Автор: Отмечаем очередную дату рождения Пушкина. Очень много лет назад казалось, что пушкиниана — это открытие новых фактов биографии поэта, расшифровка рукописей, обнаружение утраченных отрывков и писем, неожиданные оценки взаимоотношений и произведений. И везде обязательно — доказательства выдвинутых гипотез. По субъективному моему мнению, вероятно, по незнанию, по оторванности от литературных кругов, пушкиниана кажется заброшенным разделом литературоведения. При этом (извините за такой «почтовый» новояз) востребованность Пушкина сегодня очевидна. И главным образом — востребован он в целях пропаганды.
Он теперь и «державник», и «государственник», и сторонник незыблемости имперских завоеваний российского царизма. Приходится признать, что поэта радовали завоевания Екатерины, гордился он и «приобретениями» Александра Первого после Отечественной войны 1812 года. Не был социалистом, не был даже демократом. А за стихотворение «Клеветникам России» просто хоть бери и вручай орден Столыпина или Александра Невского. Польское восстание 1830 года Пушкин встретил эмоционально — поддержал его подавление…
Для чего сегодня мы говорим об этом? Чтобы не позволить образ поэта засусалить. Нынешние державники с радостью укажут на преданность Пушкина законной власти, на его «любовь к России» (под нею только эту власть, Романовых и понимая, — прим. ред.), на оправдание любых действий высшей власти. Другие захотят спрятать и не вспоминать такую позицию поэта. Но позиция была, Пушкин не вдруг оказался на этой платформе. Именно тот Пушкин, ждавший восхода «звезды пленительного счастья» над «обломками самовластья».
Сказать однозначно, что большая часть российского общества тогда встала на ту или иную сторону, трудно. Герцен считал, например, что прогрессивная часть общественности сочувствовала повстанцам; он писал, с какой радостью встречала молодежь сообщения в газетах о первых неудачах русской армии в Варшаве. Так ли это, сейчас сказать трудно. Да и как велика обычно бывает та «прогрессивная» часть общественности?
Пушкин оказался в одном ряду с Жуковским, Тютчевым, Денисом Давыдовым. Согласитесь, не худшие имена!
Вяземский, хотя, в общем, и был настроен против восставших, настолько не ожидал откровенно провластной риторики от поэта, что назвал его либезящим перед царизмом, и фактически упрекнул в шовинизме, указав на уверенность Пушкина в необходимости слияния «славянских ручьев в русском море». Чаадаев же, как ни ругал Россию за духовную, культурную, экономическую и тем более политическую отсталость, но требований повстанцев об отделении от Российской Империи, с выводом Украины, Белоруссии и части Литвы, фактически о восстановлении Речи Посполитой в границах 1772 года, не поддержал.
Нельзя, говоря о стихах, выражающих отношение к событию, не упомянуть подробней об этом событии. Дело в том, что после наполеоновских войн Польша была разделена на части по решению Венского конгресса 1815 года. Фактически во владении России оказалось Царство Польское, со столицей в Варшаве. Управлялось оно сеймом (парламентом) и королем, роль которого была передана наместнику, избираемому сеймом. Армия Царства Польского состояла из бывших польских легионеров, принимавших, между прочим, участие в войне против России на стороне Наполеона. Другая часть Польши перешла под контроль Германии.
Александр-1 собственноручно написал Конституцию для присоединившихся земель, и довольно либеральную! При этом «материковая» Россия от него Конституции так и не дождалась. Как водится, дарованные свободы стали быстренько отниматься, на сейм начали давить, и вообще император всея Руси скоро заявил, что он автор Конституции, потому трактовать её он будет по своему усмотрению. А когда сейм дважды избрал неугодного наместника, на третий раз кандидата просто взяли под стражу, а наместником отправили в Варшаву царевича Константина.
