Автор: Спецоперация «Исповедь» началась осенью 1941 года, когда немцы вплотную приблизились к Москве. А вот завершилась она только в победном 1945-м.
Поздней осенью 1941 года немцы подошли к Москве, и советское правительство эвакуировало иностранные дипмиссии в относительно безопасный Куйбышев (сейчас, временно — Самара). К началу 1942 года немцы были отброшены от Москвы и дипломатам разрешили возвратиться в столицу. Нижний этаж первого американского посольства на Моховой, напротив Кремля, к этому времени были плотно оборудован прослушивающими устройствами, а вот верхние этажи дипломатического представительства оставались неприступными.
Даже во время пожара сотрудники НКВД в форме пожарных не могли подняться выше первого этажа. У собственной американской охраны была однозначная установка: «Посольство пусть сгорит дотла, но посторонним вход запрещён».
Итак, зона верхних этажей, где находится кабинет посла, была для советских чекистов закрытой. Между тем по уровню значимости и степени секретности переговоров, ведущихся в этом кабинете, он уступал разве что Овальному кабинету Президента США в Белом доме.
В конце 1943 года в Кремле появились первые подтверждения разведданных о сепаратных переговорах дипломатов США с представителями стран Оси (тех самых, финальным этапом которых была встреча Вольфа с Даллесом в «17 мгновениях весны»). Интерес к зданию американского посольства, соседствующего с гостиницей «Националь», в которой ещё при Ежове ставили прослушку, усилился.
В это же время нарком внутренних дел СССР Л. П. Берия доложил Председателю ГКО товарищу Сталину о совершенно новой, уникальной системе съёма информации, предложенной и сконструированной в одной из «шарашек». Заключённый Термен изобрёл и сконструировал устройство для подслушивания, которое назвал ЭНДОВИБРАТОРОМ.
Маленькое цилиндрическое устройство без элементов питания на основе высокочастотного резонанса из пластмассы и металла позволяло снимать информацию с расстояния в несколько десятков метров. Это была техническая революция в шпионаже, позже развитая до радиолокационных станций, подобных Лурдесу на Кубе.
В своё время Лев Сергевич Термен (1896-1993) был знаменит в Советской республике как физик, изобретатель, создатель электромузыкальных инструментов. Знаменитый, поныне используемый часто в джазе и арт-роке терменвокс — его главная, опередившая времена электрификации звука, новация. Магнитно-волновой метод регулировки тона, выведенный в визуальное поле, то есть сделанный представлением. В 1927 году Термен уехал в Германию с концертами, поражать своим открытием, где параллельно выполнял задания советской разведки.
Из Германии его «перевели» в США. Для разведки была весьма полезна его концертная деятельность и, как следствие, общение с широким кругом лиц, в том числе с носителями нужных СССР секретов. Термен работал по направлению утечки информации из военно-технологических и индустриальных предприятий Америки. В то же время свободно вёл светскую жизнь, танцевал, жуировал и всячески развлекался. Одновременно занимался тем, к чему лежала душа — музыкой, изобретениями. С головой погрузился в коммерческие проекты.
Термен надеялся на массовое производство в США его изобретений — музыкального прибора ТЕРМЕНВОКС (уже запатентованного там под таким названием) и других. Однако, несмотря на всплеск популярности его инструмента и старания рекламщиков, терменвокс так и не был востребован средним американцем, и мечта Льва Сергеевича зарабатывать на нём большие деньги оказалась призрачной. Даже для джаза терменвокс казался экзотикой…
Много лет Лев Сергеевич, кроме щедрых гонораров от советской разведки, получал доходы от клубных выступлений, и мог себе позволить жить на широкую ногу. Одевался как денди, имел «Кадиллак» и свою студию. Водил знакомства с богатыми и знаменитыми, от Джоржда Гершвина и Эйнштейна до Рокфеллера и Дюпона, был членом клуба миллионеров.
О работе по линии разведки, в отличие от светской жизни, вспоминал мало, уложился в несколько абзацев:
«У меня была придумана своя тактика: чтобы вызнать что-нибудь новое, тайное, нужно предлагать что-то новое собственное. Когда показываешь своё новое изобретение, легче узнать о том, над чем они работают. Конечно, удавалось узнавать требуемое, однако, задания казались мне простыми: например, имеется самолет номер такой-то, говорят, нужно узнать диаметр глушителя. Зачем это нужно, мне было непонятно. Большинство вопросов, которые мне поручались, были несущественными».
