Декоммунизация’90-94 и Гавриил Попов

Любопытна история этой фотографии, которая нынче не менее ценна, чем фото водружения знамени СССР на рейхстаге в 1945-м. В 1994-м, в День Победы в нашей, уже капиталистической, столице было труднее удержать это героическое знамя социализма, чем поднять его в Берлине 49 лет назад! На фотографии отразилась уже завершившаяся в своих двух этапах контрреволюция 1991-1993, которую информационно готовила пятилетка перестройки, начатой Горбачёвым весной 1985-го вроде бы по принципу «демократизации», «больше социализма», «светом ленинских идей».

Итак, 9 мая 1994 года ветеран Великой Отечественной войны Виктор Ефимович Никитенков, бессменный участник всех антиельцинских манифестаций «Трудовой России», в одиночку пришёл с флагом страны-победительницы на Поклонную гору в Москве…

«Предатель!» — кричит отставной полковник одному из демонстрантов-дерьмократов, пришедших в 1994-м году на Красную площадь с требованием «покончить с коммунизмом», он его помнил в лицо. Гвардии полковник советских танковых войск Виктор Ефимович Никитенков, ветеран Вооружённых Сил СССР, кавалер орденов Отечественной войны I степени, Красной Звезды, медалей «За отвагу» и «За боевые заслуги», участник обороны Заполярья, участник взятия Берлина и Кёнигсберга, получивший семь (!) ранений (в том числе 3 раза — тяжёлых) в боях за Советскую Родину — и какой-то антисоветчик в крутой кожанке (вероятно, потомок кулака или белобандита, начинающий «новый русский»), пытающийся ещё ему что-то доказать об «ужасах» советского режима…

В профиль Виктор Ефимович немного напоминает Варраву, героя Василия Ланового из «Офицеров». Здесь всё противостоит: советская парадная военная форма и кожаночка «бизнесОвая», мимика. Над Кремлём, отмечу, реет триколор, как при Ельцине, ещё не штандарт президента, как при Путине (это уже монархия какая-то).

Ветерана обступила толпа беснующихся обывателей-демоублюдков с криками: «Убери тряпку!» Подчёркнуто агрессивно и подчёркнуто на «ты» обращаясь к ветерану. Да-да, через миллионными тиражами выходящую прессу Александр и Егор Яковлевы, другие «прорабы перестройки» накачали интеллигенцию и ближайшие прослойки антисоветчиной так, что в формулировках демкИ уже не стеснялись. Ельцин в 1993-м научил их танками, как надо говорить с «совками».

Однако крепкий в свои немолодые годы ветеран отстоял своё и наше Знамя. Толпа неохотно, но расступилась. Их флагом (ранее — «ДемРоссии») тогда был триколор, кстати — вот так (справа) изображённый в Центральном музее Вооружённых сил СССР на центральной мозаике в 1975-м счастливом году. Неслучайно рядом с разорванными оковами царизма.

Когда сегодня те же самые, прежде идейно-триколорные обыватели-новороссы (от «Новой России», как кремляди в 90-х стали называть российский осколок СССР с подачи Ельцина), послушные быстроменяющемуся политическому тренду, захлёбываются от восторга «дедой и Победой», превращают символы Победы в модный аксессуар, при этом даже не помнят не только благодаря чему, но даже вопреки чему мы победили (не говоря уже про имена героев той Великой Отечественной и её периодизацию, понятия не имеют о десяти сталинских ударах) — нет ничего пошлее и отвратительнее. Потому что это — продажа последнего, неотторжимого от советского народа наследства, продажа «своим», на наших глазах выросшим и завладевшим властью буржуям — прежде недосягаемого, враждебного для них, святого и одновременно революционного!

Ведь отвоёвывала Красная армия с 1941-го по 1945-й не землю для будущей приватизации и эксплуатации её населения здешними буржуятами — она отвоёвывала право советского народа строить здесь далее коммунизм. РККА отбивала у интервентов и их коллаборационистов (власовцев, бандеровцев, казаков-красновцев) завоевания Великого Октября — деятельную дружбу народов, возможности саморазвития за счёт поддержки государства рабочего класса. Товарищ Никитенков сотоварищи защищали подразумеваемое уже как очевидное и беспрекословное в СССР бесплатное образование, бесплатное здравоохранение, тот подлинный интернациональный социализм, который пытались своим зверским террором смести национал-«социалисты», антиподы большевиков.

