01.10.2022

МОЙ КОМАНДИР. К 75-летию легендарного генерала Геннадия Трошева

Его детство прошло в Грозном. В частном доме на улице Коммунистической. Рядом находилась автобусная остановка с необычным названием «Деловая». С соседями ладили, ходили друг к другу в гости. Те времена он всегда вспоминал с особой теплотой. Наверное, поэтому Геннадий Николаевич, уже будучи кадровым офицером и постоянно переезжая из одного гарнизона в другой, всегда старался найти возможность заглянуть в родные места, посетить могилы своих родственников. Здесь — на русском кладбище — похоронены его родная сестра Любочка, бабушка, тётя и дядя.

Родом из этих мест и его мама Трошева Надежда Михайловна, терская казачка. Она познакомилась с боевым лётчиком-фронтовиком Николаем Трошевым в Ханкале в 1946 году. Через год на свет появился Геннадий. Родился уже в Берлине, вернее, на подъезде к городу. Родовые схватки начались в поезде. Надежда Михайловна направлялась к новому месту службы мужа.

Спустя шестьдесят один год легендарный генерал погибнет в нелепой авиакатастрофе под Пермью, на малой родине своего отца.


МАЛАЯ РОДИНА

В январе 1995 года в Грозном обстановка была сложной: шли бои. Тем не менее, Трошеву удалось выкроить время и побывать в родительском доме. Он стоял недалеко от стадиона «Терек», где как раз располагался командный пункт генерала. Геннадий Николаевич вспоминал: «Подъехали к дому. Всё забито, заколочено досками. Постучал. Дверь открыл молодой парень, лет двадцати семи, чеченец. Он знал мою двоюродную сестру.

— Я слово сдержал, сохранил, что смог, — сказал парень и пригласил в дом. Только в сарай попал снаряд, угол снесло, а всё остальное уцелело.

Пришли пожилые женщины, почему-то все чёрные, худые, заплакали. Одна из них меня узнала. Я, когда позже матери это всё рассказал, она тоже не сдержала слёз.

Гвоздём застрял в памяти ещё один эпизод. Молодая беременная женщина с Урала приехала в Грозный к своей матери. А тут война. Рожала она под бомбёжками, в подвале. Роды принимала соседка-старуха. Я помог этой женщине выбраться из города. Её на бронетранспортёре доставили на аэродром Северный, затем переправили в Моздок, а оттуда — на Урал.

— Мы, товарищ генерал, обязательно увидимся, — трогательно пообещала она на прощание.

Не знаю, где она сейчас. Дай бог здоровья ей и её дочери, родившейся под бомбёжками в январский день 95-го».

В феврале-марте войска группировки «Юг» под командованием Трошева успешно действовали в предгорных районах Чечни, на шалинском направлении. Немаловажной, а лучше сказать, главной особенностью проводимых войсковых операций было то, что, освобождая населённые пункты от боевиков, Трошев неукоснительно требовал от своих подчинённых не допускать разрушений жилых домов, больниц, школ и детских учреждений. Артиллерия вела огонь по выявленным целям в основном на подступах, а в самих селениях действовали штурмовые отряды и манёвренные группы.

Такого принципа Трошев придерживался всегда, в том числе при проведении последующих операций. Где-то в подсознании сверлила мысль о малой родине. Здесь он вырос, часто бывал в пионерских лагерях, расположенных по обе стороны горных рек. Может быть, в те дни пришёл к твёрдому убеждению, что боевиков с оружием надо уничтожать, а с мирным населением проводить кропотливую разъяснительную работу.

К этим мыслям он возвращался не раз, продумывая ход боевых операций. Изменилась и ситуация после затяжных, кровавых боёв в Грозном. Она требовала новых подходов в тактике войны. Взять, к примеру, связь. Связь — это нерв боя. В самом начале войны, особенно во время штурма Грозного, в эфире творилась настоящая вакханалия, полная неразбериха. Хуже всего, что боевики частенько хозяйничали на наших частотах.

