Нами правят паразиты

Оговоримся сразу: речь идёт не о том классе паразитов, который во всех словарях высоким штилем определяется как «низший организм, живущий внутри другого организма или на нём и питающийся его тканями и соками», а низким, «разговорным» — как «насекомое, паразитирующее на теле человека или животного (вошь, клоп и др.)». Нет, речь пойдёт о куда более организованных паразитах, а одновременно — и о важнейшем признаке российской реставрации капитализма, достигшей империалистической стадии. В ленинской работе «Империализм как высшая стадия капитализма» восьмая глава, посвящённая этому явлению, так и называется: «Паразитизм и загнивание капитализма».

Практически весь куст паразитических прелестей крупного и среднего капитала, который процветает в нынешней России, был глубоко проанализирован В.И. Лениным ещё более 100 лет назад в «Империализме как высшей стадии капитализма». Он указывал:

«Нам стоит остановиться теперь ещё на одной очень важной стороне империализма, которая большей частью недостаточно оценивается в большинстве рассуждений на эту тему… Мы говорим о паразитизме, свойственном империализму».

А чтобы читателю не показалось, что речь пойдёт о начале ХХ века, далёком от нашей сегодняшней повседневности, напомним ему о двух сообщениях ряда отечественных изданий, появившихся одно за другим в доковидном и довоенном финале десятых годов.

Первое было связано с подведением итогов деятельности Норильского комбината в 2019 году. Стоит сравнить с недавним визитом к Путину с целью поклянчить поддержку государства того же главного акционера этого советского по рождению гиганта Владимира Потанина (ему принадлежат, по данным РБК, 34,6% акций «Норникеля»). А тогда, ещё войны не чая, он с явным удовлетворением сообщал: «Прошлый год стал одним из самых успешных для нашей компании за последние десять лет за счёт комбинации сильных операционных показателей и благоприятного макроэкономического фона. Чистая прибыль компании увеличилась почти в два раза, до 56 миллиардов».

Поскольку за Полярным кругом тоже бывают туманы, то туманные фразы фактического хозяина уникального комбината насчёт очень сильных операционных показателей и макроэкономической благодати, призванные создать впечатление о работе до изнеможения ведущих акционеров «Норильского никеля» и сверхталантливых управленцев, то нам придётся перевести эту словесную тарабарщину на нормальный язык. Дело в том, что в прошлом году на мировом рынке цены на палладий выросли по сравнению с уровнем 2018 года на 49%, а доля в выручке комбината от продажи этого металла поднялась почти до 40%. Цены на никель тоже подскочили, хотя и не на столь дикий процент.

В общем, владельцам заполярного комплекса в 2019-м году, в отличие от нынешнего, крупно повезло. Их комбинат оказался прибыльнее даже мирового лидера горной добычи англо-австралийской компании BHP Billiton. После такого результата — ну, как же не порадеть родному человечку и уж тем более себе!

Владельцы решили одарить себя 4 миллиардами 740 миллионами долларов в качестве дивидендов. Центральный банк РФ эту идею хозяев «Норильского никеля» охотно одобрил. В результате состояние основного владельца компании В. Потанина благодаря полученным дивидендам увеличилось на 1 миллиард 640 миллионов долларов. И это не биржевая оценка, а, как теперь говорят, кэш, звонкая монета.

Здесь есть смысл напомнить, что В. Потанину и М. Прохорову, ставшим в результате приватизации в 1997 году первыми владельцами этого гиганта, пришлось выложить за него 250 миллионов долларов. Тогда была запущена «утка», будто перед приватизацией «Норникель» находился в долгах как в шелках. Однако Счётная палата РФ начисто опровергла эту байку. По её данным, годовая прибыль комбината превышала 1,5 миллиарда долларов, а рентабельность достигала 70%. Кстати, в очень успешном 2019-м году она составляла 58%.

Чудная получается арифметика. Только Потанин, которому принадлежит около 35% акций, в качестве дивидендов 2019-го получил прибыль в 6 (шесть) с лишним раз больше, чем «выложили» за комбинат в сумме оба первых собственника в 1997 году. Профит!

Разве это не показатель паразитизма крупного капитала, который получила «новая буржуазия» в результате контрреволюции 1991—1993 годов и двухэтапной приватизации?! Разве это не проявление паразитизма класса, который до сих пор контролирует командные высоты в экономике и политике Российской Федерации?!

Подобный паразитизм крупного и среднего капитала, конечно, гарантируется и одобряется нынешним буржуазным государством России. На следующий день после взлёта прибыли владельцев «Норникеля» из-за редкого скачка цен на мировом рынке на его продукцию, в чём нет ни малейшей заслуги его хозяев, в СМИ появилась новая информация, касающаяся заполярного гиганта.

