных депутатов СССР мэр Санкт-Петербурга Анатолий Собчак предложил «выполнить последнюю волю Ульянова (Ленина), захоронив его в соответствии с религиозными и национальными обычаями нашего народа и в соответствии с его завещанием, со всеми подобающими почестями на Волковом кладбище». Любопытно, что все эти «следующие воле вождя» — давно уже не следовали его идеям, — и были первыми агитаторами за капитализм, за приватизацию, за распад СССР. Тот же Собчак вместе с подручными своим Путиным в августе 1991-го активно выступал против ГКЧП СССР в Ленинграде, а затем добивался его декоммунизации, переименования в Санкт-Петербург.
По справедливому утверждению бывшего главного редактора «Независимой газеты» Виталия Третьякова, суть задуманного была «только в политике, то есть во внекультурных, во внеисторических и внеморальных сферах жизни».
Истинную цель подобных инициатив уже после победы контрреволюции озвучил публицист и ярый антикоммунист (некоторое время — главный редактор «Родной газеты» зернового олигарха Семигина — сперва, в 2004-м пытавшегося КПРФ приватизировать, потом создавшего «Патриотов России») Лев Колодный в ноябре 1991 году в статье «Где хоронить вождя?»: «Предлагалось похоронить не столько Ленина, сколько ленинизм». Буквально слово в слово повторила эту же мысль знающая толк в революционной латиноамериканской поэзии Валерия Новодворская: «похоронить не только дело Ленина, но и тело Ленина».
Риторика гробокопателей стала после Чёрного августа 1991-го наступательной. Вот тогдашнее мнение журналиста «Нового времени» И.Мильштейна:
«Мумия стала пешкой в политической борьбе… Для коммунистов (особенно для тех, кто был у власти тогда и рвется к ней теперь) тело Ленина было и остается лучшим, талантливейшим идеологическим аргументом. Языческим по сути, научным по содержанию…Похороны вождя – катастрофа, которая страшнее смерти вождя. Но это прекрасно понимают и демократы, и нынешняя власть. В их речах, наполненных взволнованными призывами поступить с Лениным «по-христиански», сквозит давняя мечта вместе с Ильичом закопать коммунизм».
Гробокопательская (а мавзолей — и есть захоронение, причём даже по православным нормам, ниже уровня земли) инициатива политиков «демократического» толка была началом пропагандистской кампании, конечной целью которой было уничтожение одного из главных советских государственных символов. Который, по мнению Льва Колодного, был задуман «не только как могила, но и как центр агитации, пропаганды, приобщения масс к ленинизму, превратил Красную площадь в интернациональную коммунистическую святыню».
Тут он не ошибался. Причём красный пантеон складывался постепенно, исторически, когда социализм смело шагал по планете, завоёвывая на свою сторону целые страны. Отказываться от этих завоеваний тотально и бесповоротно «озарённым» реставрацией капитализма казалось «логичным»: так племена кочевников разоряли не только святилища (капища), но захоронения прежних жителей земель, которые занимали — видимо, наши старые москвичи и москвоведы (как Лев Колодный), «демократы» этим актом собирались обнажить суть социального регресса, за который эдак и агитировали…
Не случайно не нашло поддержки и даже не получило никакого отклика предложение того же Колодного придать пантеону на Красной площади новый идеологический смысл, практически не меняя её внешнего вида. Насладитесь речью, самим ходом рассуждения этой контры, почуявшей что контрреволюцией отвоёвано некое историческое пространство:
«Ленина нельзя хоронить рядом с кем-то из его родных, они не ответственны за поступки Владимира Ульянова… Место Ленина — в мавзолее, но в земле, рядом с соратниками, единомышленниками, однодельцами по захвату власти, гражданской войне, расказачиванию, раскулачиванию, расстрелам… Рядом с ленинцами, кто умер своей смертью в 20-30-е годы. Придет время — сюда же нужно перезахоронить Троцкого – организатора Октября и Красной Армии. И Неизвестного смертника — зэка, «врага народа», одного из тьмы тех, кто пошел за Лениным. Они верили, что любимый вождь ведет их к победе. Привел в братские могилы. Пусть покоятся вместе палачи и жертвы самой разрушительной идеи, что владела умами. Пусть этот некрополь служит назиданием тем, кто еще не оставил в покое мысль о строительстве коммунизма».