Трошев утвердил план начальника связи группировки полковника К. Школьникова, состоявший в том, чтобы полностью подавить радиопомехами переговоры дудаевцев. Ввели также чёткие правила радиообмена, особые позывные, которые знали только командиры, закодировали команды и особые сигналы.

Командующий опирался на офицеров, которые в своё время служили в этих местах. Например, полковники А. Куадже и С. Макаров. Они хорошо знали местность, чуть ли не каждую лесную тропу. В советские времена рядом с селением Шали располагался танковый полк мотострелковой дивизии, а также хорошо оборудованный полигон. Всё это помогло при подавлении Шалинского узла сопротивления. Село, кстати, считавшееся самым крупным на постсоветском пространстве, осталось целым.

В конце марта 1995 года, когда было принято решение создать Объединённую группировку войск министерства обороны, Анатолий Квашнин уже возглавлял Северо-Кавказский военный округ, но практически безвылазно находился в Чечне, оказывая помощь генералу А. Куликову. Он был назначен руководителем всех силовых структур, выполнявших боевые задачи в республике.

Трошев на предложение Квашнина стать первым командующим войсками минобороны в Чечне согласился без колебаний. Затем был представлен Анатолию Куликову. В армии всегда существовала подобная практика при назначении на вышестоящую должность.

При встрече Анатолий Сергеевич Куликов напомнил Трошеву о малой родине. Спросил прямо:

— Геннадий Николаевич, я знаю, что ты родом из этих мест. Не боишься ли, что твоим родным и близким начнут мстить?

— Вы же не боитесь, товарищ генерал, — ответил Трошев. — И я не боюсь… Я пришёл сюда не для того, чтобы чеченский народ уничтожать, который хорошо знаю, а чтобы защитить его от бандитов. Надеюсь, чеченцы поймут, что я им не враг. Это, во-первых. А во-вторых, если вы с Квашниным мне доверяете, то я постараюсь не подвести…

Трошев не подвёл. В апреле начались основные боевые действия в горах Главного Кавказского хребта. Боевики, несмотря на понесённые потери на равнине, основательно готовились к горной войне. Пополнили запасы вооружения и продовольствия (они доставлялись преимущественно из Грузии), в поредевшие отряды влились наёмники и добровольцы, основательно укрепили опорные пункты, тщательно их замаскировав и выставив целую полосу минно-взрывных заграждений.

Войска группировки министерства обороны также были готовы к действиям в горах. Командующий генерал Трошев лучше многих понимал, что в такой ситуации важен морально-психологический аспект. Чего греха таить — кровопролитные бои в Грозном с немалыми потерями в какой-то момент деморализовали армию. Хотя и не сломили её. И здесь сыграл проверенный и действенный способ — личный пример. Генерал Трошев в те дни постоянно находился на ногах, на броне, в вертолёте и даже в кабине самолёта-штурмовика. Вдоль и поперёк прощупывал передний край обороны противника, нередко, под самым носом у дудаевцев.

— Я просто обязан был показать личную храбрость. И не потому, что такой смелый и ничего не боюсь, — рассказывал мне Трошев. — Нет. Страх всегда присутствует на войне. Просто стремился к тому, чтобы мои подчинённые, особенно офицеры среднего и младших звеньев преодолели нерешительность. Ведь многие из них не прошли через штурм Грозного, зато были наслышаны об ужасах тех дней.

Мотострелки и танкисты, десантники и артиллеристы, лётчики и вертолётчики действовали по всем правилам военной науки. Маневрировали, заходили в тыл противника, чётко взаимодействовали друг с другом, обеспечивали скрытность и внезапность, высаживали десант прямо в горах. Благодаря помощи разведчиков, безошибочно определяли координаты так называемых кочующих танков и миномётов на автомобилях (эдакое ноу-хау боевиков).

В начале лета 1995 года нашим войскам удалось сломить сопротивление боевиков и захватить важные стратегические районы Чечни.