Владельцы горно-металлургической компании «Норильский никель» обратились к президенту РФ и его правительству с просьбой выделить 85 миллиардов долларов на новую инвестиционную программу, связанную с намечаемой реновацией северного города (по образцу московской, 2015 года). Миллионеры её планировали осуществить до 2030 года, на что, по данным «Коммерсанта», потребуется 2,5 триллиона рублей. В переводе на доллары по курсу начала 2020 года (63 рубля за доллар) общие расходы на намечаемую программу составляли не более 40 миллиардов долларов. Это вдвое меньше запрашиваемой у президента и правительства суммы.

Так что же главное в этой инвестиционной программе — реновация города или паразитизм капитала?

Вопрос, честное слово, риторический. Однако министерство промышленности и торговли РФ уверяло в 2019-м, что просьбу надо удовлетворить.

Паразитизм капитала, проявляющийся в непомерном стремлении набить личную мошну, не прикладывая реальных усилий к приращению национального достояния, — явление тотальное в условиях реставрации капитализма в России. Недавно «Правда» писала об аналогичной ситуации в Сбербанке, топ-менеджеры которого являются реальными конкурентами управленцев «Норникеля» в нынешнем капиталистическом соревновании по паразитизму. Между тем Сбербанк — это даже не частнокапиталистическое учреждение, а компания, в которой контрольный пакет акций принадлежит (пока?) государству. Но государство не только смотрит сквозь пальцы на его вызывающий паразитизм, но и фактически тоже стимулирует его.

Не менее остро стоит вопрос о паразитизме так называемых государственных корпораций. Весьма примечательны те сентенции, которые высказал на эту тему глава РФ. В довоенном интервью ТАСС «20 вопросов Владимиру Путину» он фактически оправдал несуразно высокие «зарплаты» топ-менеджеров госкорпораций. По его словам, «это можно объяснить общей рыночной стоимостью услуг управленцев такого уровня».

Правда, поскольку отвечать на вопрос журналиста пришлось накануне голосования по его поправкам в Конституцию (2020), то он даже скорбно заметил, будто его коробит и задевает ситуация, когда руководство госкомпаний получает непомерно большие зарплаты. И поэтому он-де обсуждал этот вопрос с топ-менеджерами. Они объяснили, что нанимают большое число иностранных специалистов, которые «чего-то стоят на международном рынке труда». По словам Путина, госкорпорации вынуждены выплачивать такую зарплату, при этом соблюдая разницу между уровнем доходов начальников и подчинённых. Нигде в мире, по словам президента, руководитель не получает меньше своих работников.

Таким образом, президент заявил, что паразитизм верхушки капитала — это явление, присущее всей мировой капиталистической системе. Вероятно, глобализация способствует росту паразитизма генералов частной собственности. Но паразитизм такого масштаба, как в современной РФ, найти можно разве что в бывших колониях и доминионах. И далеко не во всех. Более того, логично предположить, что эта форма империалистического паразитизма стала порождением реставрации капитализма в России. По крайней мере, при характеристике основных видов паразитизма капитала этого вида в работе В.И. Ленина «Империализм как высшая стадия капитализма» нет.

Нет в нём и указания на такое паразитическое явление капитала, как длительная невыплата заработной платы работникам наёмного, эксплуатируемого труда. Между тем «Правде» приходится писать на эту тему в каждом втором-третьем номере. Это тоже подлая новация реставрации капитализма.

Пока речь шла о пороках, преимущественно порождённых реставрацией капитализма, о таких проявлениях паразитизма капитала, которые в начале ХХ века практически не давали о себе знать. И Ленин указывал на диалектику империализма:

«Самая глубокая экономическая основа империализма есть монополия. Это монополия капиталистическая, то есть выросшая из капитализма и находящаяся в общей обстановке капитализма, товарного производства, конкуренции, в постоянном и безысходном противоречии с этой общей обстановкой. Но тем не менее, как и всякая монополия, она порождает неизбежно стремление к застою и загниванию».

(чуть ниже Ленин уточнял: капиталистическая монополия, — прим.ред.)

В этом противоречии век назад ведущей стороной была конкуренция, что неизбежно при «естественном» развитии капитализма, в том числе на империалистической стадии.

И Ленин замечал:

«Но тенденция к застою и загниванию, свойственная монополии, продолжает в свою очередь действовать, и в отдельных отраслях промышленности, в отдельных странах, на известные промежутки времени она берёт верх».