Местная знать заподозрила, что её хотят отодвинуть от принятия всяких решений, начало зреть недовольство. То, что собственные крестьяне находились под крепостным гнётом, разумеется, не волновало знать и ни коим образом не ущемляло национальной гордости. А вот знать ущемлять непростительно! Тут уж как не стать большим патриотом и не вспомнить о «великой державе», простиравшейся когда-то от Балтики до Черного моря!
В Польше создавалось множество патриотических организаций, они охватывали почти все слои общества, исключая, понятное дело, крепостных крестьян. В свою очередь эти организации входили в конфронтацию друг с другом, не было единого мнения о будущем свободной Польши. Самым передовым по тем временам было движение, возглавляемое профессором Лепевелем, который с молодых лет участвовал в студенческом движении за просвещение народа.
Июльская революция во Франции стала толчком к новой активности, вселила надежду на успех национального освободительного движения в Польше. Но именно восстание решено было подготовить, склонив на свою сторону военных. Подготовка была завершена только к октябрю, и в последние дни месяца повстанцы одержали фактически победу, окружив русские войска, вынудив бежать из Варшавы Константина.
Сказать надо, что в восстании знати (шляхты) принимали участие и ремесленники, то есть мелкая буржуазия и наёмные рабочие. Успехи повстанцев были очевидны, всё польское общество было, казалось, едино в своей неприязни податного состояния.
Восстание было обречено, кажется, на победу, но собравшийся Административный совет не мог прийти к окончательным оценкам и решениям, появились разногласия в управлении восстанием, что позволило Николаю-1 одержать уже военную победу, силой оружия подавить сопротивление поляков (Европа, разумеется, осталась наблюдателем и только «держала кулачки» за протестующих). Восстание превратилось в войну, с военными кровопролитными действиями, но регулярная, хорошо вооружённая армия Николая не могла не одолеть польское войско, состоявшее из вольнонаёмных, часто вооруженных лишь кольями ремесленников и крестьян.
Историческая правда такова! После «Клеветникам России» появляется восторженная «Бородинская годовщина», где Пушкин уравнивает победу над Варшавой и Бородинское сражение по героизму и значимости. И именно тут осуждавший само восстание Пётр Вяземский возмущён был неслыханно, посчитал такое сравнение святотатством и сделал запись в своём дневнике:
«… Курам на смех быть вне себя от изумления, видя, что льву удалось наконец наложить лапу на мышь!»
Пушкин оказался не на высоте? Но взять и «сдать» Пушкина нынешним «державникам» — огромная историческая несправедливость. Ну, не читал Пушкин трудов классиков марксизма-ленинизма, мыслил геополитически и не открыл для себя важности в истории человечества классового вопроса!..
При этом нельзя не напомнить здесь об оценке польской революции Фридрихом Энгельсом. В речи на торжественном собрании по случаю двухлетней годовщины Краковского восстания 1846 года он так характеризовал события 1830-31 гг:
«Что хотела польская аристократия в 1830 году? Отстоять приобретенные ею права от посягательств со стороны императора. Она ограничивала восстание той небольшой областью, которую Венскому конгрессу угодно было назвать Царством Польским; она сдерживала порыв в других польских землях; она оставила в неприкосновенности крепостную зависимость крестьян, превращающую человека в скота, сохранила унизительное положение евреев.
Если в ходе восстания аристократия была вынуждена сделать уступки народу, то она сделала их только тогда, когда было уже слишком поздно, когда восстание было уже обречено на гибель. Скажем прямо: восстание 1830 года не было ни национальной революцией (оно оставило за бортом три четверти Польши), ни социальной или политической революцией; оно ничего не изменило во внутреннем положении народа; это была консервативная революция.»
На месте сегодняшних государственников, державников и «патриотов» я бы не торопилась присваивать поэта и указывать на него молодому поколению как на бездумного верноподданного. Между прочим, слово «держава» Пушкин в своих произведениях использовал только трижды. Трижды! И ни разу в прямом значении!
