18.07.2024

Костёр Яна Гуса

Предложение редакции стать стихо-колумнисткой, а не просто постоянным автором, было воспринято Ольгой Дьяковой позитивно. Такой вывод следует из того, с каким учащением мы стали получать её тематические подборки, связанные с разными историческими датами и персонажами. Нынешняя — о средневековом героизме и глубоко верующих и проникающих в суть социального бытия людях, с горящими не только глазами (да не покажется это чёрным юмором). О тех вершителях Истории, философах и богоборцах, о верующих, кто прожил жизнь по словам «Царство Небесное силой берётся» (кажется, так в источнике). Конечно, это ещё не колонка уроженца Донбасса Евгения Нефёдова в «Завтра» в лучшие её, долояльные годы, не «Евгений о неких», но уже «Ольга о многом»…

Д.Ч.

***
Шторм озёрный страшнее
Бесноватого моря.
Крик молчанья сильнее
Огрубевшего спора.

Холодит мою кожу
Скоростная дорога.
Никого не тревожу
Кроме Господа Бога.

Я люблю тебя, время,
Ты пройдёшь незаметно.
Но любовное бремя
Просыпается Этной*.

Чан небесный вскипает,
Ветер носит воззванья.
Снова встряска земная
Умножает познанья.
_____________________
* вулкан


***
Мы в сердце проносили гром,
В  мишень попав прицельно.
Мы уходили босиком
По таящей вселенной.

А на земле – дождь не стихал
Воспоминаньем дальним.
В неровной линии стиха
Есть угол наказанья.

Людей привыкла бить скуда                 
Со всех сторон от века.
И даже без борьбы борьба –
Призванье человека. 


***
За дружбой стоит восхищенье,
А все разногласья – потом.
За дружбой стоит всепрощенье,
Лишь время приносит разлом.

Годов нарастающих жалость
Бросает на прошлое зыбь.
И то, что легко вспоминалось,
Сейчас всё трудней воскресить.

Пронизано сердце путями –
Узлами венозных дорог.
И чувства плывут парусами,
Чтоб с бурей вступить в диалог.


***
Сворачивая парус,
Встаём навстречу ветру –
Неведома усталость, 	
Как тем, кто строил Петру.

Плыл месяц-оловянщик,
Шёл гул – огнепоклонник.
И в вечере кадящем
Промчался призрак-конник.

И как глаза у волка
Сверкнуло небо сталью.
Костры горели долго,
Грехи людей сжигая.

Жизнь учащает ритмы
До головокруженья. 
А поле битвы – Дмитрий
Московского княженья.


***
Душный ветер надрывался с ночи,
За собою оставляя мрак.
Буря шла, как Дмитрий Грозны Очи* –
Непроглядной полосой врастяг.
 
Весточку твою зашила в пояс –
Греет посильней она, чем речь.
Пересадка с поезда на поезд
Норовит прошедшее отсечь.	 

Были мы – как стравленные ночью.
Утром – выбегали без вины.
Всё вниманье забирали мощью
Встроенные в церковь валуны.

Будь со мной, моё воспоминанье,
Ты рисунок в каменной резьбе,
Отвлекающий от пут страданья,
Что проходят сами по себе.
__________________________________________
* Князь Тверской и Великий князь Владимирский.
С 12 лет командовал ратью.


КОСТЁР  ЯНА  ГУСА*

Воображение безбрежно,
Но правду хочет знать пиит.
В суровом времени мятежном  	
Славянский мученик стоит.
		
Уже дрова смолой облиты,                           
Толпа слилась в единый крик.
Друг произнёс, как обвинитель:
«Он самый ярый еретик!».	

В герое видели святого
Простые чешские сыны.
И русский век знавал такое
Не только в годы старины.

Продолжил дело Яна Гуса
Ян Жижка**, став в боях слепцом,
Сражавшийся с поганым гнусом,
Установив войны закон***.

_______________________________________________________
* Чешский мыслитель, сожжённый на костре со своими трудами.
** Вождь гуситов, полководец, национальный герой 
чешского народа. 
*** Ян Жижка – автор военной тактики Европы.


БОЭЦИЙ
 
Смотрит на зубья бойницы                  
Неустрашимый Боэций*.
Он оклеветан, но пишет
«Оду уму» из темницы.	

Видит меж чисел – ступени
Жизни, огнём озарённой, 
Мыслит о силе мучений
Пифагорейцев сожжённых.

Пытки Зенона он вспомнил –              
Выдержал старец глумленье,
И, умирая, не сломлен, 
К истине шёл на сближенье.

Смотрит на зубья бойницы                   
Неустрашимый Боэций.
Рвётся бессмертною птицей
Ночь в беспокойное сердце.	
____________________________________________
* Римский философ-неоплатоник, теоретик музыки,
  христианский теолог. По ложному доносу казнён.


***
Дом убитого товарища
Заколочен третий год.
Сердце, полное пожарища
Набирает оборот.

Далеко от моря синего
И чужих манящих стран,
Нёс судьбу одну с Россиею,
Состоящую из ран.

Ну же, не прощай, оружие –
Обновляющийся стих!	
Я плету стальное кружево
На эфесе слов простых.


***
Ливень по зелени,
Ливень по зелени –
Связь между тучами
И подземельями.

Ливень вне времени,
Ливень вне времени –
Хлёсткие линии
Меж поколеньями.

Даже в молении,
Даже в молении,
Чуем – уходит
Земля под коленями.

Мощь откровенная,
Мощь откровенная,
По убиенному
Плачет Вселенная.


***
Ветер по встречной
Летит полосе.
В споре конечном
Участвуют все.

Жизнь – полосата.
Стезя – переход.
Сколько не сжато
Полос в недород…

Нет чёрно-белых
Нейтральных полос.
Есть только дело,
Как воинский пост.


***
Усталый времени указчик
Залёг на дно, презревши миг.
Я до скончанья лет – ныряльщик
На глубину старинных книг.	

И книгочей и книготворец
Через столетья внемлют мне.
Через шторма проходят споры
Пока «притворщик» спит на дне.

Пусть книга в бой вступает с книгой,
Как белый голубь с чернотой.
Так юность меряется силой
С рукою жизни прожитой.

Вдали от давящего шума
Вливаюсь в мыслящий поток,
Невыполнимое задумав
И завершив его в свой срок.

Рисунок Елены Есиной

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Капча загружается...