Полина Евтушенко произнесла последнее слово перед приговором

В четвёртую годовщину начала «русско-украинской» войны, как гордо (с гордостью за русских?) именовал её на наших страницах Александр Севостьянов, в Центральном окружном военном суде Самары обвиняемая в приготовлении к госизмене, содействии терроризму, призывах к экстремизму и распространении фейков об армии тольяттинка Полина Евтушенко* зачитала своё последнее слово. Девушка находится под стражей с июля 2023 года.

В общей сложности одинокой матери вменяют 12 эпизодов по шести статьям УК РФ за посты в соцсетях и разговоры с Николаем Комаровым, аудиозаписи которых он отнёс в ФСБ. На свободе Полину ждут семилетняя дочь и пожилая мама, вынужденная два года воспитывать и вскармливать внучку в одиночестве, на одну свою пенсию (а какие щедрые сейчас пенсии в провинции — вы знаете).

Публикуем полностью речь Полины Евтушенко от 24 февраля 2026 года, обращённую к судье Игорю Белкину:

«Ваша честь, вы меня знаете без малого два года. Уверена, что за эти два года вы убедились в том, что я не представляю никакой опасности для окружающих и меня можно освободить. Два года я вижу дочку только через стекло, и я даже не могу её обнять. Первый год я не видела её совсем.

В том году Алиса пошла в первый класс, а в этом году, 1 марта ей исполнится уже восемь лет. Она нуждается в материнской ласке, заботе и помощи. А я ещё больше нуждаюсь в том, чтобы быть рядом с ней, видеть, как она растёт, воспитывать её, заботиться о ней. Заботиться о том, чтобы она стала достойным человеком — воспитанным, умным, начитанным, любящим нашу Родину.

Ваша честь, я прошу вас отпустить меня для того, чтобы я могла воспитывать свою дочь. Станьте проводником счастья для двух любящих сердец — матери и её ребёнка. Я никогда не совершала никакой государственной измены.

Я люблю свою Родину — Россию — и никогда не сделаю ничего такого, чтобы ей повредило. Если я и совершила какие-то ошибки или нарушения, то нахождение в местах заключения в течение почти трёх лет — это уже более чем достаточное для меня наказание.

Я всё осознала и обещаю вам впредь вести себя так, что вам никогда не будет за меня стыдно. Прошу вас вынести справедливое решение и отпустить меня к моей дочке».

Последнее слово подсудимой предварило шестичасовое выступление адвоката Алексея Лапузина. Обвинение строится в первую очередь на аудиозаписях, предоставленных многократно судимым самарцем Николаем Комаровым. По версии следствия, Полина склоняла его ко вступлению в легион «Свобода России»**.

По данным защиты, в ФСБ о постах Полины в соцсетях стало известно в январе 2023 года. «Склоняемый» Николай Комаров написал ей во «Вконтакте» месяц спустя, в феврале. Защита обращает внимание на то, что за все собранные им почти десять часов разговоров с Полиной она ни разу не инициировала разговор о легионе**. Наоборот, девушка предлагала Комарову варианты, как избежать мобилизации, уехать за границу и найти там работу.

По мнению адвокатов, проведённая Татьяной Наумовой экспертиза аудиозаписей разговоров Полины и Николая не доказывает вину Евтушенко и содержит фразы, вырванные из контекста. В заявлении в ФСБ Комарова и в заключении эксперта Наумовой присутствует одно и то же утверждение, что Евтушенко склоняла Комарова к переходу на сторону ВСУ, «создавая положительный образ врага». По информации эксперта, такой способ предусмотрен методичкой института криминалистики ФСБ. Однако ни защите, ни даже суду этот документ предоставлен не был, так как находится под грифом «для служебного пользования».

Адвокаты Полины Алексей Лапузин и Анна Гриднева обращали внимание суда на то, что Комаров предоставил в ФСБ обрезанные записи разговоров, а на одной из записей он перед встречей проговаривает вслух спланированные им к обсуждению темы. Эксперт с высшим филологическим образованием Елена Новожилова заключила, что Комаров неоднократно инициировал разговоры о легионе** и понуждал Евтушенко «к определённой реакции».

Соб.инф.

---

От редакции: Отчего же всё время цитируют в попурри президентских высказываний на Путин-ТВ «Идите ко мне, бандерлоги?» — фразу, тоже вырванную из контекста событий и реплик оппозиции/власти 2011-12 года? Может быть потому, что с 2022-го (не с 2012-го к огорчению «Каа») состояние гипноза многие замечают за собой? Многие общественные группы, а то и институты — например, каста судей (коррумпированность, то есть продажность и подлость которой не устаёт разоблачать сам же экс-генпрокурор Краснов)…

Ведь вне гипнотического состояния невозможно выносить столь неадекватные приговоры без наличия самого события преступления! Взять дело «Весны» или дело той же Анны Лугининой — какие-то депрессивные комиксы в давно заброшенном её паблике стали поводом для суда (может, уже и книги с музыкальными инструментами жечь начнём, как Министерство добродетели в Афганистане?)… Ну, не бывало же такого в истории нашего изменчивого отечества, причём и в годы столь любимых либералами показательных процессов 1935-38 годов (что и были-то показательными, открытыми для зарубежной прессы, по причине безусловной, фактической, убедительной доказательной базы, над которой Вышинский воздвигал суровые, но дифференцированные приговоры — Пролетарская Фемида была разборчива).

