Автор: Ровно 100 лет назад в этот день остановилось сердце революционера, которого большинство моих лево-либеральных знакомых плотно ассоциирует не с Революцией, а с бездушным аппаратом репрессий госмашины, уклонившейся вправо. Также Феликса навсегда приватизировали никак не связанные с его политической миссией последующие силовики, наследующие имперскую жандармерию и охранку, а никак не ВЧК страны Советов.
Сто лет назад ушёл из жизни человек, которого история превратила в символ. Но символ этот за прошедшее столетие многократно переписывался и присваивался теми, кто был далёк от его собственных политических убеждений.
Сегодня имя Дзержинского нередко используют как знамя государственные силовые структуры, апеллирующие к преемственности «органов». Однако подобная преемственность вызывает серьёзные вопросы.
Феликс Дзержинский был не чиновником охранительного государства, а профессиональным революционером, посвятившим свою жизнь борьбе против самодержавия, царской политической полиции, тюрем и ссылок. Он прошёл через десятилетия преследований, каторжных условий заключения и подполья. Именно репрессивная машина старого порядка, против которой он боролся, подорвала его здоровье задолго до последних лет жизни.
Дзержинский принадлежал поколению людей, которое видело свою задачу в защите революции и строительстве нового общественного строя. Можно по-разному оценивать методы того времени и деятельность созданной им ВЧК, но исторический контекст принципиален: для него это был временный вынужденный вектор проекта социальной революции, а не самоцель и не культ силового аппарата.
Поэтому особенно парадоксально наблюдать, как сегодня его образ всё чаще становится элементом официальной символики государств, чьи политические и социально-экономические основы трудно назвать продолжением Октября. Имя революционера оказывается встроено в систему, стоящую на защите порядка, основанного на частной собственности, социальном неравенстве и интересах государства как такового, а не на идее мировой социалистической революции.
Память о Дзержинском заслуживает освобождения от подобных позднейших наслоений. Он был прежде всего революционером, человеком своей эпохи, убеждённым коммунистом, а не универсальным символом любой спецслужбы, существующей под теми или иными государственными знамёнами.
Через сто лет после его смерти важно помнить не только бронзовый памятник или ведомственный миф, но и живого человека, здоровье которого было искалечено репрессиями старого режима, человека, посвятившего жизнь борьбе против той самой политической системы, чьи черты многие сегодня вновь готовы объявить образцом государственной доблести.
История не должна превращаться в удобный склад символов. И память о Феликсе Дзержинском заслуживает того, чтобы её рассматривали во всей сложности его эпохи, а не через призму политических потребностей сегодняшнего дня.
Алёна АГЕЕВА
От редакции: Хороший заголовок! И хоть сразу же есть, с чем основательно поспорить (лично я не вижу «уклона вправо» в борьбе посредством «бездушного аппарата» НКВД с право-троцкистским блоком, контрреволюционные намерения которого подробнейше изложил Вышинскому в Доме Союзов получивший от Ленина кличку «Балаболка» Бухарин в 1938-м), но главное-то схвачено. Причём буквально сегодня же прошло характерное «молитвенное стояние» (как обозвал всё подобное один АКМовец по кличке Немец) именно у памятника Дзержинскому в Музеоне. Три диванные «компартии» — ОКП, ТР и РКРП, — требовали в очередной раз вернуть памятник на Лубянку. Всех набралось человек 15, не более.
А почему только этот и только на Лубянку, малахольные? Что, вас повидавший Нью-Йорк памятник-Сталин с отбитым носом — не беспокоит в этом же Музеоне? Не вопиет об отмщении?
И тут-то я понял, насколько это бессильно, управляемо и смешно — все ритуальные, по датам стояния у памятников с флажками. Куда бы памятник буржуи ни сослали — за ним последует эта секта пешеходных «подфлажников», нет более управляемой ниши теперь, чем такие, поддержавшие этих же буржуев войну в 2022-м Zooмунисты — ибо это и есть то будущее, что они себе «завоевали» паскудной лояльностью по главному вопросу… Голоса их сравнялись потому с голосами советов ветеранов, увы. А ещё в «проклятых десятых» были слышны и не по «красным» датам только. Это давно не только не революционизирует масс, это отвращает самих сторонников диванных форматов «партийности» от того минимума политической коллективности, в который они таким вот незамысловатым образом включены.