По словам Термена, раз в неделю два-три юноши поили его водкой в ресторане, а он рассказывал всякие секретные вещи… Немудрено, что такое отношение к заданиям, да ещё и потеря информаторов в итоге привели к утрате интереса к нему со стороны разведки. В то же время все коммерческие проекты Термена проваливались один за другим, а долги росли, как на дрожжах.
Не добившись ни славы, ни денег, Лев Сергеевич наконец запросился домой, объяснив, что мечтает быть полезным на родине. Оставил суматошную Америку, и имея при себе две тоны багажа, в сентябре 1938-го покинул берега Гудзона на грузовом теплоходе «Старый большевик».
В Москве почему-то ожидал, что ему «дадут лабораторию» за шпионские заслуги перед отечеством, но никто ничего «давать» не собирался. Так и мыкался несколько месяцев без работы, а в марте, то есть уже при наркоме внудел Берии 1939-го Термена арестовали.
О причинах он написал в мемуарах туманно: в Америке получил по почте журнал с приглашением вступить в КАКОЕ-ТО фашистское общество, а потом жена познакомила с КАКИМ-ТО молодым человеком, который впоследствии оказался руководителем этого самого общества, а жена — участником общества… Задания внедряться к фашистам ему из НКВД никто не давал (хотя, тот же Ежов и был завербован в Германии в 1934-м, столь смелых миссий он бы со своим неполным средним образованием не выдумал).
Надо здесь учесть, что фашизм именно в те годы, после мирного прихода нацистов к власти в Германии в 1933-м, становился популярен и в США, причём к нему было позитивнейшее отношение у магнатов вроде Форда, который чуть ли не на всех светских раутах цитировал по памяти «Майн кампф». Эта книга была настольной и у маршала Тухачевского, и у наркома внудел Ягоды, например — в списках запрещённой в СССР литературы тогда не значилась, даже будущий академик Лихачёв её открыто штудировал, поскольку сам был в юности националистом.
Съезд фашистов в США выглядел в те, тридцатые, годы вот так. Ну, а фото Гитлера красовалось на обложке Time…
Заметно, что Лев Сергеевич сильно не договаривает о «каком-то лидере фашистов», с которым он по собственной инициативе сошёлся. Вместе с тем, учитывая тяжёлые статьи УК РСФСР (вплоть до измены родине), он отделался сравнительно небольшим сроком — 8 лет ИТЛ. Несколько месяцев отбывал на Колыме, официально числился в бригаде строителей-дорожников. Колымский эпизод Термен описывал в мемуарах, как и полагается, красочно, с упоминанием «шаг вправо, шаг влево — расстрел». Да уж, если бы рабочую силу так легко пускали в расход, то кто бы остался работать на благо страны?..
Ещё Лев вспоминал, что внедрил в бригаде кое-какие технические новшества, увеличившие производительность труда в шесть раз, отчего заключённые стали получать дополнительные пайки. К слову, зэки работали не за пайки, а за вполне реальную зарплату. Да и тачку Термен не таскал, а руководил художественной самодеятельностью. Да-да, в той самой «чудовищной» системе «рабского труда» заключённые играли «на кларнете и трубе»…
Суровость колымской зимы Лев Сергеевич не успел прочувствовать, поскольку вскоре его перевели в структуру Особого технического бюро НКВД — в одну из тех самых «шарашек». Лев Сергеевич работал в Свердловске, в научно-исследовательском центре, где производилась особая аппаратура: взрыватели авиабомб для подрыва объектов на малой высоте над поверхностью земли, разрабатывался первый в стране образец радиопеленгатора для ночного боя и т.д. Здесь после работы заключённые могли гулять, спали на чистом белье и работали по специальности.
Термен же занимался миниатюрными устройствами для целей разведки. Так мечта сделать что-нибудь полезное для Родины сбылась, и работа шла весьма успешно.
Термен изобрел аппаратуру системы «Буран» для прослушивания разговоров в помещении с помощью радиолуча, отражаемого от оконного стекла. И ещё разработал уникальное изделие, не требующее для своей работы источника питания. Тот самый эндовибратор. Позже он получил имя «ЗЛАТОУСТ».
