Автор: Память о философах нужна не для юбилеев. Она нужна для того, чтобы в эпоху шума и страха не забывать думать. Сегодня исполняется 55 лет со дня смерти Дьёрдя Лукача — одного из тех мыслителей, к которым я возвращаюсь всю жизнь.
Когда-то, студенткой философского факультета, я читала его трудно, медленно, и не всегда понимала. Его книги требовали не согласия, а работы мысли.
Тогда мне казалось, что философия — это прежде всего мир текстов, категорий и бесконечных споров о правильных интерпретациях рефлексии на окружающий космос. Но годы политической борьбы, общественной активности и наблюдения за тем, как людоедски устроен современный мир, заставили меня иначе взглянуть на Лукача. Сегодня я вижу в нём не только философа, но и человека, который всю жизнь пытался противостоять превращению человека в вещь.
Лукач писал об овеществлении — о том, как капитализм превращает человеческие отношения в отношения между товарами, цифрами и функциями. Полвека спустя эта мысль звучит даже острее, чем в его эпоху. Мы живём в мире, где стоимость нередко оказывается важнее достоинства, где рейтинги подменяют репутацию, а эффективность — человечность.
Но особенно важным мне кажется другое. Лукач принадлежал к поколению людей, которое пережило мировые войны, революции, контрреволюции, фашизм и надежды на освобождение человечества. Он понимал историю не как череду случайностей, а как пространство человеческой ответственности. История для него была не судьбой, а практикой.
Наверное, именно поэтому сегодня, когда мир снова погружается в логику вооружённых конфликтов, милитаризма и дегуманизации, мне хочется вспомнить Лукача не как догматика и не как классика на книжной полке, а как мыслителя человеческой целостности.
Быть марксистом в XXI веке для меня означает не поклоняться прошлому и не искать оправдания насилию. Напротив, это значит сохранять верность той идее, что человек не должен быть средством ни для прибыли, ни для государства, ни для войны. Что освобождение невозможно через расчеловечивание. Что подлинная историческая перспектива начинается там, где заканчивается культ силы.
Лукач ошибался во многом. Как ошибаются все люди, которые пытаются участвовать в истории, а не наблюдать её со стороны. Но его главный вопрос остаётся живым: способен ли человек увидеть за хаосом событий целое и взять на себя ответственность за будущее?
Спустя 55 лет после его смерти этот вопрос звучит не менее тревожно и не менее актуально.
Алёна АГЕЕВА
От редакции: Мало кто даже из знатоков основополагающих работ Лукача знал до недавнего времени, что он именно с практики, как все видные революционеры-теоретики, начинал. Причём в недолгий период Советской власти в Венгрии при Беле Куне (что проживал, кстати, и в Томске, как Бакунин ранее) он, будучи ещё не философом, а комиссаром, командовал вооружёнными людьми — примерно батальоном. В этом он не только не отличался от Ленина, в Первой русской революции вместе с Троцким наделавшим немало чисто военно-командных и пропагандистских в рядах солдат ошибок (которые сам же потом детально разобрал для «Государства и революции»), но и от Энгельса не отличается, который командовал имеющими артиллерию баррикадниками, и опыт в военном деле имел существенный.
Тем не менее, за пределами отведённых им Историей пространств революционных ситуаций, все они становились теоретиками, поневоле… Вернее, как раз по той же воле, которая приводила их в ранге рядовых на баррикады. Умение анализировать собственный опыт для дальнейших революционных усилий, возможно, уже других поколений, умение абстрагироваться от собственной роли в Истории (продуктивное отчуждение) — важное качество! И работы Лукача весьма пригодились в начале нашего нынешнего века, кстати. Когда из несущественной неформальности на книжном рынке, из субкультурных поначалу пространств Фаланстера, марксизм выходил на новые рубежи.
В период почти вымершей революционной мысли и дремучей реакции (после «Голосуй или проиграешь» 96-го, когда количество не просто антисоветской, но антикоммунистической пропаганды было таким угрожающим, что не могло не переходить в качество мыслительного порядка — определяло аполитичность новых поколений), в конце 90-х, когда слово «революция» не боялись произносить разве что немногие анархо-краеведы, кучковавшиеся в квартире-коммуне Олега Киреева (оттуда же родом два фильма — «Пыль» и «Шапито-шоу»), и их старшие товарищи-писатели акционистского поколения вроде Дмитрия Пименова. Вот тогда Лукач ещё как пригодился!