И никто уже не вспоминает в пылу нынешней, внезапно с 2022-го обнаруженной «сопричастности», что только благодаря таким вот ветеранам, как Никитенков, с Красным флагом на Красной площади не робевшим в кругу демофашистов начала 90-х, мы всё ещё празднуем победу не Антигитлеровской коалиции во Второй мировой, а именно СССР в Великой Отечественной. И вообще празднуем, к слову сказать.

Впрочем, по мне — триколорные венки у могилы Неизвестного солдата выглядят как историческое надругательство над памятью советских воинов, поскольку флажок сей был по ту сторону в Великой Отечественной, в РОА, и факт это общеизвестный. Впрочем, и историческая искренность новорусской буржуазии тут есть: «спасибо деду за победу» говорит первым голосом в период оцепленности Александровского сада, недоступности его «простым смертным», не рабочий класс, а господа кремлёвские миллиардеры, то есть внутренний для советских смысл-то Победы обнулён.

Виктор Ефимович Никитенков был сбит иномаркой у подъезда своего дома в 1998 году при переходе дороги в строго положенном месте. Естественно, что сбивших ветерана так никто никогда не нашёл, и думается, не искал. Времена были — сами помните, какие. Кто платит, тому менты и служат, а тут никаких «зелёных» бонусов не светило — напротив, сбившая сторона могла приплатить, лишь бы не искали, лишь бы замяли. Какой с «ментов поганых» (как их тогда не случайно прозвали — аж менять название Медведеву пришлось) спрос?

Между тем эти самые настроения, поддерживаемые сверху из Кремля, конечно, отображались и в других событиях ранее (эти события комментировали в Москве появившиеся в 1994-м уличные пластиковые таблички «под малахит» — про «возвращение исторических названий»). Социум накачивался ненавистью ко всему советскому изнутри, а вовсе не извне — благодаря таким «разноуровневым» деятелям, как Ельцин, Явлинский, Новодворская, Солженицын, Шафаревич, Резун… Имён этих можно десятки тут написать, но они уже канули в Лету.

Удар Гавриила Попова и Моссовета по большевикам в топонимике

5 ноября 1990 года, совершенно точно — к 7 ноября, к празднику Великой Октябрьской социалистической революции, — произошло самое масштабное в его истории переименование станций Московского метрополитена им. В.И.Ленина, а заодно и столичных площадей и улиц. Словно в Москву вошли Власов, Краснов, Колчак, Деникин и Юденич одновременно. Сия образная подсказка неслучайна: избранный демократически мэр (на западный манэр — где президент, там и мэры) Гавриил Попов был тогда настолько горячим поклонником генерала Власова, что аж книгу ему посвятил, воображая того, от большевиков умученнаго, общественным обвинителем всея КПСС и, конечно же, «сталинщины».

Президиум Моссовета утвердил соответствующее постановление Комиссии по культуре, искусству и охране исторического наследия. Впервые избранная в эпоху «освободительной» перестройки Михаила Горбачёва на альтернативных выборах новая администрация города решила избавиться от советских названий, не спрашивая об этом население столицы — хотя времена были демократические, референдумы по любому поводу объявляли. Кстати, в числе тогда избранных депутатов Моссовета был нынешний политзаключённый Борис Кагарлицкий*, на тот момент известный по «делу НКПСС» (Неокоммунистической партии Советского Союза) член Марксистской платформы в КПСС, в которую помимо него входили Алексей Пригарин (потом — лидер РКП-КПСС) и Александр Бузгалин (недолгое время член ЦК КПСС даже).

В один день накануне 7 ноября 1990 года переименовали 10 станций метро, названных в честь революционеров. Дзержинская стала Лубянкой, Проспект Маркса — Охотным рядом, Площадь Свердлова — Театральной, Калининская — Александровским садом, Ленино — Царицыно, Щербаковская — Алексеевской, Горьковская — Тверской, Площадь Ногина — Китай-городом, Кировская — Чистыми прудами, Ленинские горы — Воробьёвыми горами.