Изобретение Льва Сергеевича могло принести огромную пользу родине. Но применить его оказалось не так-то просто. Этим занялись люди, чьи имена остались неизвестными.
Задача организации прослушки распадалась на две составляющие: ПРОНЕСТИ прослушивающую аппаратуру на недоступные верхние этажи посольства США и УСТАНОВИТЬ в кабинете посла. К декабрю 1943 года техническая часть задания была выполнена: микрофон уникальной конструкции успешно прошел необходимые испытания. Операция «Исповедь», вооружившись уникальным «Златоустом», вступала в фазу планирования и подготовки.
На дворе 1944 год. План был простой: подарить мистеру Гарриману сувенир с вмонтированным прослушивающим устройством
План простой, а задача сложная. Нужно было так подготовить подарок-сувенир, чтобы у американских специалистов не возникло никаких подозрений, что в подарок вмонтировано подслушиваемое устройство — ведь подарок будет тщательно осмотрен и обследован. Плюс к этому должна быть уверенность в том, что Гарриман не отдаст сувенир подчинённым, не оставит в комнате для подарков, а точно поставит в своем кабинете.
Специалисты НКВД погрузились в изучение пристрастий и хобби Гарримана. И нашли именно то, что нужно: он был страстным коллекционером дорогих и уникальных поделок из редких и драгоценных пород дерева. «Жучок» решили вмонтировать в один из эксклюзивных деревянных предметов, а сам предмет передать в виде подарка.
Один из кабинетов НКВД СССР превратился в филиал музея, где были собраны всевозможные деревянные поделки. Всё собранное изучали технические специалисты. Но их не вдохновлял ни один из потенциальных подарков — либо сувенир не подходил по техническим параметрам, либо не было гарантии, что посол оставит его в кабинете. Наконец, решили подарить послу Большую печать США — государственную эмблему, изготовленную из дорогих и экзотических пород древесины.
В лабораториях спецтехники НКВД СССР была проделана колоссальная работа, были изготовлены десятки макетов герба США разных размеров и объемов. Использовались присылаемые по запросу главы НКВД СССР Лаврентия Павловича образцы уникальных и экзотических пород дерева. Одновременно в другой лаборатории, в «шарашке», испытывали новый уникальный «жучок», встраивая его в предлагаемые образцы подарка. «Златоусту» предстояло пробить брешь в системе безопасности посольства США.
В конце 1944 года наркомвнудел доложил Верховному о полной готовности американского герба, внутри которого было вмонтировано уникальное специзделие подслушивания «Златоуст». Спецоперация «Исповедь» вошла в решающую фазу. Были назначены место и время вручения подарка Гарриману.
С 4 по 11 февраля 1945 года в Ялте проходила встреча глав стран-участниц антигитлеровской коалиции. На 9 февраля 1945 года была запланирована церемония открытия второй очереди пионерского лагеря «Артек», куда от имени пионеров пригласили Сталина, Рузвельта и Черчилля.
По протоколу главы государств могли послать к советским пионерам полномочных представителей. Так и получилось, лидеры вежливо отказались, — Крымская конференция еще продолжила свою работу, — а в «Артек» поехали послы с подарками для детей.
На следующий день, 9 февраля, на территорию «Артека» въехал кортеж автомобилей с высокопоставленными советскими и иностранными политиками, чиновниками, сопровождающими лицами и охраной. Гостей встречала дружина «СТАЛИНСКИЕ СОКОЛЯТА». Пионеры выстроились на торжественную линейку. Звучали приветственные слова, поздравления, а затем началась церемония вручения подарков.
Послы как будто старались перещеголять друг друга в щедрости. Артековцы, в свою очередь, тоже вручили СВОИ подарки. Что подарили англичанам, в истории не сохранилось. А вот при вручении сувенира американскому послу кто-то, вероятно, затаил дыхание…
Для начала хор пионеров на прекрасном английском языке дружно исполнил гимн США. На флагшток поднялся американский флаг, а четверо мальчиков с гордым видом понесли в сторону Аверелла Гарримана сверкающий лаком огромный герб США.
Мистер Гарриман был тронут до глубины души. И в такой волнующей обстановке принял от ребят сувенир.