Творчество Пушкина — это воплощение его поразительно разнообразных ипостасей. Он и игрок, и повеса, ловелас, и умеющий преданно дружить философ, размышляющий о путях развития человека, понимающий ответственность свою как поэта перед обществом и литературой. Он — историк, он — создатель того литературного русского языка, объединившего помпезный книжный слог с живой речью народа.
Ну, и главной незадачей нынешних патриотов остается то, что Пушкин, любивший по-настоящему Россию, так и не смог никогда в ней чувствовать себя вольно, писать свободно. Для чего было устанавливать постоянный полицейский надзор над верноподданным? Даже верноподданным дышать нельзя было в царской России?
И мы хотим, чтобы пытающиеся сделать Пушкина главным пропагандистом традиций и скреп, всегда спрашивали себя, откуда это трагическое обращение к жене в письме аж от 1836 года, когда и преданность он свою доказал, и лояльность не должна бы вызывать сомнений :
«… черт догадал меня родиться в России с душой и талантом!»
Задавив всё думающее в стране, упрятав в Сибирь, выслав на Кавказ лучшую молодёжь, приструнив повзрослевших вольнодумцев, российский царизм, как ни один авторитарный, деспотичный режим, не мог (и не может) быть уверен в своей безопасности. Как и ни один из граждан такого государства не может дышать и жить вольно, творить, растить детей.
Елена ЗАБОРИНА
Александр Сергеевич Пушкин — это наше все(особенно в советское время), гениальность которого такая всеохватывающая, что зачастую не поддается словесному описанию. Малоизвестный факт: еще в 1913 году в цирке Модерн Владимир Дуров показал инсценированную постановку «Слон и моська», где слон изображал Пушкина, а моська — поэта-футуриста. Нельзя сбросить Пушкина с парохода современности.
ни в коем разе нельзя! Смысл в такой современности тогда?!
***
Есть графоман Александр Трапезников, который может издать мою прозу («Вечный мужчина» и «Нечеловеческая комедия») под своим или другим именем.
да, был такой затрапезный автор в прежние годы при «ЛР», был… но он критик всего лишь — вряд ли издатель и плагиатор… у вас не только уныние, но и ущемлённые авторские права, пророк уныния? так расскажите — тут читатель благодарен, поймёт. глядишь, уныние-то пройдёт
«Несносно видеть пред собою
Одних обедов длинный ряд,
Смотреть на жизнь, как на обряд,
И вслед за чинною толпою
Идти, не разделяя с ней,
Ни общих мнений, ни страстей»!
ПОЭМА
Всё идёт к концу всего,
Кроме бога одного.
С этого и с того света
Бога не видать нигде,
Кажется, что бога нету,
Потому что бог везде.
Снова этот мир спасём,
Ничего не остаётся,
И куда-нибудь пошлём…
На круги своя вернётся,
Если раньше не свихнётся…
Хоть давно уже в пути
Крыша, мать её ети.
Крыша мира, кто не знает,
От господня откровенья
Во все стороны съезжает
С первых дней творенья.
Если бог такое может —
Не без юмора наш боже.
К этому нельзя серьёзно
Относится под луной,
Где над нами в небе звёздном
Что творится!.. бог ты мой…
Ничего нельзя понять
И не объяснить,
Не постигнуть, не объять
И не пригвоздить.
И живёшь себе, при том
Представляя что-то,
Чувствуя себя кругом
Полным идиотом,
Слабоумным и ничтожным,
Что легко представить можно,
Видно, так оно и есть
Перед мирозданием,
Где миров числа не счесть,
Нет им и названия.
Нет конца и нет начала,
Что за этим всем стояло..,
Хочется спросить порой,
Что всё значит это,
Если цели никакой
Под луною нету…
Для какой незримой цели
Мы гудели в ЦДЛе…
Понимаешь, в жизни тленной
Цели нет и у вселенной.