Пожалуй, это был самый значимый успех федеральных войск в первой чеченской войне, причём, с минимальными потерями. Даже полевые командиры бандформирований признавали умение генералов Трошева, Булгакова, Шаманова грамотно и чётко проводить операции в горах.

Уже позднее, особенно во вторую чеченскую кампанию за Трошевым прочно закрепился статус не только окопного генерала, но и своеобразного военного дипломата. Он умел разговаривать с людьми, в частности, с местными жителями: старейшинами, простыми сельскими тружениками, молодыми ребятами, чьи мозги затуманила удуговская пропаганда. И ему верили, потому что знали, что генерал сдержит обещанное слово.

Особенно такие моменты возникали во время переговоров при подходе к населённым пунктам и в ходе боевых действий. Жители чеченских сёл и городов знали, что генерал — их земляк, поэтому зачастую находили общий язык.

В результате таких контактов, многие населённые пункты освобождались без единого выстрела. Местные жители сами выдавливали бандитов и непримиримых из селений. Да и сами боевики стали переходить на сторону федеральных сил.

Не случайно, десять лет назад жители Грозного одобрили решение руководителя Чеченской республики Рамзана Кадырова назвать одну из улиц города в честь своего земляка — Геннадия Николаевича Трошева.

Хочу сказать, что улица в Грозном — не единственная, что носит имя прославленного генерала. В Нальчике, например, в его честь назвали и среднюю школу, в которой Геннадий Николаевич учился с 1958-го по 1965 годы и переименовали улицу Школьную, расположенную рядом с учебным заведением. Есть улица генерала Трошева в Краснодаре.

ШТРИХИ К ПОРТРЕТУ

Трошев был близок к обыкновенному солдату войны. Мог запросто отобедать в походной солдатской столовой, попить крепкого чая из обыкновенной алюминиевой кружки. В редкие минуты отдыха составить компанию не только офицерам, но и солдатам у костра или рядом с печкой-буржуйкой. Бывший старшина роты, участник боевых действий Сергей Чурсин, живущий ныне в Белгородской области, не раз рассказывал мне: «Вы знаете, Тимофеевич, на войне мы видели не только своих командиров, но частенько пересекались с командующим Трошевым. Прилетая к нам на передний край, общался с нами порой больше, чем некоторые подполковники и полковники…».

***

Март 95-го. Войска южной группировки ломают «через колено» сопротивление боевиков в предгорьях. Командующий не засиживается в штабе. За один день успевает побывать в разных местах: на огневых позициях артиллеристов, на командном пункте пехотинцев, в развёрнутом полевом госпитале. В тот раз вернулся затемно.

Густой туман спустился с горы Гойтенкорт. Селение Шали, хорошо просматриваемое с этих мест в дневное время, погрузилось во мрак. Заснуло.

В штабе кипела работа. Офицеры оперативного отдела наносили на карте последние штрихи, уточняли донесения разведки.

Начопер полковник В. Кондратенко докладывал бойко, даже весело. Трошев сразу заметил блеск в его глазах, даже уловил игривую интонацию.

— Знаю, что пашете без передыха, — рубанул Трошев. — Претензий у меня к вам нет. Но разрешаю расслабиться только после восьми вечера.

— Так повод есть. И весьма серьёзный!

— Какой?

— Товарищ командующий, с днём рождения!

Геннадий Николаевич даже присел. Внимательно посмотрел на Кондратенко и других офицеров штаба. А затем вновь на Кондратенко. Словно прочитав крылатую фразу одного из героев фильма «Ликвидация»: «Давид Маркович! Так вам наливать?».

— Вот черти, помните! А я подзабыл. — И засмеялся. Пожалуй, впервые за последнее время.

Тут же подсуетились тыловики. Быстро накрыли походный стол с нехитрой закуской. Опрокинули по три небольших рюмки. За здоровье командующего, за успех в предстоящей операции…

Генерал Трошев никогда не злоупотреблял спиртным, но и ярым поборником трезвости не отличался.

