Дни Содома у Эпштейна дома

Полтора месяца назад стукнул 50-летний юбилей со дня выхода в прокат полотна товарища Пазолини «Сало или 120 дней Содома». Помнится, что ряд консервативных критиков напал на картину в 1975-м, обвиняя режиссёра в больной, извращённой фантазии. А ведь мастеру не хватило бы фантазии на изложение истинного торжества капиталистических ценностей: в его картине всё достаточно целомудренно и гуманно по сравнению с действительностью «скромного обаяния буржуазии».

Новейшая «Жюстина» планеты нашей куда фактурнее. Файлы Эпштейна полностью лишили меня какого-либо желания писать трибьют Пазолини в эти зимние дни. Но, честно говоря, в отличие от многих знакомых, я вообще ничем не шокирована и оттого воздержалась от импульсивных восклицаний в контексте мирового информационного смакования свежего детского мяса в желудках гарантов конституций и субъектов электоральных процедур, их инвесторов и бенефициаров.

Списки Эпштейна двигают беспрепятственно нашей с вами единственной историей, посылают наших детей и братьев на войны, сажают их в тюрьмы, убивают их жизни в невыносимых рабочих условиях, оставаясь недосягаемыми для нас на том самом острове (прежде всего морально — мы не посягаем на их диктатуру даже помыслами, — прим. ред.)… В России, США, Украине, Израиле, Франции, Индии, Индонезии — они все в файлах Эпштейна онтологически, — вне зависимости, знакомы ли они с Джефри или нет.

Не надо ужасаться. Нам, товарищи большинство, надо быть вместе, чтобы их физически уничтожать по всей планете, независимо от их национальности, цвета кожи, вероисповедания. Уничтожать раз и навсегда их троны в виде известной социально-политической экономической системы, — словом, делом, пером, штыками, огнём.

И возблагодарим память великого сутенёра Эпштейна, который раз и навсегда для несознательных масс своим адским промыслом поставил кровавую точку в истории капитализма — как некоей допустимой формы человеческого бытия. А нам окончательно развязал он гуманистические руки с рефлексирующим тремором, который может когда-то заподозрить в элитах правящих классов «тоже людей», имеющих право на пощаду.

Алёна АГЕЕВА

---

От редакции: Да, здоровая дистанция от любого хайпа в буржуазных СМИ в данном случае подсказывала и нам, что молчание — золото. Однако мерзость эта пролезала сквозь условные фильтры — во френдленты, в поле видимости. Вот хочешь не хочешь, а этот живой мертвец даже повесившись — сумел и пасть свою раскрыть перед тобой широко, по-крокодильи, чтобы показать специфическое набухание дёсен от поедания человечины… И вполне дружелюбные объятия им купленных за бесценок девочек — увы, самое крайнее свидетельство власти денег.

Чикатило и «массовик-походник с неблагополучными подростками» Сливко, снимавший свои садистические «эксперименты на выносливость» на портативную кинокамеру, в СССР были ублюдками одними на миллион… А в мире победившей альтернативы советскому социализму Эпштейн — лишь функция, агрегатор, посредник между «естественно» возникающим спросом и предложением на мировом рынке телесности. Будущее, которое мы заслужили, мирясь последовательно с каждой реВОРмой — при Ельцине, при Путине…

Помнится, я возмущался в рецензии на книгу Лемми Килмистера «На автопилоте» — тем, что он равнодушно описывает прейскурант услуг, предлагаемых богатым гринго где-то в Латинской Америке (Бразилии, кажется), а в «меню» есть опция созерцания изнасилования и убийства девочки из бедной семьи… Нет, Лемми со всеми его инфернальными и даже военно-фашистскими позами — конечно, не опустился до такого. Даже «с Джеком Дэниэлсом вместо крови», он предпочитал всё же соития с равными такого рода вуаеризму, а созерцать воочию людской ад, о котором не раз пел (и альбом даже есть «Инферно»), поостерёгся. Всё же есть в рокерах хотя бы интуитивный, ни секунды не пролетарский, но гуманизм.

Так вот что важно, если мы сравниваем «историческую реконструкцию» фашистской республики Сало в совмещении её с эскизом Де Сада, сделанную эпатажным Пазолини, и действительность мирового капитализма, пошедшую в том же направлении. Вспомним, сколь оптимистичен и безгрешен в СССР был безоблачный наш с вами, Алёна, год рождения 1975-й! Ведь этому предшествовали десятилетия культурного роста советского народа, строительства того самого Нового человека, с новой самооценкой, в частности, образом-я, с благоговейным, осторожным из-за недавнего революционного аскетизма отношением к телу… Всё наше высокое без преувеличений кино советское вспомним, ограничивавшееся тогда, с начала 70-х форматом топлес — «Романс о влюблённых», «А зори здесь тихие» — осторожно, бережно показывали мы (женскую) красоту Человека в его целостности, Личности, а не частичности Тела. Хотя в мире-то происходило тогда отнюдь уже не к социализму движение.