Технология пропагандистской кампании была проста и эффективна, отработана этими же мастерами ещё пока они считались коммунистами: использовалась апелляция к общественному сознанию, в традиции которого было выполнение последней воли почившего человека, воля его родных. Поскольку вроде бы дело строительства коммунизма перестройка, как казалось гробокопателям, похоронила надёжно и надолго, воля трудового народа, этот коммунизм строившего в нескольких поколениях — в расчёт «социолухами» не бралась. Мало ли там, письма тысяч трудяг с просьбами забальзамировать! Что они против «последней воли» некоего «высшего лица»?.. (Ибо теперь-то индивидуум, личное — считается куда выше общественного, не тоталитаризм же!)
И на первом этапе эта истерия перерождающейся в капиталистическую верхушки общества, доносимая его же СМИ, давала закономерные результаты Реакции. По данным социологического опроса, проведённого по заказу «народного мэра» Собчака в начале октября 1991 года Санкт-Петербургским НИЦ Северо-Западного отделения ССА АН СССР, «последнюю волю» Ленина сочли необходимой выполнить 65% опрошенных, «пожалуй, да» — 9,9, «пожалуй, нет» — 5, «нет» — 10,4, затруднились ответить — 9,7%.
Дела контрреволюции кроваво багровели, аргументы слабели: 1993-1997
Пропагандистская кампания в СМИ велась менее интенсивно в периоды относительного политического затишья и начиналась с новой силой в кризисные моменты. Наглядно это демонстрирует библиография вопроса: самое большое количество публикаций приходится на 1993 и 1997 годы.
Мифическое завещание обществу не могло быть предъявлено, ещё в ноябре 1993 года, то есть сразу после Чёрного Октября (когда красное знамя вновь высилось в столице над баррикадами, а под лозунг «Вся власть -советам!» коммунисты и советские патриоты шли на смерть), правительственная «Российская газета» опубликовала статью, в которой версия о «последней воле» Ленина была признана выдумкой. То есть всё то, на чём настаивал народный депутат «от мэ-нэ-эсов», «выкрест рабочего движения» Корякин — прошло как с белых яблонь дым… Истерия на фоне новых преступлений уже режима «демократа «Ельцина спала и тотчас неоспоримые «исторические факты» куда-то делись. В 1995 году газета «Правда-5» опубликовала официальный ответ РЦХИДНИ (бывший Центральный партийный архив) на запрос помощника президента Г. Сатарова:
«В РЦХИДНИ не имеется ни одного документа Ленина или его близких и родственников относительно «последней воли» Ленина быть захороненным на определенном российском (московском или петербургском) кладбище».
Едва сизоватый полутруп спитого Ельцина переполз через рубеж президентских выборов летом 1996-го, в 1997-м, что был объявлен годом «примирения и согласия» (так, кстати, по-ельцински переименовали День Революции 7 ноября — «День примирения и согласия» — злее сарказма не выдумаешь!) в обществе, пропаганда базировалась на высказанной Карякиным идее преодоления «расчеловечивания» общества, под которой подразумевалось возвращение к принципам христианской морали, христианским традициям. В ходе кампании была сделана попытка использовать авторитет православной церкви и заявление Московского Патриархата, сделанное ещё в 1993 году, о необходимости похоронить Ленина в соответствии с христианскими традициями. Сделано заявление конечно же было уже после разгрома последнего бастиона Советов — ВС РСФСР.