При этом некоторые совсем новые, недавно открытые станции сохранили советские названия — например, Площадь Ильича, Марксистская и довоенная Кропоткинская (изначально — Дворец Советов), хотя их тоже планировали переименовать. Видимо, и в Моссовете были прения, были заступники у станций, носящих революционные имена. Возможно, тот самый Борис Юльевич Кагарлицкий*…

Этим же решением сменили названия 6 площадей: площадь 50-летия Октября вновь стала Манежной (хотя в таком, освобождённом от домов под демонстрации виде — она была именно 50-летия Октября), Свердлова — Театральной, Дзержинского — Лубянской, Колхозная и Малая Колхозная — Сухаревской, площадь Белорусского вокзала — Тверской заставой. Площадь Ногина — стала Славянской уже в 1992-м, когда вместо бюста Ногина (запрятанного под землю, в метро) на ней воздвигли памятник Кириллу и Мефодию работы скульптора Клыкова (на постаменте указано, что установлен памятник на пожертвования одного из членов стерлиговского Клуба молодых миллионеров и Русского национального банка, коего потом след простыл). По загадочному совпадению он же менял отделку фронтона Моссовета, когда тот стал мэрией — вместо герба СССР налепил там золота побольше и змееубивца посередь. Позже значительно, в 2004-м этот же скульптор сваяет угрюмый монумент в Иркутске — Колчак-с…

Переименовали 20 центральных улиц и проспектов: улица 25-го Октября стала Никольской, Куйбышева — Ильинкой, Разина — Варваркой, Калинина-Воздвиженкой, Дзержинского — Большой Лубянкой, Фрунзе — Знаменкой, Кирова — Мясницкой, Кропоткинская — Пречистенкой, Горького (от Манежной площади до Белорусского вокзала) Тверской, Карла Маркса — Старой Басманной, Чкалова — Земляным валом, Суслова — Аминьевским шоссе, Устинова — Осенним бульваром, проспект Калинина — Новым Арбатом, Проспект Маркса вновь разделился на три улицы: Охотный ряд, Театральный проезд и Моховую. Пионерские пруды стали, как и были до революции, Патриаршими. Малый Пионерский переулок — соответственно, Малым Патриаршим переулком.

Поэтому не спрашивайте, откуда к нам «внезапно» пришла контрреволюция августа 1991-го: шла она, подступала постепенно. Причём изнутри, из Кремля, отравляя антисоветчиной ближайшие площади, и, что характерно, никаких протестов москвичей эта декоммунизация топонимики не встретила. Как и власовский флаг вместо советского, как и выход позднее реабилитирующей генерала-предателя книги Гавриила Попова о Власове (ниже можете посмотреть, как неуклюже он оправдывался за неё у ещё одного нынешнего иноагента, находясь в гостях у него, где он и «Момент истины» снимал — территория бывших дач КГБ в районе Внуково) — её даже переиздавали несколько раз, поскольку стало всё можно, тотальная переоценка шла.

Вроде бы только буквы на стенах поменяли, но в итоге — девальвация самой человеческой жизни, а как следствие — депопуляция, продажа «человеческого материала» на войну — вполне официальным порядком, да ещё с широкой рекламной кампанией этой купли-продажи. Торжество товарности в самой расчеловеченной её форме, в форме непосредственного, физического расчеловечивания: обмен жизни на посмертные денежные и орденские знаки… А начиналось — с названий улиц, площадей и станций метро, да-да.

P.S. А товарищ Никитенков в том же году участвовал в акции «Трудовой России» (в которой состоял и был активистом) под названием «Русский редут » на Тоцком полигоне (том самом, где прошли первые испытания атомной бомбы, кстати). Виктор Анпилов сотоварищи громко выступали тогда против совместных российско-американских учений в сентябре 1994 года в Оренбургской области. Интересно, нынешние оракулы официозного триколорного патриотизма (к которому пристегнули и красное знамя, вторым порядком) — где тогда были, чем занимались? Приватизационные взятки в питерской мэрии через сечинский портфельчик от «тамбовских» (ОПГ Кумарина) получали? Или всё же через миллерский кабинетик шли финансовые потоки?

Евгений ИВАНОВ

---

*признан в РФ иноагентом