Автор: Плохие вести нынче сообщают плохие. В этом есть, видимо, своеобразная самоирония политического момента: даже услышать о кончине хорошо тебе в прежние времена знакомого яркого человека можно лишь на языке побулькивающей мелкими эмоциями серости. С характерным блоггерским, хоть и немного припрятанным позиционным, окопным злорадством Дарья Митина сообщила третьего дня о том, что в Киеве убит Илья Федосеев.
Нет смысла цитировать её словеса – ветеранша постсоветского комдвижения и, больше, комстояния, ветеранка и ЖЖ наряду с Ильёй (те самые «тысячники» 2006 года) лишнего не скажет, но свою эмоцию передаст. Ведь, в конце концов, стиль ЖЖ – краткая запись в дневнике для себя, так было изначально заведено, давным-давно покойным Носиком.
Найден мёртвым со следами насилия неподалёку от хостела… Скупо, но достаточно ясно. Засим, хоть морализировать Митина якобы не пытается, мораль вырисовывается на её языке чётко: «помогли тебе твои ляхи?», своими убит, в «Мекке», куда подался во второй половине «проклятых десятых», потому что Расеюшку Триколорную не сумел полюбить, как мы в нашей ОКПэшечке под опекой АПэшечки полюбили!.. А нас, по-куа-куа-корных, и тут неплохо куормят. Куакс-куакс-бреке-ке-кекс…
Что ж, если это некролог недругов, то должен быть и противоположный этой поверхностности мемориал, хотя бы текстуальный. Вдумчивый, подробный, честный, без поспешной поляризации. Пусть это жабье племя опускает себя ниже уровня родного болота подобными записями, мы будем чтить и воспроизводить человеческое вопреки самовольному расчеловечиванию тех, кто «принял правильную сторону» в 22-м, как это коллабарАнье поведение Митина же зовёт.
Итак, начнём с того, что к крутому повороту судьбы Ильи я имею непосредственное отношение, потому смолчать в данном экстренном случае было бы для меня подлостью.
Да, в 2004-м мы уже общались посредством электронно-почтовой переписки, и он, в своём родном Уссурийске, высказывал не раз желание быть поближе к эпицентру революционных событий, на заре миллениума представлявшихся нам близкими. На него обнадёживающе подействовало обновление в КПРФ, молодые лица на первой странице КПРФ.ру (включая моё, причём это были авторские страницы, прото-блоги, никем не модерируемые). Летом 2003-го в Манеже прошла выставка политических партий, на которой в Вешнякова (члена КПРФ, кстати) метнули нацболы майонез в район штанин – в общем, акции прямого действия медленно приближались к Кремлю, что вселяло лихость и надежды не только в таких, как Илья.
Знали мы Илью по блестящим статьям, обличающим капитализм в том виде, какой в его краях имел место быть. Хотел Илья не просто красоваться словом, но послужить своими знаниями той исторической возможности, которая выпадает не чаще, чем раз в четверть века (на опыте века ХХ-го) – в революционной ситуации быть там и с теми, кто скажет «есть такая партия!».
Не случайно его ЖЖ-ник, псевдоним puffinus — буревестник. Хотя, для нашего уха там слышнее «пуфик» какой-то. Вот тут, кстати, уже крылся некоторый конфликт смыслов: как интеллектуал, Илья предпочитал не бурю, а зону комфорта, в этом тоже был мотив перебраться в Москву. Опыт работы на политическую организацию, причём на врага для него уже тогда – на «Единую Россию», — у Ильи был. Причём там он был пиарщиком с хорошей ставкой, на хорошем счету. Но заскучал скоро: не деньги интересовали его богатейший уже тогда ум. Приложить рычаг своей эрудиции и актуализации исторических знаний к той «архимедовой точке», в которой смещается земная орбита – вот что было по уму и по силам ему, как писал Илья. И личная обстановка благоволила.
С семейной жизнью, которая держала его в Уссурийске, к 2005-му было покончено: с женой они всё меньше понимали друг друга. Однажды так и сказала в сердцах Илье на нечто его пространное ночью: «не умничай!» Для человека, чьё богатство – только вот эта думающая надстройка, только ум, — не выдумаешь худшего оскорбления. В свою очередь сына жена, как водится, от себя отпускать не собиралась, так что развод вырисовывался ясно, Илья должен был куда-то уйти…
Примерно тогда же, поскольку здесь я мониторил для него рынок труда, появилась вакансия на сайте КМ.ру («Кирилл и Мефодий», сайт весьма консервативный, но выбирать не приходилось), и Илье прислали приглашение на собеседование. Они-то не знали, что он в Уссурийске – однако он взял билет на ближайший рейс, полетел вместе с солнцем и часовой стрелкой, и был в Москве вовремя, утром.