Правда, для кого-то работы его служили просто как переключатель с условного «сталинизма» на не менее условный «троцкизм» (первый вокалист моей второй рок-группы Иван Баранов так вот его книгу странно использовал, лишь как идентификатор). Но не это было важным уже в тот момент: революционный дискурс потихоньку выходил в философские гегемоны. Силами немногих действовавших тогда в публичном поле марксистов (среди которых нельзя не упомянуть нынешнего политзаключённого Бориса Кагарлицкого*) книгоиздание в этом направлении буквально расцветало все нулевые и десятые, счёт изданий пошёл на сотни — по законам критикуемого ими капитализма отвоёвывая аудиторию, прилавки и, наконец, ментальное пространство, то есть Будущее. Так что — Long live Lukach!
Плоды той самой товарности/вещизма мы пожинаем нынче какими-то рекордными урожаями. Товарность, взявшая реванш через так и не побеждённую советской экономикой схему Т-Д-Т, нынче просочилась аж в самовосприятие. То есть самооценка, взгляд на себя — казалось бы самое интимное, живое, что только может быть, мертвечине товарной экономики не подвластное, — продиктованы предельно внешними обстоятельствами, практиками, ментальным давлением «новой нормальности». Причём не только рекрутирующие ценники на человеческие жизни нас окружают на уличных билбордах!.. Люди-товары (не в буквальном плане продающиеся, но, скажем так, котирующиеся) ходят вокруг нас по улицам с надменными лицами, с ощущением превосходства над «серостью». «Умение позиционировать себя» — вот чем они озабочены. Не в прямом смысле, но «подороже себя продать» — практически цель жизни среднего обывателя… Вот от такой напасти — всем Лукача рекомендуем, присоединяюсь.
Д.Ч.
«Что освобождение невозможно через расчеловечивание. Что подлинная историческая перспектива начинается там, где заканчивается культ силы»
Художник-творец так видит, без сомнения, но вот термина расчеловечивание (близкое к нему человеческое отчуждение у Лукача) с позиций диалектического материализма я не понимаю. Всплывают в памяти книга субъективно мыслившего Ницше «Человеческое, слишком человеческое» и «Экономическо-философские рукописи 1844 года» Маркса, когда классик еще гуманист-демократ. Да, отчетливо видны недостатки капитализма, особенно когда алчность и жажда наживы влияют на поступки людей. Но без понимания противоречивости капитализма (где не только минусы) нельзя найти подлинное противоядие.
Хорошая заметка А. Агеевой, сюжетно очень выдержанная — начиная с «эпохи шума и страха» и заканчивая «главным живым вопросом: способен ли человек… ?»
Хорошо сказано, что значит быть марксистом в ХХI веке…
Однако согласен с Леопольдом насчёт «расчеловечивания», я бы вообще выбросил это коротенькое предложение.
Почитайте Лукача, почитайте!
Заглавие, конечно, не ахти — оно очень точно выражает смысл заметки, к чему, вероятно, автор и стремилась, это правильно, но подобные громоздкие заглавия, на мой взгляд, не поэтичны и непривлекательны.
К тому же шипящие буквы аж в трёх словах заглавия производят впечатление ползущей змеи.
ну, это ж не стихи, Александр… вот тут важна идея, а не звук
А-а-а-а-а-а-а… — чешу затылок, Дмитрий. — Я думал, что это стихи… Спасибо, учитель, — чуть было не пропал без вашего наставления.
А если серьёзно, то — я разве про «звук»?
Я — о литературном мастерстве, к которому, как мне показалось, А. Агеева стремится.
Дмитрий: «Умение позиционировать себя» — вот чем они озабочены. Не в прямом смысле, но «подороже себя продать» — практически цель жизни среднего обывателя…»
Да бросьте… Обывателя… — Все мы такие.