Чили 1973-го, террор на том самом стадионе, что повторится в Москве ровно двадцать лет спустя (и только сейчас буржуи его, «Красную Пресню» осмотрительно уничтожили строительной площадкой), полпотовщина — как другого, условно левого полюса отчаяние, обречённость «крестьянского социализма». Замкнувшаяся в точке обесценивания человеческой жизни дуга террора — слитная справа налево… Пазолини, отчаявшийся как коммунист в текущем политикуме, сказал актуальное слово по повестке дня (наставшей в свою очередь после поражения леваков в 1968-69 — в США на смену добрым телесно-ориентированным коммунам Голливуда пришёл их классовый обличитель Чарли Мэнсон), вытащив шматок недавней истории отечества своего. Это примерно так, если б Велединский с Шаргуновым отважились показать в экранизации романа последнего «1993» откровенно и документально то, что творили в Доме Советов его ельцинские завоеватели (как ранее сделал Проханов в «Красно-коричневом»).

За смелость футурологического, а не ретроспективного (как сперва это поняли) обличения пороков капитализма — в пределе, в отношении к телесности (очень рекомендую в этом пункте книгу «Логика телесности» — историзм спасает и здесь), — Пьер Паоло Пазолини поплатился собственной жизнью тотчас, после премьеры. Даже если это сделали не фашисты (укрывшиеся в глубинке надолго), а просто сельский парнишка (по одной из версий) — избил и затем укатал его автомобилем до состояния расчленёнки. Моральный поведенческий барьер был снят самим кинорежиссёром, увы, чей фильм никто не понял, отравившись грубо-зримыми метафорами поругаемой телесности, обезличиваемой богатеями последовательно, садистически в исходном понимании (у Де Сада это есть отнюдь не в одной «Жюстине» — хирургическое препарирование чуть ли не собственных дочек, сочетаемое с половой активностью в телах оных). Кстати, коллективный просмотр этого фильма с предисловием Олега Киреева довёл мою комсомольскую подругу Катю едва ли не до ненависти ко мне в 2004-м (за то что привёл)… Нормальная реакция, увы. Вникают немногие.

Эпштейн же поплатился за отнюдь не «внутрикадровые», то есть режиссёрские, а реальные неисчислимые преступления — вовсе не сразу. Да и не поплатился, а сам себя аккуратно лишил жизни доступными средствами в патовой ситуации, понимая, что ему светит — «и живые позавидуют мёртвым». Просто взвешивая на своих масластых волосатых руках не одну человеческую, детскую жизнь, ублюдок рода капиталистического обесценивал и свою, диалектически — mene, tekel, uparsin.

Однако в том-то и «бессмертие» Эпштейна, что обаяние этого буквального людоедства за пределами «традиционных ценностеф» распространяется на весь его класс, но высвечивает порочность отнюдь не одной буржуазии. Но и тех агнцев на заклании, тех наших расеянских южаночек, в частности, что в незримом мировом торге, на той самой условно-нью-йоркской бирже, где «вот они, подлецы всех стран» (Есенин) — пытались просто продать себя подороже, со всей наивностью постсоветского младобуржуазного общественного сознания. С мечтой об «свободе, сосе-соле, Америсе», где сбываются всех насмотревшихся глянца дур мечты… А их и покупали «со всеми потрохами» для всевозможных группэн-игрэн и ритуалов с летальными исходами пресытившиеся банальными соитиями из меню «мисс мира» триллионеры, чтобы устроить свою «республику» Сало, где Res — отнюдь не публика, а именно что члены королевских семей… И где, кстати, наши высоконравственные путриоты, визжавшие с 2022-го про «сотонинский-гейропейский» Запад — что, присутствие в документах «нашистки» малость охолонило? «Куда смотрит правительство, эй, правительство?» (как шутил Льюис Кэролл).

Вот где амбивалентность, а точнее двусторонняя природа этого буржуазного зла — не было бы избыточного предложения, не углублялся бы до каннибализма и спрос. Сами по себе товарно-денежные (личные) отношения здесь поднимаются на историческую плаху — интуитивно очень хочется обезглавить, а лучше — повесить их на всеобщее обозрение с табличкой соответствующей. Чтобы человечеству — «ни шагу назад». Чтобы сами деньги навсегда пропитались этой кровью, вышли из обращения, а человек мучительно учился бы обходиться без них и любить только с большой буквы…

Да, лучше просто посмеяться над этим явлениями, как сделали Емелин и Слепаков* «Островом извращения» — мол, что мы не знали про миллиардеров и их удовольствия?.. Ну ещё «одно» Чикатило, мало ли ублюдков рода человеческого. Тут и Рыбка-улыбка Дерипаскина покажется сущим детским садом (пардон за чёрный юмор). Но коммунист не может, не умеет так легко отчуждаться от проблематики, к которой имеет теоретические ключи, точнее отмычки — его работа и обязанность, сухо, даже скучно, но базисно разъяснять порочность истоков столь шокирующего итогами «взаимовыгодного экономического сотрудничества».

Так что тему, продолжим, Алёна — спасибо! Причём объединим её с правосудовской (где назрела критика Т-Д-Т и внятное разъяснение нетоварных альтернатив, уже имевшихся зачатками в СССР), коль он пришёл с христианским моралитэ к научному коммунизму и застрочил по нам в нескольких издания (буржуазия хочет критики коммунизма — она её получит! в исходном понимании — оПРЕДЕЛениями).

Д.Ч.

* бывший КВНщик, автор сценариев ко множеству кассовых, поныне транслируемых на Путин-ТВ фильмов Семён Слепаков признан иноагентом в РФ.