«А за дверью — весна»

Плюс газетной работы — новые знакомства с литераторами. Во времена физического существования нашей редакции на Цветном бульваре, в трёхэтажке за «Нашим современником», поэта или поэтессу, а так же публицистов новых — сперва видели воочию, потом печатали. Знакомство в нашей левой комнатке первого этажа, обстоятельная беседа, иногда продолжающее её чаепитие — многое раскрывали, «фэйс-контроль» лишним не был… В этой же комнате иные авторы дописывали свои рукописи, тут же отдавали в набор (сами компьютером не владели) — например, месяца не доживший до войны Небольсин.

Сейчас иначе, сейчас — наоборот. Сперва стихи, потом (и то — иногда) реальность. Виртуализация литпроцесса, знаете ли, почти как в период пандемии. Однако в данном случае, с поразительным попаданием поэтессы в столичную эстетику и даже ритмику с первого раза, потенциал развиртуАла — наверное, есть. Итак, позвольте вам, дорогие читатели, представить.

Светлана Сергеева, член Союза писателей России (Московская городская организация) и Союза журналистов Москвы, действительный член Петровской академии наук и искусств, доктор медицинских наук. Далее её стихи всё расскажут.

Д.Ч.

ЗВЕЗДА АТЛАНТИДЫ

Всё затопила чёрная вода,
И фосфорические в ней сияли скалы -
Над этим бездыханным покрывалом
Явилась мне вечерняя звезда. 

Непостижимая, она цвела
Во мраке ночи первозданной грёзой,
В моей душе до этого беззвёздной
Она угасшие мечты зажгла. 

Она вела, и, забывая страх,
Я тихо шла в мерцающем флюиде,
И утонула в этой Атлантиде
С блаженною улыбкой на устах.


REGRETS

И то ли весна была, то ли осень.
Был вечер и дождь. 
Мы встретились в середине платформы 
в восемь
И пошли, куда так не пойдёшь.
Всё промокло на улице в тёмно-синей
или даже чёрной воде.
В геометрии замоскворецких линий
Мы терялись, не знаю где.
Мы дышали холодными мокрыми снами
Двухэтажных дворов. 
Мы, наверное, были не очень-то нами,
Запаляясь в тени куполов.
Мы смотрели друг другу в глаза и счастливо
Улыбалась души красота.
Мы смотрели, и падали прошлые ливни
То ли с неба, а то ли с моста.
Мы шагали по набережной, гадая
О судьбе по рельефам руки,
И холодные лужи угрюмо встречали
Опрометчивые шаги.
Мы бродили, покуда совсем не погибли,
Как примета начала весны,
И дождём вышивали фонарные нимбы,
Превращаясь в легенды и сны.


С ГОЛУБКАМИ МЯТЕЖНЫХ ЧЕРДАКОВ

Кружись, кружись, дурная голова, -
Веди меня в басманные затоны,
Где кроткая разлита синева,
Повенчанная с колокольным звоном. 

Пусть снова сердце серебрит звонок
Трамвая, и курлычат тише
С голубками мятежных чердаков
Аристократы грёз на скользких крышах. 

Мы баловни судьбы! Усни скорей:
Я жду тебя на лестничной площадке,
Где в кислый скрип проржавленных петель
Подмешан вкус свободы сладкий. 

Как первый вдох открытого окна,
Как тёплый окрик сердца поцелуем,
Так с этой крыши та Москва видна,
Которую мы вместе зарифмуем. 

Твои цвета в палитре майских встреч,
Где губы вязнут в розовых закатах,
Где в подворотнях тают тени плеч
И руки вечно в чем-то виноваты. 

О, милый мой, ты знаешь, что любя
И даль просторнее и Воробьёвы круче,
И синий бланш под глазом у тебя,
Как в небе мая грозовая туча.


ГЕЛЛА ПЕЛА

Ты курил на балконе, смотрел на Тверскую
И оттенка шампанского плавился свет.
Уползала луна, пузырьками бликуя,
Оставляя растянутый облачный след. 

Гелла пела о дивных магнолиях лета,
Хохотал сатана, отражаясь в окне.
Трепетало уютно-бордового цвета
Чьё-то сердце, распятое в чёрной стене. 

Светляки умирали в витых канделябрах
За неоновый шёлк и зеркальный атлас,
На котором отсвечивал вензель "Diabolus"
И, пульсируя светом, обманчиво гас. 

Ты смотрел на Тверскую, курил на балконе,
Растворялась луны золотая печать.
Ты оставил в моей оловянной ладони 
Тёплый след поцелуя, а в сердце печаль.


В СТИЛЕ "БАТТЕРФЛЯЙ"

Я плыла в голубой воде:
Голубой как твои глаза.
Как последняя стрекоза,
Я влетела в пустой бассейн. 

Два искристых моих крыла
На излёте дарили вдох
И волна от удара ног
Баттерфляем меня вела. 

Я летела и был согрет
Каждый мускул за мой маршрут
Под последний отсчёт минут,
За которыми гасят свет.


НА, ОТВАЛИ, МЕЧТУ

Непостижим как внезапный крик
Выключателя электрический клик.
И весь мир был - дверь и стена,
А за дверью - весна
И шагов порхающий стук,
Пока не прилип к потолку
И остался навеки там,
Недоступный другим домам,
Никому,
Даже памяти и уму. 
В ренессансной росе хрусталя
Под латунные ляг вензеля,
Уравновешивая высоту
Словно "на, отвали" - мечту,
За дыхания мерного звук
Заплати облаками разлук
И останься навеки там,
Недоступный другим домам,
Никому,
Даже памяти и уму.