К гербу прилагался сертификат, подписанный Председателем Президиума Верховного Совета СССР товарищем Калининым. Переводчик перевёл послу текст сертификата — герб изготовлен пионерами «Артека» из драгоценных пород дерева: самшит, сандал, секвойя, черное и красное дерево, черная ольха, парротия персидская, слоновая пальма…
По апокрифу, принимая подарок, посол восторгался: «Какая красота! Куда я могу повесить это чудо?». А советский переводчик ВАЛЕНТИН МИХАЙЛОВИЧ БЕРЕЖКОВ, один из немногих посвященных, посоветовал: «Повесьте герб в рабочем кабинете. Британцы просто умрут от зависти».
Тем временем в Москве операция развивалась по плану. Из двух соседних зданий рядом с американским посольством выселили жильцов, а в их квартирах разместились оперативные сотрудники НКВД СССР, технический персонал и специалисты.
«Златоуст» исправно работал в течение последующих семи лет. За это время в посольстве сменились четыре посла. Каждый из них менял ремонтировал кабинет, менял мебель и все предметы вплоть до чернильных приборов и штор, но сувенир от Cталинских соколят не менял своего положения над столом.
Подмену жильцов в соседних зданиях никто в посольстве не заметил. Новые жильцы имитировали обычную жизнь: женщины ходили в магазины, стирали белье, спорили и сплетничали , мужики по выходным собирались во дворе, забивали козла, пили водку, а напившись, пели.
В это же самое время, в домах работал технический персонал и специалисты, обеспечивая бесперебойную работу «Златоуста», принимая радиосигналы и записывая передаваемую им информацию на магнитную пленку.
Как же был обнаружен «Златоуст»? Есть несколько версий. Первая — утечку информации заметили случайно, когда герба понесли на реставрацию — дерево рассохлось и выдало местонахождение специзделия. Вторая — информацию о каком-то устройстве, передающем секретные сведения, выдал завербованный подполковник ГРУ НКГБ СССР Петр Попов. Третья — забило тревогу ЦРУ, обнаружив «устойчивый канал поступления информации из московского посольства», после чего техники-специалисты разобрали герб и нашли «Златоуста».
Официальная версия — четвёртая. В 1951 году и 1952 годах, осуществляя наблюдение за советской радиосвязью, британская разведка перехватила разговоры, которые и навели на подозрение в прослушке посольства. И опять-таки, провели генеральную уборку…
…Заглянули и в внутрь герба, но никто из технических специалистов не поверил, что обнаруженная проволока и мембрана и есть прослушивающее устройство. Было сделано предположение, что это — муляж, установленный, чтобы отвлечь внимание от реального специзделия и пустить американцев по ложному следу.
Американцы найденному изделию присвоили кодовое наименование «Нечто», его отправили в Штаты, где скопировали для ЦРУ и ФБР. Понять, как работает «Нечто» долго не могли. Разгадку нашли «кузены» в Ми-5, и там даже изготовили подобное устройство, потратив на это «всего» полтора года.
Но о прослушке американцы молчали вплоть до 1960 года. И только когда 1 мая 1960 года в районе Свердловска советские ПВО сбили американский самолет-шпион с летчиком Фрэнсисом Пауэрсом, Вашингтон сделал ответное заявление об использовании органами КГБ СССР прослушивающего устройства в посольстве США.
На заседании ООН представитель США тряс гербом и микрофоном. Вещдоки показали и на заседании Совета Безопасности ООН.
Внимательно выслушав американцев, представитель Индии попросил сделать копию микрофона, чтобы показывать на родине во время своего доклада о зловещей истории с прослушиванием. Эти слова индийского дипломата поставили точку в истории с прослушиванием — американские дипломаты больше не выступали по этому вопросу.
В настоящее герб и специзделие «Златоуст» находятся в Музее ЦРУ в Лэнгли. А начиная с 1960 года ни один учебник по истории разведки и контрразведки не обходится без главы, специально посвящённой спецоперации «Исповедь».
У Льва Сергеевича Термена всё сложилось хорошо. За отличную работу Лаврентий Павлович Берия представил его на награждение Сталинской премией II степени 1947 года. Но И. В. Сталин, который лично проверял списки кандидатов, внёс поправку — «I степень». При Хрущёве Льва Сергеевича реабилитировали (всё как полагается), а потом он ещё долго жил и писал мемуары.
Илья КРАСНОВ
Фотоиллюстрация: представитель США в ООН демонстрирует тот самый герб, 1960 год