Александр, не все. Просто человеку со своими принципами, противоречащими обществу потребления, приходится плыть против течения, его хуже видно. Если еще молод, он неудобен вдвойне, так как может претендовать в большинстве случаев только на исполнительскую функцию (не вещь, но пример капиталистической «свободки»).
Вы, Леопольд, может быть, и не такой, я не знаю, а я такой — «подороже себя продать», без денег же не прожить.
«Я — человек и ничто человеческое мне не чуждо», — кажется, слова Карла Маркса.
Александр, не стоит титанов мысли сводить к обыкновенным людям с их слабостями и пороками. Коль задумываешься о глобальных вопросах современности, помалкивай о мелкобуржуазных интересах. Тогда по большому счету не страшны «медийные деятели, склонные к сплетням и склоке».
А мне, Леопольд, они не страшны и по малому счёту — дело не в страхе, а в товариществе и взаимоподдержке.
Что до Маркса, то, если это действительно его слова (извини, гуглить некогда), — то это он сам, по-моему, сводит себя к «обыкновенным людям», что с моей точки зрения совершенно правильно.
Грефуня: Фраза «Я — человек, и ничто человеческое мне не чуждо» принадлежит не Карлу Марксу, а древнеримскому комедиографу **Публию Теренцию Афру**. Впервые она прозвучала в его комедии «Самоистязатель» (лат. *Heautontimorumenos*), написанной во II веке до н. э. В оригинале на латыни она звучит так: *«Homo sum, humani nihil a me alienum puto»*{{{
В пьесе эти слова произносит персонаж по имени Хремет в ответ на упрек соседа, что он вмешивается в чужие дела. У Теренция эта реплика носит иронический оттенок, но со временем выражение стало афоризмом, который подчеркивает, что человеку свойственны все человеческие слабости, чувства и поступки. Позже этот афоризм часто цитировался в латинской и других языковых традициях и использовался для выражения идеи единства человеческой природы.
Таким образом, Карл Маркс не является автором этого изречения. Оно восходит к античной римской литературе и связано с именем Теренция.{{{ человек и ничто человеческое мне не чуждо — Рувики …
Турчин: «извини, гуглить некогда»
Александр, я получил ответ за секунду. Обычный поисковик даст кучу ссылок. ГигаЧат их сам просматривает и лепит вполне релевантный ответ.
Но человеческого столько разного качества, то чтобы на основании такого ответа, судить о человеке надо знать контекст.
«…я получил ответ за секунду»
А сколько минут формулировал вопрос? В науке, как известно, главное — правильная постановка вопроса.
«А мы всё ставим каверзный ответ
И не находим нужного вопроса» (К слову)
Турчин: «а сколько минут формулировал вопрос?»
Копи -> паст самой фразы оказалось достаточно.
«А мы всё ставим правильный ответ
И не находим нужного вопроса»!
Александр Турчин:
«А мы всё ставим правильный ответ
И не находим нужного вопроса»!
))) В чём различие наук? В том какие вопросы перед ними ставят.
В гуманитарных науках к естественно-научным «как?» и «почему?» добавляется мучительное «ЗАЧЕМ?»
Пардон, господа-товарищи, не могу не восхититься ответом Грефиры на копи-паст:
Это строки из песни «Письмо» (также известной по первой строчке как «Корабли»), написанной Владимиром Высоцким. В оригинале вторая строка звучит немного иначе: «И не находим нужного вопроса».
(ВВВ — что ей не понравилось? Звучание ей никто не задавал)
В этих строках заложен глубокий философский смысл, который часто цитируют в отрыве от остального текста. Автор говорит о том, что люди часто стремятся дать единственно верный, «правильный» ответ, следуя общепринятым нормам, правилам или догмам. Однако в этом стремлении они забывают о главном — о необходимости сначала задать себе правильный, осмысленный вопрос.
Высоцкий противопоставляет два процесса:
Поиск ответа: это действие, направленное на решение уже существующей задачи. Оно подразумевает, что вопрос уже задан и понят.
Поиск вопроса: это более глубокий, рефлексивный процесс. Он требует честности с самим собой и умения посмотреть на ситуацию под новым углом.