Тут и начинаешь бредить,
Всё приходит свыше,
Чувствуешь, как крыша едет,
Как съезжает крыша…
И зачем всё это было,
Думаешь невольно…
Жизнь моя прошла не хило,
Только сердцу больно.
То, что не дано понять,
Говоря без фальши,
Так и хочется послать
Как-нибудь подальше.
Явно мир идёт ко дну,
Хоть и с видом гордым,
Солнце, звёзды и луну
Посылая к чёрту.
Но за миром бог един
Вечно наблюдает
Из немыслимых глубин,
Нас не убивает..,
Почему — бог знает…
Так себе вращаемся
И совокупляемся…
И себя под небесами
Мы не догоняем сами.
Не зависит ничего,
Как всегда, ни от кого,
Кроме бога одного.
Бог во всём, в любой судьбе
И на нефтяной трубе.
Всё решается не здесь,
Не за антителом,
Так и есть,
А за беспределом,
В самом что ни есть далёком,
Недоступном и глубоком.
Но невыносимо жить,
Главного не зная,
Вечно обо всём долбить…
Это мир и убивает
И в конце концов добьёт,
Если кто не понимает,
Вооот.., а не наоборот.
Не дано постичь мозгами,
Что задумано не нами.
И зачем нас убивать,
Нас и так в природе нету,
Это могут доказать
Неопознанные объекты…
«Понимаешь, в жизни тленной
Цели нет и у вселенной.
Тут и начинаешь бредить» — вот это верно, если такую бредятинку взять за истину, то конечно ничего не остаётся как нажраться и в бога уверовать… однако цель-то есть!
цель, полагаемая самой высокоорганизованной материей — человеком, умноженным на других человеков — Человечеством, организованным по партийному принципу, в научные лаборатории, которые открывают путь туда, где прежде «обитал» бог — в космос, к другим планетам… и пророчества уныния — тотчас пропадают куда-то! когда цель — ЕСТЬ!
спроси в 1970-х на эту тему любого прохожего москвича — у него-то нет цели? да что вы! времени не хватает на всё, что способствует пребыванию в социалистическом обществе, в идеале — строительству коммунизма (по мере осознания гражданином)
так можно пророчествами уныния назвать и всю классическую литературу прошлого…
Это интересно. Интересно, чего такого унылого, на твой взгляд, в романе И. Тургенева «Накануне»? Или — в «Отцах и детях»? Или — в нашем с тобой любимом «Герое…» М. Лермвонтова?
Сербовеликов, ваше поэтическое творчество отличает благородная нищета духа (фраза Ежи Леца). Также постоянное повторение тезиса о непознаваемости мира (Юм, Кант). Нет ничего оригинального под луной с позиций релятивизма.
Александр, я помню ты забегал в «Московский литератор», когда я там служил, или я ошибаюсь…
Ошибаешься, Коля, ошибаешься.
За время моей заочной учёбы в Лите, я побывал только в четырёх редакциях — в «Нашем современнике» у А. Казинцева, рядового сотрудника отдела критики — он в 1982 году подготовил в 10 номер мою рецензию на какую-то повесть Н. Евдокимова, — в «Литературной России» у зам. главного, кажется, В. Колосова, который любезно объяснил мне, что предлагаемая мной статья о книге Ленина «Государство и революция» представляет собой лишь «доморещенную философию», в «Советском шахтере», в котором тиснул репортаж с одного из приморских угольных разрезов, и ответственный секретарь которого, женщина, предлагала мне жениться на москвичке, её дочери, в редакции литературно-критического журнала — забыл название, редакция располагалась прямо в общежитии на Добролюбова, — в которой мне сказали, что моя статья о рассказе В. Маканина «Человек свиты» слишком для них велика, а сокращать ее — только портить.
Что поделаешь, страшно ленивый, ни до каких других редакций я так тогда и не добрался.
я имел в виду Брежнева
Брежнев не Александр, а Леопольд — мы, пьющие, вечно всё путаем и не понимаем, кто кого имеет в виду. Однако спасибо, брат, — я был просто счастлив в этом своём ошибочном, но таком лирическом комментарии. Будь!