Его, благодаря нынешнему многостаночному классику рок-биографий Денису Ступникову, взяли в штат, изучив добротный портфолио публикаций. Конечно, он мечтал работать как и Василий Колташов, например, что из Новосибирска – в аппарате Молодёжного левого фронта… Но там, на Газетном переулке-6 (в помещении бывшего гайдаровского Института экономики переходного периода) вакантных мест уже не было давно: Олег Бондаренко, Колташов, я, Костя Бакулев, Макс Фирсов из Тюмени, вот и все практически.
Я уже при этом админил КПРФ.ру. Кстати, нынешний скучнейший ретранслятор консервативного официоза, Колташов тогда причислял себя к неотроцкистам, к коим стремился примкнуть и puffinus, но примыкать пока некуда было – «дело неотроцкистов» грянет в КПРФ лишь в 2007-м. На тот момент в РФ и, особенно, в Москве имелись РРП да РСД – но это, скорее, «старотроцкисты» были, ещё помнящие широколапое сухое рукопожатие Алана Вудса из 4-го Интернационала.
В Москве Илья поселился в скромной съёмной комнатке в Новогиреево, которую однажды я, году в 2010-м, посетил – поразил минимализм его быта при обилии собранных за личную пятилетку книг. Вскоре он нашёл в интернете подругу, водил её к себе, вёл полноценную, уж точно интереснее уссурийской, жизнь, работал себе на КМ.ру – но и не прекращал вести ЖЖ (который теперь, уверен, будут перелистывать многие – как когда-то ЖЖ его тёзки Кормильцева)… Вот этот его упорный стиль, отражение в формате дневниковых записей любых событий, связанных с социальным регрессом (а на КМ.ру таких инфоповодов было предостаточно) – и рассорил его вскоре с руководством. Оно потребовало удалить некое его суждение (а личное интернет-пространство – это, говоря буржуазно, прайваси, тут рабочие отношения не действуют, тут только его право) с пожеланием поскорее загнуться неким поповским силам. Илья отказался редактировать не просто свои суждения, но свою личность.
Был вполне прав, повёл себя в этом как типичный большевик, который, как мы помним, считает последним делом скрывать свои убеждения. Его уволили, но он не растерялся: уж коли перебрался в Москву, то надолго здесь и остался. Нашлись заказчики на умные тексты и во фракции КПРФ, в связи с чем мы пересекались в ЦК на Малом Сухаревском не раз: я работал на первом этаже в крайней комнатке юридического отдела, а он обычно обговаривал во дворе нечто с заказчиками со второго этажа, из Штаба протестных действий.
Да-да, в боевых нулевых был там, в ЦК, и эдакий орган коллективного самоуправления. В него входили представители Авангарда красной молодёжи (Удальцов*), НБП (Аверин), РРП (Биец, Дмитриева), областного комсомола – СКМ (Баранов), ряд инициативных групп борцов с точечной застройкой Москвы и Подмосковья. В общем, не мог я не порадоваться: желание Ильи приносить пользу нашему Делу, сдвигать с мёртвой точки общество в сторону социалистической ориентации, а в идеале — революционной ситуации (КПРФ тогда, в серёдке нулевых, подавала такие надежды), кажется, реализовывалось. Разок, усевшись за мой тамошний рабочий компьютер, Илья помог завести страничку в ЖЖ – в частности, ник radical_realist он и предложил…
Это был 2006-й, лето, примерно того же периода и первое, верхнее фото. Оно имеет, конечно, иронический подтекст: эту надпись на стене мы нашли по пути на съёмки ток-шоу «Народ хочет знать», где и Илья не раз задавал каверзные, умнейшие вопросы думским попугаям. Хотя, высиживание в зале часа под софитами в ожидании минуты свободы слова он считал малоэффективным методом.