Смысл этих строк в том, что без верной постановки проблемы любое, даже самое правильное решение, может оказаться бессмысленным или привести не туда. Человек может всю жизнь давать «правильные» ответы на ложные или неважные для него вопросы, так и не обретя подлинного понимания себя и мира. Это высказывание стало афоризмом о важности самоанализа и критического мышления.
Увы, в многочисленных проектах поисков одарённых детей превалирует шоу технологии поиска «умников и умниц».
Причём последних всё больше: девочки усерднее в запоминании ответов.
))) Женщины вообще склонны больше … огрызаться, т.е. уверенно выдать готовый ответ из своей базы знаний, прежде чем подумать.
Молодец твоя «Глефира», Виталий! В целом верно трактует, на мой взгляд, диалектику познания человеком внешнего и внутреннего мира, правильно ставит проблему глубины этого процесса.
Только эти два цитируемые мной стиха не из «Кораблей» — это заключительные строки стихотворения «Мой Гамлет».
Доверяй, но проверяй! — Народная мудрость. — Ибо не ошибается только тот, кто ничего не делает.
Что до поднятой тобой проблемы различия наук по тем вопросам, что перед ними ставятся, — твое суждение представляется мне не совсем верным.
«В гуманитарных науках к естественно-научным… добавляется…»
Выходит, что гуманитарные науки неестественны. Это не так. Гуманитарные науки гораздо естественней для человека, чем, скажем, технические. Всё живое, ты знаешь, стремится жить и размножаться, в идеале — стремится к бессмертию. Изобретение средств массового уничтожения — вот это противоестественно.
Зачем же человечество производит эти самые средства? Почему?
Тут всем всё давно ясно, как море: потому что классово-антагонистическое общество, как совершенно научно заметила надысь в своём материале по Лукачу А. Агеева, по своей сути людоедское.
Перед всякой наукой стоят вопросы «как» и «отчего». Наука она и есть наука. Это — как один молодой рядовой эсвэошник, выходящий из госпиталя после ранения и вновь отправляющийся на передовую, на мой вопрос «И каковы же твои впечатления от войны?» ответил:
— Да никаких. Война как война.
Турчин: «Молодец твоя «Глефира», Виталий!»
))) Александр, во-первых, «ГРЕФира» — моё только название. Проверил в интернете — не встретил пока такое …))погоняло для ГигаЧата от Сбера.
Во-вторых, главное в моих комментариях на тему вопросов и ответов не откуда две строчки, Вами приведенные, а то, что ИИ «разобрался» в глубокой разнице между найти нужный ответ в поставленной задаче и рассмотреть правильность её постановки. Кстати, современные задачники по математике и физике полны небрежностей в формулировках условий задач. В наше время, такое было крайне редко.
В-третьих, Александр, если Вы читали внимательно мои комменты, связанные с темой ИИ, то в них постоянно подчёркивается вспомогательный характер компьютерной стряпни и необходимость её осмысливания и проверки. ))Да и сама Грефира на это указала в своём ответе на вопрос о её «природе».
))) В-третьих, если цепляться за назидательное «доверяй но проверяй», то вопрос у Высоцкого КАВЕРЗНЫЙ. Глубоко не копал, но ведь не в этом суть.
И, наконец, деление наук на естественные и гуманитарные не я придумал и, по-моему, разный смысл, вкладываемый в слово «естественные» в определении наук и как антоним слову «искусственные» достаточно очевиден.
Да, и вы — молодец, с вашей трактовкой темы ИИ я в основном согласен: это достаточно полезное средство для работы.
Что до буквы «л» в слове «Грефира», то она у меня выскочила по ошибке.
Покопал …
Ответ у Высоцкого — каверзный, вопрос — нужный.
«А мы всё ставим каверзный ответ
И не находим нужного вопроса.»
Тут к поэту есть претензия: ставят обычно вопрос.
))) Но мы всё ищем правильный ответ,
А надо начинать с корректного вопроса.
Копи->паст и в Грефиру
Ответ
Вы абсолютно точно уловили суть проблемы. Это наблюдение — не просто красивая фраза, а фундаментальный принцип, который лежит в основе любого научного, инженерного и даже философского поиска. В современной культуре, ориентированной на быстрые результаты и готовые решения, искусство задавать вопросы оказалось в тени.
