«Когда дворянин хуже собаки»

Мир российского кино всегда был полон не только творческих озарений, но и жёстких закулисных драк. Однако конфликт между Никитой Михалковым и ныне покойным продюсером Марком Рудинштейном стоит особняком. Это была не просто творческая ревность или делёж денег. Это была война на уничтожение, в которой смешалось всё: происхождение, антисемитизм, религия и даже случайный парень с гитарой в ресторане.

Плевок в «Вечерней Москве»

Всё началось с публичной пощечины. Михалков, всегда славившийся афористичными и жесткими формулировками, на страницах «Вечерней Москвы» выдал фразу, которую Рудинштейн не мог простить до самой смерти. Комментируя попытки Марка создать престижный кинофестиваль, Михалков заявил:

«Рудинштейн всю жизнь хотел создать престижный фестиваль, но дворняге породистой собакой не стать никогда».

Удар был рассчитан точно: публично унизить человека, намекнув на его происхождение и статус «выскочки».

Однако палка оказалась о 2 концах. История — дама нервная, и она любит злую иронию. Ровно в тот момент, когда Михалков с высоты своего «породистого» положения мерил других на дворовой аршин, журналисты нашли старую запись. На ней Михалков, ранее посетивший «Кинотавра» (детище Рудинштейна), выходит на сцену и произносит:

«Я был не прав, когда недооценивал фестиваль, — это действительно серьезная работа, хорошая академия кино».

Очевидно, «академия» перестала быть серьёзной ровно в тот момент, когда её создатель попытался шагнуть выше.

Ответ предка: «Лучше дворовой, стремящийся в дворяне»

Рудинштейн не был бы собой, если бы проглотил оскорбление. В передаче Дмитрия Диброва прозвучал ответ. Марк не стал оправдываться за своё происхождение, а перешёл в наступление, ударив по святому — по роду Михалковых.

«Никита Сергеевич, ваш дедушка сам был дворовой. И за заслуги перед родиной получил дворянство, — парировал Рудинштейн. — Так вот, лучше, когда дворовой хочет стать дворянином, чем когда дворянин хуже собаки».

Титул, полученный за заслуги, и врожденное благородство — разные вещи. Этим ударом Рудинштейн показал: выросший в советской элите Михалков не имеет морального права тыкать других в «подворотню».

Именно после этого диалога, по воспоминаниям современников, конфликт перешел в горячую фазу. Михалков, по данным источника, «сделал всё, чтобы задушить» начинание Рудинштейна в Санкт-Петербурге, когда тот попытался организовать новый кинофестиваль.

«Низкие истины» на фоне креста

Почему же Михалков так люто ненавидел Рудинштейна? В книге Евгения Додолева «Казус Рудинштейна» продюсер дает убийственную характеристику, проводя параллель между братьями Кончаловским и Михалковым.

«По природе своей эти люди циники, но Андрон Кончаловский хоть этого не скрывает, — цитирует Додолев Рудинштейна. — Написал «Низкие истины»: дескать, «Смотрите, да, я такой!» А Никита прикрывается религией, ищет в ней себе оправдание, оставаясь при этом абсолютно циничным бизнесменом».

По версии продюсера, под красивой обложкой патриарха и защитника веры скрывается жесткий, а порой и жестокий управленец.

«Он совершенный разрушитель как администратор. Всё, к чему прикасается, просто рушится, потому что людей для него не существует — ни для него, ни для всей семьи»,— утверждал Рудинштейн. В доказательство он приводит даже слова дочери мэтра (Анны Михалковой): «Я своего отца люблю, но меня поражает, с какой жестокостью, как танк, он давит людей».

Еврейский вопрос и Сергей Пенкин

Нелюбовь к себе Рудинштейн объяснял просто и страшно — антисемитизмом. Михалков всегда бил себя в грудь, заявляя, что всё его окружение состоит из евреев. Но, как заметил дирижер Александр Лазарев, это классический маркер: «Если человек говорит, что у него все друзья евреи, знай: он антисемит».

Довольно странная история случилась у Никиты Михалкова с певцом Сергеем Пенкиным. В своей картине «Анна от 6 до 18» Михалков зачем-то уделил Пенкину довольно много времени, причем в уничижительном ключе.

Когда Марк спросил режиссера, почему тот так внимателен к «какому-то певцу», Михалков обрубил разговор с высокомерной фразой: «Я священнику своему не исповедуюсь, а тебе тем более не собираюсь».

Михалков. Гитарный инцидент

Самым ярким портретом Михалкова-человека стал эпизод, не имеющий к фестивалям никакого отношения. Рудинштейн и Никита Сергеевич сидели в ресторане. Парень играл на гитаре. Михалков, будучи «в ударе» (источник указывает, что уже пьяный) и памятуя свой «цыганский» успех в «Жестоком романсе», отобрал инструмент, чтобы показать, как «надо брать аккорды». Юноша не смог повторить виртуозный прием.

Реакция мэтра была сродни бешенству: «Как ты смеешь обслуживать народ, не умея этого?» На что парень резонно заметил: «Никита Сергеевич, я здесь пять лет зарабатываю и никому еще не мешал. Что Вы ко мне пристали?»

Этот эпизод Рудинштейн приводит как квинтэссенцию характера Михалкова-администратора: желание учить, давить, унижать тех, кто слабее, и полное отсутствие эмпатии.

История в лифте

Примечательно, что с братом Михалкова, Андроном Кончаловским, у Рудинштейна сложились иные отношения. По крайней мере, в книге Додолева есть забавный эпизод.

Однажды на «Кинотавр» привезли фильм из Белоруссии с Юлией Высоцкой в роли третьего плана. Обычно таких актрис не приглашали официально на фестиваль кино. Но кто-то за Юлю попросил. Рудинштейн посмотрел на актрису и подумал: пусть приедет, симпатичная, может, кто-то за ней приударит.

В Сочи Кончаловский вошел в плотнозабитый лифт, не имея возможности развернуться, оказался в упор перед актрисой, возвращавшейся с пляжа. Высоцкая хотела выйти на 6-м.

«Может, поедем на 11-й?» — спросил режиссер.

«Через три дня они уехали в Турцию, — пишет Додолев, со слов Рудинштейна. — В результате — «Едим дома», «Дорогие товарищи» и прочие «шедевры» опустившегося до сериалов классика советского кино.

Война Михалкова с Рудинштейном давно закончилась физически, но осталась в истории как яркий пример того, как амбиции, комплексы и происхождение могут разрушить любые профессиональные отношения в мире, где, казалось бы, правит искусство.

Филипп ИВАНОВ