Кампания активизировалась после выступления в марте 1997 года на встрече с редакторами ведущих российских изданий президента Б. Ельцина с заявлением:
«Надо его похоронить, как он и завещал, рядом с матерью в Санкт-Петербурге. Вот мне и патриарх говорил, что он похоронен не по христианскому обычаю, не предан земле. Это не христианский, а иудейский обычай. И все меньше людей посещают Мавзолей. Я когда снял пост №1, то никакой реакции не было, меня это удивило. И вообще, освободить Красную площадь надо от мемориальности этой. Чтобы народ гулял по ней. Ну, может быть, не сейчас прямо сразу переносить. А так, может быть, до конца года или до конца столетия. Нужно провести опрос и узнать мнение людей».
В выступлениях 6 и 11 июня президент РФ заявил: «Я вбрасываю проблему – убрать Мавзолей с Красной Площади». «Коммунисты, конечно, будут против, — заявил Ельцин, — но я привык с ними воевать». Президент выступил также за проведение всероссийской дискуссии, которую можно было бы осуществить осенью, как референдум. Позднее Ельцин повторил предложение.
Президент намеренно шёл на обострение противостояния с коммунистической фракцией им же созванной вместо Верховного Совета Думы, принявшей в начале года закон «О статусе Красной площади», запрещавший какие-либо изменения в облике исторического ансамбля. Но закон ещё не был утверждён Советом Федерации, верхней палатой парламента.
Заявления Ельцина политическими оппонентами были расценены как намерение в условиях отсутствия позитивных результатов реформ нарушить и без того хрупкое общественное равновесие, внести нестабильность в жизнь замыслом нового референдума. На новом этапе этой кампании в ход пошла не прежняя фальсифицированная «воля вождя», но уже и откровенная в своём убожестве мистика.
18 марта печатный орган администрации президента газета «Российские вести» опубликовала мнение известного писателя и телевыступателя на исторические темы — Эдуарда Радзинского, известного своей нетрадиционной ориентацией, и в набожности как-то до тех пор не замеченного:
«Чудовищно — заявил представитель творческой интеллигенции, — что много лет вопреки христианскому обычаю тело Ленина лежит в Мавзолее. Недаром говорят, что, пока тело не захоронено, злые духи продолжают творить зло».
В «Комментарии отдела политики» газеты утверждалось: «Действительно, главный практик теории «классовой борьбы», сыграв роковую роль в отечественном прошлом, как бы вторгается и в наше настоящее… Нынешний год объявлен годом согласия и примирения, противостоянию «красных» и «белых» не должно быть места в России XXI века». А в чём же было противостояние-то? В самом факте захоронения главы советского государства там же, где ранее хоронили царей — просто их внутри Кремля, а Ленина, Сталина и прочих видных большевиков — у кремлёвской стены?
Анатолий Собчак символом прекращения этого противостояния также счёл захоронение тела Ленина. В интервью журналу «Новое время» он высказал мнение, что именно в год примирения захоронение «наиболее уместно» как политическая акция, «ведь больше всего нас разделяет не будущее, а прошлое». Это гениальнейшее признание того, что социальный регресс-таки стал основной политической повесткой нового правящего класса!
Мэр Петербурга для убедительности так же, как кликуша-Радзинский, обратился к мистике, чтобы объяснить причину провала либеральных экономических реформ: «Я абсолютно уверен, что есть и мистическая сторона дела: до тех пор, пока не появится могила Ленина, пока не захоронят и царскую семью, нам ни в чем не будет удачи». Символом настоящего национального примирения назвал Собчак одновременное захоронение останков царской семьи и тела Ленина. Каким образом отрекшийся от престола, не участвовавший на стороне беляков в Гражданской царь мог «православно-загробно примиряться» с Ильичом, «интеллигент» и крёстный политический отец Путина не уточнял…
По поводу подобных заявлений газета «Коммерсант- Daily» опубликовала весьма ироничную статью Максима Соколова (будущего ведущего телепрограммы «Однако») «Живая старина», которая правда, заканчивалась утверждением, что суеверное ельцинское «Чур меня!» есть наиболее рациональная реакция на коммунистическое увековечение памяти В. И. Ленина. По мнению журналиста, у коммунистов, много лет культивировавших «ритуально-мистическое» отношение к телу Ленина, осталась лишь «простая и грубо-материальная заинтересованность в сохранении специального партийного анклава на самой престижной площади страны», а вот демократы проделали совершенно обратную эволюцию, «перейдя от анекдотов ко вполне мистической вере во вредоносное действие «заложного», т.е. не умиротворенного посредством специальных обрядов, покойника».
