Нет ничего, кроме букв

Так озаглавлена книга, приуроченная к 80-летию со дня рождения писателя, издателя, публициста Юрия Александровича Кувалдина (1946-2023). Весьма скромным тиражом ее выпустило московское издательство «Книжный сад». И первое, что хочется заметить, — книга превосходно оформлена художником Александром Трифоновым, чья живописная работа украшает лицевую сторону переплета, а замечательный дизайн и подбор иллюстраций не может не порадовать читателя.

Редакторам выпала непростая проблема: из разнородного материала, представленного Артемом Комаровым, автором-дебютантом, сделать именно книгу, — преодолеть рыхлость композиции, убрать длинноты и повторы, устранить фактические ошибки и неточности, снизить чрезмерный пафос.  

Дело в том, что и по первоначальному замыслу, и по конечному результату это издание – не каноническая биография писателя, не попытка реконструировать творческий путь Кувалдина. Это сборник воспоминаний друзей и коллег Юрия Александровича, его собственные высказывания и выдержки из сетевого Живого Журнала, который он вел на протяжении многих лет, фрагменты публикаций журнала «Наша улица», основанного и единолично издававшегося Кувалдиным. Задача осложнялась и тем, что всего два года назад то же издательство «Книжный сад» выпустило солидный том: «Юрий Кувалдин. Жизнь на материке литературы», вместивший мемуарные заметки о литературной и издательской деятельности прозаика Кувалдина. Отсюда – неизбежные повторы в выборе имен да и некоторых текстов, что можно счесть недостатком новой книги.

С завидной настойчивостью и дерзостью неофита Артем Комаров взялся за дело. А дело-то оказалось крайне сложным. Оценить масштаб такой фигуры, создать объемный, полнокровный портрет столь неоднозначной личности на фоне эпохи, передать аромат той ушедшей уже эпохи далеко не всякому по плечу. Вот автор и избрал единственно доступный ему путь: собрал воспоминания друзей, коллег, близких Кувалдина, обильно процитировал  высказывания и дневники писателя, снабдил эти тексты собственными  комментариями, не всегда, увы, точными. И таким образом выложил некую мозаику…

Юрий Кувалдин был, как говорят американцы, self made man – всего добился сам. С младых ногтей влюбленный в литературу, он начинал как поэт в 60-е годы ХХ века, когда было «все в Москве пронизано стихами, рифмами проколото насквозь». Подборки его стихов печатали такие издания, как «Литературная учеба», «Юность» и др.

Тогда же Кувалдин начал писать прозу, и его первые литературные опыты тепло приняли маститые Владимир Лакшин, Аркадий Штейнберг, Фазиль Искандер. Но проза молодого литератора никак не укладывалась в каноны соцреализма и потому о печатании рассказов и повестей Кувалдина не могло быть и речи. Ситуация обычная в советские времена для многих пишущих – работать «в стол».

К счастью, в середине 80-х повеяли новые ветры, и в годы горбачевской перестройки Кувалдин-прозаик возник как автор рассказов, повестей и романов. В ту же пору он, прирожденный организатор, стал первым частным издателем. Преодолевая немыслимые трудности, добывал бумагу, договаривался с полиграфическими предприятиями, с книготорговыми организациями. Коммерческий успех изданий интересовал его только в той мере, в какой способствовал развитию издательства, выпуску новых книг, причем по преимуществу литературы самого высокого уровня.

Юрий Кувалдин идеально вписался в новое время. Когда многие литераторы, процветавшие в советские времена, оказались, что называется, на мели – без тиражей, без гонораров, он писал и печатал собственные произведения, издавал сочинения прекрасных поэтов и прозаиков. Его любимым детищем стал литературный журнал «Наша улица», который он создал в противовес обветшавшим «толстым» журналам и в котором был единоличным хозяином.

Его мечтой и целью было приобщение людей к высокой литературе, к культуре, и в середине 90-х, которые нынче принято именовать лихими, он создал литературный салон – или культурный центр. И где бы вы думали? На Ордынке, в легендарной квартире Ардовых, где останавливалась Анна Ахматова!

Потребовались немалые средства, чтобы арендовать квартиру у ее владельцев, привести в достойный вид, организовать и поныне памятные литературные вечера, в которых участвовали такие поэты, как Наталья Горбаневская и Татьяна Бек, Евгений Блажеевский и Евгений Рейн, Семен Липкин и Александр Тимофеевский. К сожалению, по понятным причинам (финансовым) салон просуществовал недолго, ибо никакой господдержки, разумеется, не получал.

По своей натуре Юрий Кувалдин был индивидуалистом, человеком отдельным, не примыкавшим ни к какой группе или течению. Единомышленников у него не было – за исключением сына, замечательного художника и дизайнера Александра Трифонова, который великолепно иллюстрировал и оформлял издания «Книжного сада», поддерживал смелые начинания отца. Кувалдин предпочитал все делать сам, — как было со съемкой фильмов о творческих личностях, когда Кувалдин выступал в роли автора, режиссера и продюсера.

Он дружил со многими незаурядными поэтами и прозаиками, художниками и артистами, вроде Льва Аннинского, Кирилла Ковальджи, Александра Тимофеевского, Андрея Яхонтова, Станислава Рассадина, Фазиля Искандера, Игоря Снегура и др.  Кувалдин приехал в Пахру к Юрию Нагибину незадолго до кончины писателя и предложил издать его «Дневник», что стало невероятной сенсацией на грани скандала. Первым в России издал великую сагу Фазиля Искандера «Сандро из Чегема» — полностью, без изъятий. При этом Юрий Кувалдин не уставал писать собственную прозу, публицистические статьи, эссе, дневниковые заметки, пестовать начинающих прозаиков на страницах «Нашей улицы». Неустанная деятельность его было многогранна, плодотворна и благородна, Кувалдин – эрудит, эстет, человек-оркестр – сеял разумное, доброе, вечное. 

Книга «Юрий Кувалдин. Нет ничего, кроме букв», без сомнения, найдет своего читателя, и те из любителей литературы, что знакомы (или не знакомы) с творчеством Кувалдина, обнаружат немало нового и весьма интересного и, может быть, впервые испытают желание приобщиться к искусству Слова, к миру прекрасного,  благодарно поклонятся памяти великого энтузиаста, подвижника отечественной словесности.

Юрий КРОХИН