Всегда придерживался принципа: где, когда и с кем.

***

Трошев хорошо понимал, сам не раз прочувствовал, как тяжело публично говорить о тактических просчетах и боевых потерях. Но и умалчивать об этом нельзя, ведь в противном случае общество перестает доверять официальным источникам. В этом плане показателен пример с 6-й ротой десантников, принявшей неравный бой под Улус-Кертом с превосходящими силами боевиков.

В штабе группировки случился ступор. Пожалуй, впервые за последние месяцы боев. Москва молчала, армейское руководство в Ханкале также решило пока ничего не сообщать прессе. Но шила в мешке не утаишь! Меня ежеминутно дергали журналисты информагентств и телевидения, расспрашивая о больших потерях в горах.

 — Что говорить? — допекал я, в свою очередь, оперативников штаба, которые уже получали донесения из штаба Восточной группировки. Те только разводили руками. Скажи, мол, что-нибудь. Потом разберёмся.

 Ничего себе, «скажи что-нибудь»! Нужна информация!

Но затем и вовсе поступила команда — до особого распоряжения журналистам ничего не выдавать. Словом, «табу», как в Моздоке в январе 1995-го.

В общих чертах я, конечно, владел информацией, но донесения поступали в течение суток. Ровно столько шел бой на высоте 776. Сведения разнились. Однако молчать было нельзя. Честно скажу, несколько слукавил. Во-первых, имел приказ от начальства пока не разглашать информацию. Во-вторых, помогли сами журналисты. Задали вопрос о крупном боестолкновении совсем в другом горном районе Чечни, в 100 километрах от реального места боя. Что ж, какой вопрос — такой ответ! Я прокомментировал, что в том районе, где указал репортер, боев в данный момент нет. В остальном информация уточняется. Казалось бы, и не соврал. А у самого кошки скребут на душе. Прилетел на вертушке Трошев. Я к нему. Коротко переговорили. Он был уже в курсе и владел полной информацией. Я объяснил настырность коллег из газет и телекомпаний, которые штурмуют меня, пытаясь добиться комментариев, а сами толком не знают, где и и что произошло. Сам был свидетелем, как некоторые штабисты советовали генералу умолчать об истинных потерях. Трошев размышлял недолго.

 — Геннадий, собирай журналистов. Срочно!

 Он точно знал: любая правда, пусть и горькая — лучше сладкой лжи. Трошев первым рассказал о бое в горах, о потерях. Четко, взвешивая каждое слово, акцентируя внимание на причинах случившегося и общей ситуации. Добавлю, что к тому времени генерал уже не возглавлял Восточную группировку. Казанцев находился в госпитале, у него прихватило сердце. На месте Трошева другой сослался бы на обстоятельства: мол, обращайтесь к командующему Восточной группировки или к десантникам. Мог бы и вовсе промолчать или отделаться дежурными фразами. Но Геннадий Николаевич принял удар на себя.

  ЧТО ОСТАЛОСЬ ЗА КАДРОМ                

Известные люди – политики, актеры и военачальники, неизбежно попадают в поле зрения средств массовой информации. Любые подробности их личной и общественной жизни – хотят они того или нет – становятся достоянием общества. Редко что удается скрыть от глаз общественности: семья, дети, увлечения, реакция на то или иное значимое событие – все это попадает под прицел теле- и фотокамер, частенько становится предметом обсуждения на страницах журналов или газет.

Генералы Виктор Казанцев, Геннадий Трошев, Владимир Шаманов в свое время чаще других мелькали на экранах телевидения, в лентах информационных агентств и газетных полос. Выступали в прямых эфирах и новостных выпусках федеральных каналов, особенно в период второй чеченской кампании.