Так, как знал Федосеев, поимённо, со всегда готовой цитатой – всех акторов и теоретиков, например, Великой Французской буржуазной революции, — вряд ли кто-то из моих собеседников смог бы. Его знания, постоянно пополняемые самообразованием, были внушающими. Однако попал он уже в волну спада надежд на обновление КПРФ: там были и прямые поползновения «отжать» партию через Семигина летом 2004-го, но Зюганов понимал и такие намёки – после «седой революции» января 2005-го и лишь выпустившего пар «народного референдума» летнего, активность медленно шла на спад, причём в ЦК КПРФ, как в мини-надстройке, возобладали реакционеры (прошла, например, партконференция «Коммунисты и русский вопрос», где был звездой казуистики — «русский вопрос это вопрос классовый!» — нынешний думский миллионеришко Дмитрий Новиков). Наиболее известным из реакционеров был, однако, член ЦК, питерский литератор Юрий Белов, когда-то, аж в 1996-м, втавщивший во внутрипартийный дискурс «самодержавие, православие, народность» — этот сухонький бородатенький интеллигент дореволюционного облика часто бывал в ЦК…
Поскольку Илья являл собой противоположный, революционный и, как он сам утверждал, троцкистский полюс, мы разыграли Белова – притворились его поклонниками, получили книгу с автографом. Жаль, не осталось у меня тех фотографий, сделанных на обычный кнопочный телефон, но поищу: Илья с ехидством преизрядным принимает подписанную книгу от своего заочного оппонента, которого он беспощадно и при этом искромётно громил в красной печати и ЖЖ – причём puffinus’a больше читали и цитировали. Кто такой Белов никто и не ведал – лишь в цитировании знакомясь с этим реликтом.
Федосеев крепко осел в Москве, занимался даже прыжками с парашютом (боролся так радикально с акрофобией, воспитывал волю – заставлял себя выпрыгнуть с открытыми глазами из самолёта), навещал сына в Уссурийске, привозил оттуда настойки на пантах ко мне на дачу… В общем был жизнерадостен и весел, при этом, как обычно при его умственной деятельности, безудержно курил. В 2008-м я даже привёз ему, оказией с социального форума из Швеции (из дьюти-фри) деревянную коробочку сигарил «Давидофф» — так вы видели бы, на каком почётном месте она оказалась в его каморке!
Однако вторая половина нулевых, как мы помним, сопровождалась не только реакцией внешней, но и внутренней — в КПРФ. Вот и я сам вылетел из здания ЦК в 2007-м году вместе с компьютером и редакторскими функциями на КПРФ.ру – «дело неотроцкистов» задело, хоть и не напрямую. Смешной напыщенный пузан, экс-секретарь псковского обкома КПСС по идеологии В.С.Никитин – с неповторимыми румяными ужимочками оперной дивы зачитывал на десятом съезде КПРФ повесть, как внутри партии им, членом ЦКРК, был раскрыт заговор «сторонников быстрой революции», не умеющих сочетать «социально-классовую» борьбу с национально-освободительной (думаю, в подобной казуистике он стал виртуозом ещё в КПСС: что это за «социально-классовое»? бывают какие-то не социальные классы?!). Причём его охранительские фантазии, которые не нашли лучшего литературного применения (как у того же Юрия Белова), звучали как обвинения тем (нам: Федосеев числил себя хоть и внепартийным, но неотроцкистом), кто «хочет довести власти страны до необходимости помощи НАТО». Высок был полёт фантазии Никитина, говорю: мол, если зашатают палубу неотроцкисты, крысам-капиталистам просто ничего не останется, как позвать на подмогу НАТО. Это он начитался, в том числе, и статей Ильи Федосеева, которые первым делом публиковались мной на ФОРУМе.мск, а затем уже попадали в раздел «Дайджест» КПРФ.ру.
Накануне 2011-го мы мало общались, просто потому что широкие расходящиеся московские дорожки не пересекались. Однако общественный подъём, вызванный небывало наглыми фальсификациями на думских выборах (о которых басил, конечно, тогда и Зюганов), конечно, не оставил Илью в сторонке. Он уповал на перелом, на восхождение этих уличных энергий в нечто качественно новое. В его суждениях прибавлялся, увы, наносной либерализм – однако не вульгарный, как у того же неуча Развозжаева, в случае puffinus’a оный был фундирован Великой буржуазной, французской. Мы не вели тогда переписки постоянной, но я хорошо помню его настроение-пожелание: «скорее бы уж она свершилась, эта неизбежно буржуазная революция, а там и наше время придёт».
Его не видно было на шествиях от Октябрьской к Болотной и на проспекте Сахарова в 2012-13, но духом-то он пребывал, конечно, с маршами миллионов. Однако когда Система, то есть атакованная в лоб без оружия, только правдивым митинговым словом силовигархия принялась мстить самым левым из вождей, интерфейсов тех маршей Удальцову* и Развозжаеву («Анатомия протеста» — занимались продакшеном пригожинские структуры, как теперь известно, «фабрика троллей»), тут Илья впал вместе с либеральной общественностью в апатию. Неудавшаяся «контрольная» прогулка-революция повлекла за собой отчаяние и меланхолию. И в тот период как раз puffinus потерял очередную работу.