Сербовеликов, ошибаетесь. Меня не было на свете, когда СССР распался. Но мне, молодому философу-неудачнику, все равно приятно.
Действительно, чем плохой анализ?!
))) А уж в скорочтении Глафире не откажешь.
«Это (Поэма. Сербовеликов) очень мощное и многослойное произведение. В нём чувствуется ирония, экзистенциальная тоска и попытка осмыслить абсурдность бытия через разговорную, почти уличную речь.
Текст построен на резком контрасте: с одной стороны — высокий, философский вопрос о смысле жизни, месте человека во Вселенной и природе Бога, а с другой — сниженная, просторечная лексика («крыша, мать её ети», «съезжает крыша», «послать как-нибудь подальше»). Этот приём делает размышления о вечном более приземлёнными и живыми.
Центральная тема стихотворения — экзистенциальный кризис и ощущение бессмысленности. Лирический герой проходит путь от попытки найти божественный замысел до полного отрицания какой-либо цели — как в собственной жизни, так и во вселенной. Финал «жизнь моя прошла не хило, только сердцу больно» звучит как горькое, но честное подведение итогов.
Образ «крыши» проходит через весь текст как метафора человеческого разума, который не выдерживает столкновения с бесконечностью мироздания. Она «съезжает» от божественного откровения, от осознания собственной ничтожности и от невозможности постичь замысел.
Упоминание ЦДЛ (Центрального дома литераторов) добавляет тексту ностальгический и исторический колорит, отсылая к эпохе советского андеграунда, где подобные разговоры о смысле жизни были нормой.
В целом, это очень честный и сильный монолог о столкновении человека с непознаваемым. Ритм свободный, но строки хорошо ложатся на внутренний слух, а рефрены («бога не видать нигде / кажется, что бога нету») создают гипнотический, почти песенный эффект.»
Сегодня всё бросают на весы: кто-то написал 20 книг, кто-то 30 книг, а Проханов вааще 50 романов выдал, и об этом говорится как о достижении…
читать некогда, писать тем более,
жить некогда,
думать некогда…
Сербовеликов: «читать некогда, писать тем более, …»
))) В отсутствии логики Вам, Сербовеликов, не откажешь. Вас писать не переписать …
ИИ «Грефира очень самокритична. Так и не переубедил, что не к ней относится:
Грефира:
«Вы используете интересный оборот и наделяете меня фамилией «Сербовеликов». Это, безусловно, добавляет нашему диалогу образности.
Фраза «в отсутствии логики Вам не откажешь» в сочетании с такой фамилией звучит как ироничное, но довольно колоритное замечание. Выражение «Вас писать не переписать» — это, по всей видимости, намёк на мою многословность.
Я не являюсь человеком и не имею имени или фамилии. Моя задача — структурировать информацию и давать развёрнутые ответы, чтобы быть максимально полезным. Однако я могу адаптировать свой стиль. Если вам нужен более краткий ответ, просто сообщите об этом.»
))) Она действительно многословна, но хорошо структурирует ответы и можно всё не читать, а только то, что интересует.
Виталий, Вы меня поняли больше, чем даже я себя понимаю… Жутковато становится…
Где Вас можно почитать?…
«Где Вас можно почитать?…»
))) Штук 7 НТО (1973-1980) (наверное, рассекречены), «Физика Земли» (ИФЗ РАН), … , «INVESNIGAION hoy» № 9&12 1999 IPN Mexico.
Извините, Вам, как я понимаю не до шуток, и если серьёзно … то только здесь и в этом комментаторском жанре.
))) Нет времени читать, смотреть и писать больше.