Отмечу, что в ходе второй Чеченской кампании кое-кто из лидеров северокавказских республик и высокопоставленных чиновников в Москве пытались вбивать клин между Казанцевым, Трошевым и Шамановым. А за год до начала боевых действий (1998) некоторые коллеги-остряки стали всерьез рассуждать о возможном присоединении трех генералов к весьма популярному в то время генералу Л. Рохлину, депутату Государственной думы, открыто призывавшему корпус, которым он недавно командовал, не меньше, не больше – организовать поход на Москву.

Однако, вопреки ходившим мнениям, Казанцев и Трошев не поддержали своего сослуживца. Более того, выступили на заседании Военного совета округа с призывом не допустить раскола в армейских рядах.

Определенные слухи о распрях между генералами распространялись в прессе. Конечно, доходили и до них. Но оба, к их чести, сразу отбрасывали всякие наговоры и вымыслы, особенно в публичном пространстве. На подобные вопросы журналистов отвечали прямо: «Слухи и сплетни не комментируем!» Поэтому слухи, сплетни, всевозможные домыслы отошли на задний план и, слава Богу, не стали предметом серьезного обсуждения в медийном пространстве. Вакханалия в СМИ наступила позднее, после подписания указа Президента РФ о снятии с должности командующего войсками округа генерала Трошева.

Вспоминаются в этом смысловом контексте некоторые публикации в федеральных СМИ, которые сводились к нескольким посылам. Первый. Было в то время в армии несколько высокопоставленных генералов, которые отказались возглавлять боевые операции по наведению конституционного порядка в Чечне. Вначале это сделали заместитель министра обороны генерал Г. Кондратьев и заместитель главкома сухопутных войск Э. Воробьёв. Не пожелал участвовать в чеченской войне и генерал Б. Громов. Вскоре после увольнения в запас они нашли себе тёплые места в высоких структурах: один из них стал депутатом Государственной думы, другой – губернатором Московской области. А с Трошевым поступили круто: быстро и чересчур скоро, как посчитали некоторые аналитики.

Второй посыл. Разногласия, командующих группировками «Запад» и «Восток» с командующим Объединённой группировкой войск на Северном Кавказе стали предметом обсуждений не только в штабах. Кое-какие сведения просачивались в прессу. Дело в том, что не имея официальной информации, некоторые журналисты прибегали к своим источникам, которые информировали их за деньги. В то время в СМИ появился даже соответствующий термин – достоверный источник в штабе.

На самом же деле, в генеральской среде происходили стандартные разборы полётов, пусть и на повышенных тонах. Вот как генерал Трошев описывает такие «непонятки» в своей книге «Моя война»:

Все генералы были раздражены (речь идёт о втором штурме Грозного в январе-феврале 2000 г. – Ред.). Я – тем, что выполнял «не свою задачу», Шаманов – тем, что опаздывает, Казанцев (как командующий Объединённой группировкой федеральных войск) тем, что кампания срывается и приходится латать дыры за счёт других, как тришкин кафтан… «Что там у вас происходит? – звонила Москва. – Вы что, разобраться между собой не можете? Славу, что ли делите?»

Казанцев стал наезжать на Шаманова: что ты, мол, уперся в эти старые маршруты – меняй направление удара! «Не вам меня учить, – огрызался Владимир Анатольевич. – Я эти районы знаю, как свои пять пальцев, ещё по первой войне…» Дошло в конце концов до того, что два генерала стали переходить порой на нецензурную брань.

Конечно, подобные выяснения отношений плохо сказывались на общей атмосфере в штабах. К чести генералов, свои разногласия они никогда не уводили в публичную плоскость. Своеобразным третейским судьей, как правило, выступал начальник Генерального штаба Анатолий Квашнин. К его авторитетному мнению они прислушивались.

Третий момент. По мнению журналистов, многим мозолила глаза недавно вышедшая книга Трошева «Моя война. Записки окопного генерала», особенно получившиеся в ней портреты генералов, участвовавших в двух чеченских кампаниях. Зачастую они отличались резкостью суждений и задевали кого-то за живое. Но, на мой взгляд, Трошев просто ушёл от глянца и парадности, присущих многим военачальникам, описывающим очень непростые моменты в истории нашей страны и армии.