Но грянувший вскоре Евромайдан произвёл именно на него воздействие сродни второму дыханию во время кросса. Федосеев был уверен, что здесь получилось, состоялось всё неудавшееся на Болотной в мае 2012-го. Мы с ним и ещё одним эрудированным товарищем, Микаилем, часами обсуждали киевские события в «Граблях», что занимают пищеблок «Известий», на самом верхнем этаже. Илья был полон надежд на то, что этот исторический поворот и его энергию ума каким-то образом рекрутирует. Однако существование на подработках не давало ему должных сил и свободы перемещения… Он на пару лет переехал в Питер (часть своих вещей оставил у меня) – видимо, не только на работу, но и по обстоятельствам личной жизни. А потом появилось внезапное предложение стать прокремлёвским блогером.
Спасибо откровенной дуре Митиной, что восполнила пробел информации: теперь мы точно знаем, что в АПэшечку сосватала Илью она. Мы с ним встречались кафешно и в тот период, году в 2015-м – но это был уже puffinus c надломленным крылом. Его характерный мультяшный голос стал угрюмым, без былой улыбчивости и иронии. Мы и не видели, не знали, что он и где, под какими псевдонимами пишет (а писать надо было по темникам и, видимо, не со своего аккаунта в ЖЖ), но по количеству употребляемого им пива был ясен надлом и брезгливость к самому себе. Знания революционной теории, знания исторических прецедентов революций (коими и мы с Микаилем не всегда похвастаемся) – пошли куда-то под откос, зато «политическое украинство», как это тогда называли, било ключом вопреки всем темникам. И он взял манеру занимать у любого знакомого тысячу, а вот просто, на алкоголь, а до лучших времён…
Я так понимаю, что в Киев Илья сбежал от такой пошлой и беспутной жизни именно по причине близкого знакомства с изнанкой «Мордора» (как puffinus называл здешнее сырьевое имперство и официоз). Тут у нас почти совпало, причём мы и не подозревали, что общение посредством всё той же ФБ-переписки в Киеве в 2018-м будет предпоследним эпизодом – он, как я понял по его ленте в ЖЖ, женился на девушке сильно его младшей (опять, видимо, интернет-знакомство), как-то пристроился там даже работать по специальности (кажется, сайт назывался «Главред»). Жил на Нивках – то есть недалеко и от моего тогдашнего летнего месторасположения…
Видимо, этот неравный брак (что было мне лично видно сразу же, по свадебному фото) продержался не дольше моего собственного, и в 2022-м, когда я думал, что переписываюсь с семейным киевлянином, холостой, как патрон, Илья-то писал уже из Москвы, не углубляясь, впрочем, в эту тему. Само собой, он был против войны, причём только она и вернула его к активной хотя бы в соцсетях (ЖЖ, ФБ) жизни. Но писал он уже далёкое от марксистской парадигмы, часто даже и антисоветское – эмоционально объяснимое, но всё рано недостойное его IQ…
Хотя, в 2023-м весьма адекватно и типично-скептически (из нас двоих историческим оптимистом был, скорее, я) писал мне об аналогиях войны нынешней с Первой мировой:
«Тогда понадобилось 2 с половиной года, чтобы все не просто устали, а реально замучились от войны. Сейчас прошло уже почти два года. Но, во-первых, тогда война была тотальной, она касалась всех. Сейчас война для Украины тотальная, но для России скорее локальная, от неё можно остаться в стороне. Во-вторых, тогда были партии, не только революционные, но укоренённые в массах. Было кому организовать народ.
У меня, как и у многих, примерно в первые полгода полномасштабки была мысль: солдаты, как в 1917-м, поймут, что, их настоящий враг — власть. Только ведь даже мобилизация ничего не изменила. Да, приятие режима — не активное, а пассивное, но само приятие налицо. Раз уж ты используешь технические термины, то я бы говорил не о рычаге, а о шестерёнках, которые вертятся, не сцепливаясь между собой. Этот класс — одна шестерёнка, революционная интеллигенция — другая, а сцепления нет.»
Далее в трагически завершающийся сюжет ложится та информация, что идёт от недругов: пытался переехать на ПМЖ то во Францию, то в Германию, но не преуспел в бюрократической возне, что было для него характерно. Языками не владел настолько, чтобы изъясняться свободно – а это, если ты одиночка, всё же важно при таких исключительных обстоятельствах.