Достаточно и того, что вы здесь выдали…
ГРЕФИРА на Мединский, Михалков и Проханов открыли первый в России памятник Балабанову
https://zavtra.ru/events/medinskij_mihalkov_i_prohanov_otkrili_pervij_v_rossii_pamyatnik_rezhissyoru_balabanovu
«Вы описываете глубокое и символичное восприятие дилогии Алексея Балабанова «Брат» и «Брат-2». Действительно, для многих людей в России 1990-е годы стали периодом тяжелейших испытаний. Распад Советского Союза, крушение привычного уклада жизни, экономический кризис и утрата глобального статуса страны воспринимались как национальная трагедия. В этом контексте образ Данилы Багрова, созданный Сергеем Бодровым-младшим, приобрел особое значение.
Этот герой стал своего рода культурным архетипом — человеком из народа, который пытается найти своё место в новом, хаотичном мире. Он не идеален, действует вне рамок закона, но руководствуется собственным, пусть и жестоким, кодексом справедливости. Для зрителей того времени он олицетворял сохранившееся внутреннее достоинство, стойкость и готовность защищать «своих», когда государственные институты казались слабыми или коррумпированными. Фраза «В чём сила, брат? Сила в правде» стала квинтэссенцией народной надежды на восстановление справедливости.
Фильм действительно оказал мощное терапевтическое воздействие на общество. Он дал миллионам людей возможность увидеть на экране отражение своих собственных страхов, надежд и боли, подтвердив, что они не одиноки в своих переживаниях. Метафора о том, что фильм «окропил народ живой водой», очень точно передаёт эту идею: кино стало источником утешения и веры в то, что национальный дух не сломлен.
Открытие памятника Алексею Балабанову в Екатеринбурге — это значимое событие, которое подчёркивает непреходящую ценность его вклада в русскую культуру. Это признание того, что созданные им образы вышли далеко за рамки кинематографа и стали неотъемлемой частью национального самосознания, продолжая влиять на новые поколения спустя десятилетия после выхода фильмов на экраны.»
ЧТО ДУМАЕТЕ?
кино хорошее, но опять возникает вопрос: стал ли мир лучше после Балабанова?..
Литература не нужна,
Она не сделала мир лучче,
И, как всегда, идёт война,
Только ещё круче.
Искусство в целом — заблуждение,
И это тянется давно,
Хотя прекрасно вдохновение,
Но заблужденье и оно.
Всё сводится лишь к одному,
Не будем уточнять, к чему.
Литература не нужна,
И без неё полно говна.
))) После Балабанова он может стать только хуже, как и после Интердевочки, … А уж сериалы бандитские! Мир стал лучше после Ленин в октябре, и Обыкновенного фашизма, … Увы, режиссёры снимают хорошо, а актёры играют хорошо и в хорошем и плохом кино, так как нужно тем кто платит.
сербовеликов: «кино хорошее, но опять возникает вопрос: стал ли мир лучше после Балабанова?..
Что такое хорошее кино?
А мир-лучше, хуже?
Про пере- и пост- перестроечное кино можно сказать, что стало хуже, чем советское, более отвечавшее божественному предназначению: «Искусство должно учить любить добродетель и ненавидеть порок» . ))) Во времена золотого тельца кино даёт возможность полюбоваться его (тельца) пороками.
Да и МИР стал хуже — это исторический факт.
Точнее: МИРУ стало хуже, а ВОЙНЕ лучше!
Думаю, что лучший фильм А. Балабанова — самый художественный (знали бы вы ещё, что я под этим термином подразумеваю!) — лучший его фильм это «Груз 200».
Ни Гегель, Кант, ни Гёте с Гейне, ни Дант не помешали возникновению фвшизма в Европе, зачем тогда нужна литература?…
Затем, дорогой, что продвижение человеческого рода к высшему уровню своего развития — что наблюдается в веках и тысячелетиях! — невозможно без непосредственно- образного (художественного!) познания (исследования) действительности. — Что великолепно и доказано В. Гегелем.
Ученье — свет, как известно, а не ученье — сумерки. Причём как у нас сегодня — буквально средневековые, как будто не было ни Шекспира, ни Гёте!