К слову, отношения Трошева с Шамановым оставались по-прежнему теплыми. И с Виктором Германовичем особых трений впоследствии не возникало. Да, существовали разногласия, порой даже не разговаривали друг с другом. Но никогда публично не пытались выяснять отношения через прессу. Многие генералы и офицеры Южного военного округа запомнили, как во время празднования 90-летия Северо-Кавказского военного округа после окончания мероприятия они обнялись на прощание, словно давая понять всем недоброжелателям, что история их вражды гроша ломаного не стоит!

В январе 2003 года после долгой беседы в Кремле с Президентом В. Путиным, Трошеву было предложено стать советником у лидера государства, заниматься вопросами возрождения казачества. За новое дело взялся без раскачки, с присущими ему деловым подходом и скрупулезностью. Облетал и объездил практически все казачьи войска и объединения, разговаривал с людьми, вникал в проблемы. За короткий срок сумел продавить в администрации и других министерских структурах закон о российском казачестве, чего не смогли сделать его предшественники за десять лет.

Трошев часто общался с сослуживцами, помогал им в решении житейских вопросов. Кстати, это характерная особенность в поведении Геннадия Николаевича. Он запросто мог позвонить своим сослуживцам по Приднестровью, Смоленску, Германии. И хотя многие из них уволились в ранге майора или подполковника запаса, поинтересоваться их судьбой, предложить помощь в решении наболевших вопросов, просто поговорить, дать житейский совет.

Трошев любил петь под гитару. В репертуаре — лирические песни советского времени. Особенно запомнилась мне популярная песня тех лет «Горький мед». Он часто исполнял её в кругу родных и близких. Даже на передовой, когда выпадали редкие минуты отдыха. Вспоминается один любопытный эпизод. Будучи уже Командующим войсками СКВО, Геннадий Николаевич регулярно инспектировал войска. Прилетели в Волгоградский гарнизон. До позднего вечера проверки, совещания, смотры. Все, как обычно. Решили перекусить в небольшом кафе. А там праздник. Офицеры отмечали день рождения своего сослуживца. В зале повисла гробовая тишина. Еще бы! Сам Командующий появился, как гром в ночи.

— Чего приуныли, гитара имеется, — Трошев сверкнул глазами и улыбнулся.

— В честь именинника! — громогласно произнес генерал и стал подбирать аккорды. Пел проникновенно. И тут же покинул зал, напоследок успел предупредить, мол отдыхайте, но знайте меру. Когда садились в машину, были слышны здравицы в честь Командующего с традиционным троекратным «Ура!»

 Подружился с известными актерами. Неоднократно встречался с народной артисткой СССР Людмилой Гурченко. Единственный из военных, кто был приглашен на ее юбилейный вечер. Однажды Людмила Марковна посетила большой рабочий кабинет Трошева на Старой площади. Я находился в приемной и до меня донеслась мелодия известной казачьей песни «Не для тебя». Пели душевно, с подъемом – боевой генерал и великая актриса. До сих пор жалею, что под рукой не оказалось диктофона. Кстати, в начале нулевых Г. Трошев оказался на каком-то мероприятии рядом со знаменитой певицей Людмилой Зыкиной. Набрался смелости и предложил народной артистке послушать его новую песню об отце. Он исполнял потом её регулярно. Зыкиной понравилась не только песня, но и манера исполнения. Она предложила Геннадию Николаевичу спеть её на праздничном концерте в Кремлевском дворце. Приближался праздник 23 февраля. Трошев смутился.

— Геннадий Николаевич, не волнуйтесь. Уверена. У вас получится! —

Высокие чиновники в министерстве обороны настоятельно не рекомендовали генералу выступить на сцене. Рекомендацию, считай приказ, в армии еще никто не отменял. И все же телезрители смогли услышать песню об отце в исполнении Командующего. Она прозвучала в программе известной журналистки Ирины Зайцевой «Герой дня без галстука». Снимали передачу прямо в зоне боевых действий. А ночью, когда состоялась основная часть беседы, Трошев взял в руки гитару.