Газета «Вечерний клуб» — «еженедельная газета московской интеллигенции» — в марте 1997-го поспешила опубликовать фотографию Красной площади без мавзолея и памятников пантеона подзаголовком «Красная площадь: такой она может стать». Сделано это было для того, чтобы облегчить читателям ответ на вопрос «Нужно ли освобождать Красную площадь от мемориальности этой»?».
Выступления президента Ельцина спровоцировали обострение политического противостояния не только в Думе. Возможно, предвидя это, сразу после первого выступления президента Г. Бурбулис в ночных телевизионных новостях высказал мнение, что, может быть, нет смысла проводить референдум, возможно «более гибкое» решение вопроса. Как вариант такого решения защитники мавзолея восприняли появившиеся в июле слухи о том, что в мэрии Москвы подготовлен или готовится указ президента «О возвращении исторического облика Красной площади». Этот документ якобы предусматривал перезахоронение тела Ленина, демонтаж мавзолея, ликвидацию почетных захоронений у Кремлевской стены и замену пятиконечных звезд на Кремлевских башнях на двуглавых орлов. Защитники мавзолея собирались на ночные дежурства на Красной площади, чтобы не допустить предполагавшегося тайного выноса тела Ленина из усыпальницы.
«Независимая газета» в те дни опубликовала статью давно живущего за границей советского диссидента В. Белоцерковского «Последний рубеж» с предупреждением, что снос мавзолея и вынос оттуда праха Ленина
«может произвести в душах множества людей неожиданно сильное потрясение, которое не сможет предсказать никакое социологическое обследование, — ведь сдетонировать тут может подсознание. Будет, возможно, перейден какой-то последний предел. А от психологического потрясения до социального дистанция невелика».
Обеспокоенный ситуацией патриарх Алексий II в июне всё того же 1997-го высказал мнение, что следует «решение вопроса о перезахоронении тела коммунистического вождя… перенести на более позднее время, когда общество сможет выработать спокойный единый подход к этой проблеме…», дискуссионный вопрос «не должен привести к разделу общества, к разделу верующих…».
Возможно, что у защитников мавзолея действительно были основания опасаться тайного захоронения тела Ленина. В одиннадцатом номере журнала «Люди» был опубликован текст якобы существовавшей записки службы безопасности президента на имя Б. Ельцина с планом операции по перезахоронению. Выдержки из текста были в ноябре 1997-го перепечатаны газетой «Советская Россия». Опровержения на публикации не последовало.
В том же 1997 году сторонники уничтожения некрополя на Красной площади попытались использовать новый аргумент. 22 апреля в газете «Российские ведомости» историк А. Латышев сообщил о существовании совместного постановления ЦК КПСС и Совмина от 6 марта 1953 года о сооружении в Москве пантеона-памятника вечной славы великих людей советской страны, куда предполагалось перенести захоронения с Красной площади. Сам Латышев считал, что местом для захоронений должны стать Горки Ленинские…
В ответ на всё это нагнетание гробокопания, в 1998-м году группа комсомольцев из РКСМ(б), собранная членом краснопресненской первички КПРФ Игорем Губкиным как «Реввоенсовет», готовила теракт в центре Москвы, от которого никто из людей не должен был пострадать, но символ царизма — предлагаемый Ельциным и его властью взамен социализму, — пал бы. Мишенью был недавно установленный и уже москвичам ненавистный в виду его размеров и несоответствия архитектурному контексту памятник Петру Первому перед «стрелкой», возле ЦДХ на Крымской набережной. Для минирования постамента (заглублённого весьма далеко посредством подводных свай) были закуплены акваланги и прочее снаряжение.