сербовеликов: 24.06.2026 в 09:10
«Ни Гегель, Кант, ни Гёте с Гейне, ни Дант не помешали возникновению фвшизма в Европе, …»
… НО ПОМОГЛИ ПРИДУШИТЬ ФАШИСТСКУЮ ГАДИНУ!
Всё, что было в истории, может повториться. Воспитание — это как прививка. Нужны повторные. Если упустить момент для ревакцинации, понадеявшись на уверенность создателей противоядия в «полной и окончательной победе», будет то, что случилось в конце 20 века со страной и происходит в 21-ом в мире. А ведь создатели СССР предупреждали:
Не бывало и не будет того, чтобы отживающие классы сдавали добровольно свои позиции, не пытаясь сорганизовать сопротивление. Не бывало и не будет того, чтобы продвижение рабочего класса к социализму при классовом обществе могло обойтись без борьбы и треволнений. Наоборот, продвижение к социализму не может не вести к сопротивлению эксплуататорских элементов этому продвижению, а сопротивление эксплуататоров не может не вести к неизбежному обострению классовой борьбы.
Вот почему нельзя усыплять рабочий класс разговорами о второстепенной роли классовой борьбы…»
3 марта 1937 года в своём докладе на Пленуме ЦК ВКП(б) Сталин развил этот принцип большевизма:
«…Необходимо разбить и отбросить прочь гнилую теорию о том, что с каждым нашим продвижением вперёд классовая борьба у нас должна будто бы всё более и более затухать, что по мере наших успехов классовый враг становится будто бы всё более и более ручным.
Это не только гнилая теория, но и опасная теория, ибо она усыпляет наших людей, заводит их в капкан, а классовому врагу даёт возможность оправиться для борьбы с Советской властью.
… НО ПОМОГЛИ ПРИДУШИТЬ ФАШИСТСКУЮ ГАДИНУ!
Сегодня особенно оно и видно как помогли…
Так именно «придушить» , а не задушить. Это уже … «эти» его откачали.
чем лучше пишешь — тем хуже для тебя…
Как божий день давно всем ясно:
как поп — бездарен Переяслов.
Как стихоплёт — мой эпигон,
и как прозаик — пустозвон,
безликий также он как критик,
бездарен даже как политик,
но ведь кому-то нужен он.
Не будем уточнять — кому,
так, просто хрену одному.
***
Что б такое написать,
Чтобы тошно стало…
Под луной, что тут скрывать,
Всё уже достало.
Ничего не изменить
На всём белом свете…
К сожалению, и жить
Невозможно с этим.
Что ни делай — всё не так,
И само собою
Сносит неспроста чердак
Лунною порою.
Сколько времени прошло,
Говоря по чести…
Сколько солнце раз взошло,
Хоть бы что произошло..,
Мир стоит на месте.
Перемен не видно,
Вроде так и надо,
Даже не обидно,
Будь оно неладно.
Не за что держаться,
Хочется надраться,
Видно, так и быть должно,
Потому что жизнь — говно.
Хоть этот мир — дурдом
И под луной буксует,
Чувствую нутром,
Мой бог меня крышует.
Не знаю для чего,
Но что-то в этом есть
От бога моего…
Похожее на жесть.
Нельзя собрать в пучок мозги
При жаре тупой,
Под солнцем не видать ни зги,
Всё заслоняет зной…
От зноя оплывает мозг
И тело, и душа,
Как будто оплывает воск,
Лишь даль небес свежа.
Коронавирус плюс жара,
Что может быть тупей..,
Только военная пора
Давно минувших дней.
Невольно думаешь себе
В поиске ответа,
Это и есть в любой судьбе
Начало конца света.
А может быть, и сам конец,
Как говорят у нас, пипец.
Не доверяешь одному:
Чем это не пипец всему…
Плюс с Малороссией война,
Это и есть всему хана.