А своим в чиновничьей иерархии кремлевских кабинетов Трошев, на мой взгляд, так и не стал. Например, я был свидетелем такого телефонного разговора. После гибели Ахмата Кадырова на стадионе в Грозном в результате теракта, предстояло выбирать нового главу республики. Как-то в беседе с журналистом одного московского издания Трошев назвал кандидатуру Асламбека Аслаханова. И вот раздался звонок одного из заместителей главы администрации президента. Лицо Трошева стало суровым: «Не вам меня учить! Я хорошо знаю Кавказ, родился, вырос и повоевал на этой земле. Это мое мнение». Он положил трубку. Не всем понравятся такие слова.

Он по-прежнему общался с журналистами. Снялся в нескольких документальных фильмах Александра Сладкова, Алексея Поборцева, Игоря Прокопенко. Выступал уже в качестве обстоятельного аналитика по событиям на Северном Кавказе. Не раз приходили к нему на Старую площадь известные журналисты Александр Абраменко, Владимир Сварцевич, Влад Шурыгин, писатель Александр Проханов.

Но по армии тосковал. Я отчетливо уловил это во время предвыборной кампании осенью 2003 года. Трошева тогда попросили баллотироваться от «Народной партии». Во время своих выступлений перед многочисленной аудиторией в разных уголках страны, Трошев с душевной болью говорил о плачевном состоянии армии: о нехватке денег на денежное довольствие военнослужащих, об отсутствии жилья для офицеров и членов их семей, о недостаточном внимании со стороны государства к участникам боевых действий, инвалидам войны. Как-то, после одного из таких выступлений, он сам вернулся к вопросу о снятии с должности в декабре 2002 года. Был краток.

– Знаешь, Геннадий, – обратился ко мне. – Считаю, что поступил тогда правильно. Может, не совсем этично. Просто достали все сплетнями и домыслами.

Правда, тему эту он тогда развивать не стал. А вернулся к ней за неделю до своей гибели в авиакатастрофе под Пермью. Созвонились по телефону. Поговорили о футболе. В то время он часто посещал матчи с участием московского «Локомотива». Его школьный друг Владимир Эштреков был одним из тренеров железнодорожников. А затем поинтересовался у меня, мол, чем занимаюсь, какие планы на будущее?

– А помнишь декабрь 2002-го? Ни о чем не жалею, – помолчал и вдруг неожиданно выпалил, – скоро предстоит интересная работа! Может, понадобишься, – и положил трубку.

В день своего рокового вылета в Пермь Трошев позвонил журналисту Александру Абраменко. У них давно установились приятельские, доверительные отношения – еще с войны. Говорил примерно о том же…

Самолет, на котором он летел, разбился рано утром, не долетев всего несколько километров до посадочной полосы. Ни я, ни Абраменко так никогда и не узнаем, о чем хотел тогда сказать Геннадий Николаевич.

…В моей памяти он навсегда сохранится нестандартным генералом, без лоска и пафоса, кипящим неукротимой энергией, чутким и заботливым по отношению к своим подчинённым-офицерам и солдатам — без разницы.

Он всегда умел выслушать и принять совет. Поэтому мне легко было решать вопросы по информационной составляющей, да и не только. Ни с одним из руководителей высокого уровня, ни до, ни после Трошева, я никогда не добивался полного взаимопонимания по всем вопросам.

Геннадий АЛЁХИН,

член Союза писателей России, заместитель руководителя Белгородского регионального отделения писательской организации. Полковник запаса, военный журналист, ветеран боевых действий на Северном Кавказе. Вел литературную запись трех книг легендарного генерала Геннадия Трошева, ставших бестселлером (суммарный тираж с переизданиями составил свыше полумиллиона экземпляров). Автор нескольких книг, изданных в Москве и Белгороде.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Капча загружается...