Подрыв Петра Колумбовича (названного москвичами так, поскольку Церетели лишь лицо заменил своему памятнику, проигравшему конкурс на образ лучшего Колумба — к юбилею открытия Америки) сорвали спецслужбы, однако готовность солидной и весьма по настроениям советской части общества вести борьбу такого рода ельцинисты ощутили хорошо… Петра Колумбовича активисты «Реввоенсовета» в итоге не тронули, но вот первый памятник Николаю Второму в Тарасовке — подорвали. Обстановка накалялась: режим реставраторов капитализма ощутил, что в этом «примирении и согласии» пропагандистски атакованные ими «красные» готовы жертвовать собой, идти в колонии на большие сроки, как Игорь Губкин, Андрей Соколов, Лариса Романова, Надежда Ракс и другие товарищи, проходившие позже по «делу НРА» (Новой революционной альтернативы) и вписавшие своим имена в историю комсомола постсоветского, одного из них — РКСМ(б).
Вдобавок социально-политическая ситуация после августовского дефолта 1998 года имени Сергея Владиленовича Кириенко заставила прекратить активную кампанию подготовки общественного мнения к нападению на Мавзолей Ленина. Утратившие вклады во многих лопнувших коммерческих банках граждане, прежде поддерживавшие капиталистические реформы, игроки мелкого бизнеса, разорённые ГКО, резко отвернулись в условиях многоразового роста цен от Ельцина. И его пафос «демократической» декоммунизации Красной площади мгновенно спал.
Более того, политики-популисты, прежде хваставшиеся участием в демонтаже памятника Дзержинскому в августе 1991-го, стали на этот счёт отнекиваться и мимикрировать под советских патриотов. В защиту мавзолея тогда выступили такие политики, как мэр Москвы Юрий Лужков и председатель Московской городской Думы Владимир Платонов (член фракции «Союза правых сил» изначально, потом перешедший в «Единую Россию» по команде Лужкова). Они дружно заявили: «Мавзолей наша история, его следует сохранить».
Но в следующем, 1999 году газеты «Коммерсант» и «Советская Россия» со ссылкой на источник в президентской администрации сообщили, что президенту Ельцину поступило письмо из Московского Патриархата с предложением захоронить тело Ленина. На месте снесённого «необычного строения» (мавзолея) батюшками предлагалось возвести памятник царю-мученику Николаю II или часовню. Правда, это предложение не получило широкого отклика.
Новый век, новый подход: тихой сапой
Активной кампании по уничтожению мавзолея положило конец заявление искавшего тогда популярности у всех слоёв общества президента В. Путина в 2001 году на международной конференции. Он предложил оставить решение вопроса до того времени, когда общество сможет сделать это спокойно и взвешено. Яростная дискуссия противоречила заявленной им «идеи консолидации общества для продолжения социально-ориентированных реформ».
Ну, какие это реформы, мы прекрасно помним: зурабовская монетизация ветеранских льгот 2004-го, в январе 2005-го вызвавшая едва не дошедшую до Кремля «седую революцию» в Солнечногорске (в Химках остановили сами деятели ЦК КПРФ то народное движение — по требованию администрации президента). Далее шла реформа здравоохранения, приведшая к необходимости собирать с помощью радио-побирушек миллионы на лечение тяжелобольных детей, пенсионная и мусорная реформы 2018-го, прибавившие трудовых лет пролетариям (чтоб большинство мужчин вообще не доживало до пенсии), взвалившие сортировку переработку мусора на плечи граждан… То есть либеральные реформы, Путиным продолженные с новой силой и непосильной Ельцину последовательностью — явно прибавляли численность и идейность защитников Мавзолея как бастиона категорически иного пути, к социальному равенству и росту народонаселения, а не сказочному росту только списка «Форбс».