Был он, судя по фото в ФБ, уже совершенно сед (курение не улучшает этой пигментации), и при этом опьянён созданным войной «окном возможностей», которое закономерным из-за здешних несвобод сквозняком вытянуло на Запад немало неглупых людей. Но не прижился нигде. Как птица, умеющая высоко летать, видеть всё чётко свысока, предвещать бурю, но не имеющая дома, не умеющая приземляться…
Остальное – туман. Почему он вновь оказался в Киеве, сказать сложно. Вряд ли личные обстоятельства или желание всё же оказаться на войне. Телосложением, как минимум, не спортивен, здоровьем в силу запойного курения небогат. Скорее, сказалось его желание быть до конца хотя бы сугубо позиционно, географически «против Мордора».
Не имея ни угла, ни друзей, жил в хостеле – видимо, соседи по которому и подняли руку на одного из умнейших, начитаннейших деятеля блогосферы, как это теперь называется, российской левой нулевых годов. Для них-то он вряд ли был puffinus. Возможно, собутыльный фактор, деморализация косит и умны ряды нынче…
В иные времена он был бы философом в НИИ, а может, преподавал бы в вузе – это был человек-энциклопедия. Но те времена давно прошли: ведь за годы жизни Ильи в Москве, за десятилетия, что он пытался встроиться в революционное русло и победить Систему, она-то крепла и срасталась с той инфраструктурой, что создавалась вовсе не для империалистских войн. Но, привнеся капиталистические, контрактные принципы и сюда, силовигархия получила тот рычаг, что оспаривали ранее оппозиционные силы, создавая Движение в поддержку армии, например. Заполучила – и начала ломать общество там, где хрупко, там где есть чем поживиться. А душ живых, послушных – ей нужно много!
В этой новой конфигурации общества puffinus другой, известный сперва под ником «Вестник Бури», видеоблоггер — прошёл те же самые метаморфозы политической ориентации, что и Илья, от здравой марксисткой критики «красконов» (красных консерваторов) до лево-либеральных антисоветских, антисталинских ересей, которые незаметно, но и неизбежно отторгают от самых классовых основ научного коммунизма, от принципа диктатуры пролетариата…
Не было у Митиной морали, а у нас будет.
Это история не об умственном поиске смычки со своим классом для произведения вместе с ним революции, свержения собственного правящего класса (и клана – силовигархии), но история о бегстве от него, своего класса – в идеал вымышленного буржуазно-демократического Запада, где найдётся местечко левому диссиденту «из Мордора». Если б я хоть примерно представлял, в какие левые микросообщества Франции и Германии стремился Илья, я бы мог его понять. Но в этот момент (с процитированного 2023-го) мы не переписывались.
Тем не менее, потеря это немалая, и радоваться ей по-жабьи уж точно незачем. Это история и одиночества – человека, умеющего понимать других и быть понятным им, но в силу хваткой и всесторонней диктатуры как раз того класса, который он сперва умом и атаковал непрестанно, найти товарищей по борьбе, найти коллектив единомышленников, внутри которого сможешь быть незаменимой деталью – не всегда получалось. И чем дальше, чем дольше – тем всё менее получалось…
Трагедия бессилия и социальной отверженности одиночки, пусть умнейшего и начитанного – немного напоминающая жизнь (уже в качестве бизнесмена) Артюра Рембо в Африке, где никто и не ведал, что он популярный в Париже поэт… Но понятно, что в той КПРФ, которую Илья умело и конструктивно до 2007-го критиковал – будут всегда брать верх Афонины и Новиковы, приспособленцы и партократы нового, капиталистического времени. Да и не в ней, конечно, дело.
Дело в том, что и им, к сожалению, как и оппонентами (силовигархами) воспринимаемая только в формате геополитики (когда речь о фашизации — то и термин фашистский, хаусхофферский) классовая борьба не стала его судьбой. Оказался вне класса, на социальном дне, среди точно таких же отверженных, но в отличие от него исходно несознательных, необразованных, которые и свершили над ним ублюдочный «суд» этого дна — а сколько право-конервативных недругов-соотечественников мечтали бы о таком приговоре! Все те оппоненты, кого он запросто называл Хрюнделем (наркоман-самоубийца «Спутник и погром»), Бортнегом (этот не правый — но в ЖЖ-блогосфере ещё памятный). В чисто блоггерской иронии ему не было равных…
Но — вот такой финал. И товарищей-то было мало, но он стремился даже от них, всё дальше и дальше.
Франция! Страна его мечты, об истории которой он знал не меньше самих французов (учил французский по мере сил и возможностей) — и та (в отличие от нашего постоянного автора Элмара Рустамова) не приняла его по каким-то мелочным бумажным причинам…
Печально это всё, товарищи, печально.
Дмитрий ЧЁРНЫЙ
* в реестре лиц, причастных к экстремистской деятельности или терроризму, формируемом Федеральной службой по финансовому мониторингу РФ.