А ведь была и публичная битва за памятник на Лубянке — в августе 1991-го не нашлось ни десятка, ни сотни коммунистов (причём некоторые их тех свидетелей вандализма триколорных — состоят в РКРП, в ОКП, недавно там лидерствовали). А потом, ещё до войны, в 2020-м Собянин решил поиграть в демократию: через «Активного гражданина» проводил якобы опрос, какому быть памятнику на Лубянке. Как альтернативные варианты — были очевидные «манекены», один из которых Александр Невский. Который, по замыслу рулевых процесса, должен был «пережать» Дзержинского.
Отвлекаясь от обеих исторических персон, ловим тот самый, упомянутый выше цимес — не конкретная личность интересовала власти Москвы в данном случае, но некий ореол ожиданий, в который уже и вписывается конкретный памятник. Невский потому был подсунут как «равный» (хотя ничего его с местом не связывало), что воплощал как раз то, во что должен был при капитализме (и дальнейшем регрессе в феодализм) трансформироваться образ Железного Феликса. Которого усилия по борьбе с контрой — не просто проявление силы или коварства (а расследование первых дел белого подполья требовало и того и другого, причём в опережающем режиме), но воли по защите революции, юного, ещё только местами крепнущего социализма.
Места эти ассиметричны в понимании нынешних силовиков и силовигархов — ведь и проблему беспризорности решал всё тот же Феликс, но уже не Железный, а, как Ленин, который «к друзьям милел людскою лаской, к врагам вставал железа твёрже»… Вот всё это, диалектическое, не в состоянии понять в Дзержинском те, кто пытался манипулировать общественным мнением москвичей и заставить выбирать меж предельно далёкими, несопоставимыми личностями Невского и Дзержинского. Когда голосование стало явно не в пользу Невского, придурковатый в своей показной весёлости мэр «своим авторитетом» (так и выразился) отменил дальнейший его ход… «Взял на себя» все моральные издержки.
Ну, кто так делает? И зачем?
А вот всё за тем же. Убрать исходный памятник Железному Феликсу с Лубянки (которая была его имени лишена уже после вандализма), «оскопить» площадь (как выразился Проханов), чтобы поставить копию этого памятника то ли у разведшколы (СВР), то ли у Академии ФСБ (кажется) на Юго-Западе, что не суть важно… Подлинник томится в политической ссылке, в «красном» гетто Музеона, зато на фоне копии фотографируются процветающие на теме патриотизма пацанчики в недешёвых пинжачках от Армани, чуть хуже, чем у Бонда в последней серии.
Нет-нет, вымаливать у сильных мира сего плакатиками возвращение подлинного памятника на место — удел розоватой политкорректной массовки силовигархии, Митиных, Зоммеров, Лакеевых. Наш Феликс, как тот медный всадник, сам придёт в час икс!
Памятник этот без социализма — без постамента, выходит, некуда ему становиться. Когда придёт революционная ситуация, тогда и Феликс рассмотрит предложение вернуться на Лубянку. Только там и духа силовигархии уже не должно быть.
Д.Ч.
Ф.Э.Дзержинский спас сотни тысяч, а возможно и миллионы бездомных, беспризорных детей. Не он один, разумеется. Но когда леберастня, которая очень любит слезинку ребёнка, кудахчет о репрессиях, то забывает об этом факте. СОветская власть не только не бросила на произвол судьбы миллионы детей, пострадавших от мировой и Гражданской войны, но и помогла им стать достойными людьми. И если бы не Дзержинский и большевики, то не было бы и Победы в ВОВ.
Вообще леберастню отличает, помимо лицемерия, невежество и ограниченность.
В чём советская власть ошиблась, так это в своей вере в то, что из любой гопоты, из любых отбросов можно сделать людей. Вот, сделали. И они отблагодарили Советскую власть просто «по-царски» .
Взять ту же эйдельман, или сбежавшую элитку.
Свинья рано или поздно хрюкнет. Свиное рыло рано или поздно вылезет.
Меня наверняка спросят: а как отличить свинью от человека? Или дело тут в генетике.
Да не в генетике. Просто, если человек не чтит традиций, пренебрежительно относится к истории своей страны, значит, он плюёт прежде всего на своих близких. Кто он или она после этого?
А если в семе не привили эти основы, то что это за семья?
И вот, если начать разбираться, то может обнаружиться очень много интересного. Как, например, в вашем материале о семейке михалковых.
А нас всё пытаются убедить в том, что в НКВД сидели одни подонки, садисты и дураки. Видимо, товарищи там действительно не справились с объёмом работы. Иначе как объяснить тот факт, что проросли такие, как эйдельман ?