Но это заявление защитниками мавзолея рассматривается тогда же, в 2001-м (звучавшее и в 2004-м, с пояснением: когда в реформах капиталистически и морально окрепнет нынешняя буржуазная молодёжь, она и решит) как временная передышка, поскольку продолжается кампания по десакрализации пантеона на Красной площади. «Снятие» сакральности этого места в сознании многих людей является одним из условий для принятия обществом идеи уничтожения мавзолея.
В качестве примера одного из способов десакрализации мавзолея можно привести статью «Внутри и вокруг Мавзолея», опубликованную в первой период этой кампании, в 1991 году правительственной «Российской газетой». Авторы в относительно спокойной, но иронической форме описывали бытовые подробности мавзолея. По их утверждению, зам. коменданта мавзолея Елистратов «никогда не считал, сколько помещений в мавзолее, но заверил, что не больше 20», в том числе караулка, сушилка, помещения для отдыха, процедур с телом, туалеты, душевые, вот спортзала нет, «в этом Елистратов уверен».
Другой приём — натуралистическая интерпретация фактов научной работы по сохранению тела Ленина, к которым авторы статей нередко добавляли собственные домыслы. По замыслу, все это должно было вызывать у читателей чувство эмоционального отторжения идеи продолжения опытов, а значит, существования мавзолея. Так, журнал «Итоги» в 1997 году статью «Запасное тело вождя» сопроводил фотографиями мёртвых тел, которые лживо были названы дублёрами Ленина.
А в 1999 году автор статьи «Этот невыносимый Ленин» в газете «Версия» утверждал, что хранители тела «лукавят», говоря о его неизменном состоянии, что на самом деле констатируется «побурение, оскал, высыхание в некоторых местах…», а после смерти погруженное в спирт и формалин сердце выставили в Центральном музее В. И. Ленина, а большую часть внутренностей уничтожили «за ненадобностью».
Публикации в 1997–1998 гг. интервью и отрывков из книги «В тени Мавзолея» биохимика И. Збарского должны были опровергнуть такой аргумент в защиту сохранения тела Ленина и мавзолея, как значимость научной работы, которую ведет мавзолейная группа специалистов. На самом деле «Институт Ленина» (в просторечье), который долгое время не финансировало капиталистическое государство и коммунистам приходилось скидываться (оргработой в этом направлении занималась фракция КПРФ в Думе) работал героически, даже когда приходилось работать не благодаря, а вопреки. Потому все эти слабые аргументики гробокопателей, конечно, были заслонены торжеством той альтернативы делам Ленина и социализму как таковому в августе 1998-го, с дефолтом и обрушением пирамидки ГКО.
Позже, долго, при Ельцине и раннем Путине закрытый для посещений мавзолей всё же признали функционально важным для Красной площади объектом, вновь открыли для посещений. И вот тогда-то все эти злопыхатели-гробокопатели увидели, что и спустя более стал лет тянутся люди в Мавзолей, хотят увидеть реальный облик человека, так круто повернувшего историю человечества, что прямиком с этого поворота открылись и космические дали, и равноправие, социальное равенство, бесплатное образование и здравоохранение стали реальным достоянием миллионов трудящихся…
Правда, при этом же власти постсоветской России вычеркнули из календаря праздников 7 ноября, предложив выдумку 4 ноября (праздничек шовинистский по духу — ибо даже с польскими «интерфейсами» царизм оставался в силе, его приняла боярская и прочая русская знать, так что «освобождение», шедшее снизу, не скрашивает сговорчивости верхов — Романовы служили и полякам). Но если что-то господа и «дают» (не их, социалистическое), то непременно нечто забирают. Такова их классовая сущность паразитическая, что они и 9 мая демонстрируют, отделяя себя ширмами от Мавзолея -трибуны величайших достижений нашей родины и прогрессивного человечества.
Григорий ДЕБЕЖ
На верхнем фото — первая, нескончаемая очередь к первому, временному мавзолею Ленина, 1924-й год