Однако опыт бытия России в условиях реставрации капитализма позволяет предполагать, что капитализм, искусственно навязанный обществу, реставрированный в результате временного поражения социализма в классовой борьбе на завершающей стадии его строительства, изменяет соотношение указанных Лениным противоположностей. Ведущей становится уже не сохраняющаяся конкуренция, а застой и загнивание. И их важнейшим проявлением становится, как и подчёркивал Ленин, паразитизм класса, узурпировавшего экономическую и политическую власть, и созданное им государство. Это приводит и к появлению новых форм капиталистического паразитизма (о них шла речь выше), и к сохранению отмечавшихся Владимиром Ильичом «классических» проявлений паразитизма, застоя и гниения.

Раскрывая диалектику конкуренции и застоя монополий, Ленин первым признаком их паразитизма называл «экономическую возможность искусственно задерживать технический прогресс». В годы реставрации задержка технического прогресса прежде всего была порождена коренным изменением структуры российской экономики.

Деиндустриализация привела к разрушению прежде всего высокотехнологичных и наукоёмких производств. Так, производство металлорежущих станков с числовым программным управлением за 18 лет, предшествовавших экономическому кризису 2008 года, упало, по сравнению с 1990 годом, в 39 раз, производство автоматических и полуавтоматических линий — в 139 раз. Прирост в послекризисное десятилетие 2009—2018 годов — это не более чем кошачьи слёзы. Если в 1990 году счёт выпуска автоматических и полуавтоматических линий шёл на многие сотни комплексов, то начиная с 2001 года он исчисляется… единицами.

Ещё один важный показатель экономического регресса — износ и обновление основных фондов. В 1990 году износ основных фондов, по данным Федеральной службы государственной статистики, составлял 35,6%. К кризисному 2008 году он вырос до 45,3%, в 2018-м составлял уже около 49%. А вектор обновления имел прямо противоположную направленность: в 1990 году было обновлено 10,6% основных фондов, в 2008-м — 6,9%, в 2018 году — 6%. Этих показателей вполне достаточно, чтобы говорить о застое и загнивании российской экономики как постоянно действующем факторе. А что касается паразитизма «класса стратегических собственников», то в этой сфере он также убедительно характеризуется стабильным ростом банкротств, возбуждаемых по инициативе… владельцев предприятий.

О нарастающем паразитизме крупного бизнеса в последнюю четверть века убедительно свидетельствует бегство капиталов из страны. Подчеркнём: речь идёт даже не о вывозе капитала за рубеж с целью более выгодного его вложения, а в его практическом выводе из экономики в офшорные зоны. Доход у дельцов в этом случае минимальный. Держа деньги в банках офшор, они превращаются в рантье. Добавим, что в этом процессе в роли паразита выступает и российское государство, которое своими действиями стимулирует бегство капиталов.

Ленин писал:

«Вывоз капитала, одна из самых существенных экономических основ империализма, ещё более усиливает эту полнейшую оторванность от производства слоя рантье, налагает отпечаток паразитизма на всю страну».

Тем более эта оценка справедлива в отношении так называемого бегства капитала.

Реставрация капитализма создала целые отрасли деятельности, которых не было при социализме, но которые носят откровенно паразитический характер. Прежде всего это относится к частным охранным предприятиям, которые изымают из народного хозяйства примерно 1,5 миллиона человек наиболее трудоспособного возраста, потенциально готовых заниматься производительным трудом, в том числе высокой квалификации. Эти откровенно паразитические структуры крупный капитал рассчитывает использовать в своих классовых интересах в случае роста революционных настроений в обществе.

Кстати, при отдельных проблемах правящего класса, чувствует он себя «в войне» прекрасно (вне неё физически, но ею управляя — усиливая, конечно, военную пропаганду, чтобы увереннее себя чувствовать). В России за год появилось 22 тысячи долларовых миллионеров. В итоге наша страна вошла в мировой топ-10 по темпу роста числа сверхбогатых куркулей уважаемых господ. До США с их +441 тыс. миллионеров пока далеко, однако тенденция именно такая: пока наше благосостояние падает, у них растут доходы.

И это так по всему миру: богатые богатеют, бедные беднеют. Капитализация (путём повышения жалования) прежде, до 2022-го, невостребованных профессий даёт рост благосостояния лишь единицам. Военкор Поддубный, например, зарабатывает 10 миллионов рублей в год, почти по миллиону в месяц — как «нормально» для придворного певца Лепса. Да, это тот самый Поддубный, который собирается стать «ЕдРёным» депутатом, владеет акциями «вражеских» Apple, Intel, Procter & Gamble, паями американских фондов и другими ценными бумагами, связанными с бездуховным Западом. В его декларации всё честно написано: он самый настоящий наш с вами враг (классовый).

Евгений ИВАНОВ