А дальше …
))) Ответ Грефиры, как правило, очень пространен, если не касается … «чувствительных общественных проблем». Искусственный модератор (цензор) строг!
Ну у кого крыша не поедет от такого развития рецензии ИИ на пару строк:
«Почему вопрос важнее ответа
Ваша мысль перекликается с идеями многих великих мыслителей. Например, лауреат Нобелевской премии по физике Исидор Айзек Раби на вопрос, почему он стал учёным, отвечал, что его мать, встречая его из школы, не спрашивала: «Что ты сегодня выучил?», а всегда задавала другой вопрос: «Изи, какой хороший вопрос ты сегодня задал?». Именно такой подход формирует исследовательское мышление.»
))) Cудя по всему ГРЕФИРА не лишена этнической комплиментарности
«Ответ конечен, вопрос — нет. Правильный ответ на неправильный или банальный вопрос — это тупик. Он закрывает тему. В то время как корректно поставленный, глубокий вопрос открывает целое поле для исследования. Он может породить десятки новых, более тонких вопросов. Например, вопрос «Какова скорость света?» (на который есть точный ответ) менее продуктивен для развития физики, чем вопрос «Почему скорость света в вакууме постоянна и является ли она предельной во Вселенной?».
Вопрос определяет методологию. От того, как сформулирована проблема, зависит весь дальнейший путь её решения. Если мы спрашиваем «Как заставить этот двигатель работать эффективнее?», мы идём по пути оптимизации. Если же мы задаёмся вопросом «А нужен ли нам вообще двигатель внутреннего сгорания или существует принципиально иной способ движения?», мы открываем дорогу для фундаментальных инноваций (например, в области электродвигателей или водородного топлива).
Смена парадигмы в образовании. Традиционная система образования веками была заточена на передачу знаний и проверку их усвоения. Ученик — это сосуд, который нужно наполнить фактами (ответами). Современный мир требует другого подхода: ученик должен стать исследователем. Вместо того чтобы требовать от школьника выучить дату Бородинского сражения (ответ), гораздо важнее научить его задаваться вопросами: «Какие экономические и политические факторы привели к войне?», «Каковы были альтернативные стратегии у Наполеона и Кутузова?», «Как это событие изменило карту Европы?». В поиске ответов на эти вопросы и формируются подлинное понимание и критическое мышление.
Риск и неопределённость. Поиск ответа — это процесс с известной или предполагаемой целью. Формулировка вопроса — это шаг в неизвестность. Это требует интеллектуальной смелости признать, что ты чего-то не знаешь и не понимаешь. В культуре шоу и быстрых викторин нет места для неопределённости и долгих раздумий над формулировкой. Там нужен мгновенный, уверенный ответ.
Таким образом, смещение фокуса с поиска правильных ответов на умение задавать корректные вопросы — это переход от потребления знаний к их созданию. Это и есть основа для воспитания не просто эрудитов, а настоящих новаторов и мыслителей.»
Оказывается, всё давно известно руководителям перестройки социализма в капитализм. А Греф- продьюСЭР, Грефуни даже разок на каком-то ПМЭФ проговорился где-то так по смыслу: Не надо образовывать народ, им будет трудно управлять. Как всегда за этим следует оправдание: меня не так поняли.
В «создании знаний» главное, по Э. Ильенкова, правильная постановка вопроса.
ну, а кто был на склоне лет непререкаем? в логику троцкизма-хрущевизма Солж попадал как конструктивный критик «сталинщины» с позиций чистейшего, столь актуального после «закрытого доклада»-1956 ленинизма — ему же Ленинскую премию чуть не дали за «Один день»… так что одного Лукача винить в политической близорукости тут смешно.
а Бушин отчего был близким другом Солжа? да по той же причине — этот кафедрально, подражая вождям, балаболящий хам(елеон) очень ловко принимал окраску окружающей среды, у нас тут немало о том феномене/умении любимого писателя Путина писано тем же Евгением Ивановым: https://litrussia.su/2026/04/06/solzhenicyn-on-zhe-vetrov/