Хорошо, речь зашла о крамоле, о «покушении на скрепы», предположим. И напряглась её первосвятешейство «государственность». Но у нас же есть и в новейшем, постсоветском периоде примеры приговоров весьма суровых, но при этом если нет в уголовном деле самого события преступления (царицы доказательств вины), то имеются хотя бы подтверждённые вещдоками планы совершения преступления.

«Дело НРА» (Новой революционной альтернативы) — суть которого сводилась к планам, только планам подорвать памятник Петру Первому, монструозно торчащему возле «стрелки» — где как раз и начинается Болотная набережная по совпадению. Подрыв готовился в ответ на возможное покушение триколорных на Мавзолей Ленина (с трудом переизбранный в 1996-м Ельцин, ощутив простор нового срока, тогда стращал с бадуна — мол, «я ришыыллл!..» ). Игорь Губкин возглавлял ту группировку, что имела уже и небольшой «террористический» опыт — парочка взрывчиков без пострадавших (один — у приёмной ФСБ на Кузнецком мосту), причём один из них, в Подмосковье был направлен против укоренения социал-регрессных настроений и царизма, тогда, в 1996-99 лишь робко пускавшего корешки в беззащитном общественном сознании дорогих россиян. Усердствовал тут Никита Михалков — «Сибирский цирюльник», эдакий лубок не только для иностранцев с эксклюзивно-шепотливым переводом самого режиссёра, но и азбука послушания для соотечественников, как кланяться новой знати…

Игорь Губкин, малый не без «революционного проходимчества» (выражение покойного Олега Киреева), собиравший деньги с однопартийцев по КПРФ в Краснопресненском райкоме по схеме пирамиды «молодёжных стройкооперативов» (примерно так звалось) — но тративший их, в том числе, на акваланги и прочее снаряжение, делающее планы взорвать Петра Колумбовича реальными. В «деле НРА» были эти вещдоки хотя бы. Не было события преступления, но были доказанные планы — от которых не отказывался на суде и сам Губкин, произнесший красивое последнее слово, в котором поклялся бороться за дело Ленина-Сталина и против капиталистической реставрации всеми доступными ему способами.

И это не было демагогией: в заключении Губкин написал несколько книг (они были изданы приличными тиражами), оставался со своей аудиторией. О других фигурантах «дела НРА» известно меньше, однако, например Андрей Соколов, уроженец УССР, активист РКСМ(б), побывав политзаключённым в РФ, с началом противостояния на Донбассе, в 2015-м стал и там заключённым. Причём извлечь его оттуда было непросто — но сила журналистского слова, оперативная публикация его тюремных тетрадок, рассказов о попадании в застенки СБУ (набранные моими пальцами с фотокопий страниц — спасибо наличию в украинских тюрьмах «подгонов» мобильников) прямо с декабря 2015-го — сыграли свою роль, ему перечисляли финансовую помощь даже немецкие антифашисты (что теперь скрывать? я был посредником), и все наши разноплановые усилия (включая помощь украинских товарищей по комдвижению в Запорожье), коммунистов и анархистов, позволили Андрея вытащить живым оттуда в 2017-м. Есть видеозапись проведённой мною его пресс-конференции в штабе Левого Фронта по возвращении — но сегодня не это информационный повод.

А теперь попробуем сравнить уровень общественной опасности «дела НРА» и того, что вменяют Полине! Ну, чушь же собачья. Девушка пописывала в соцсетях, распространяла открытую и на тот момент не запрещённую информацию, причём даже в этом полностью сейчас раскаялась. Не только события преступления, но даже намерения совершить нечто реально опасное для общества — нет в деле. Есть только показания стопроцентного подлеца, прохиндея, судимого по другим статьям за мошенничество — члена КПРФ, кстати.

Не пора ли очнуться от гипноза? Гипнотизёр-то ваш не вечен — а что собственным детишкам будете отвечать на неприятные вопросы в будущем, ваши чести? Или отмените интернет вообще, следы подлейших событий периода войны в нём сотрёте?

Не идите хотя бы сейчас, на этом островке возможностей, товарищи судьи, за «Каа». Не стоит он того ни одной страницей своей биографии, ибо так скрывает от соотечественников собственную роскошную личную жизнь и внебрачных сыновей, что авторитетным вряд ли может для вас стать. Вглядитесь лучше в это, а не в незатейливые жизни «глубинных людей», подлинного будущего России!

*внесена Росфинмониторингом в перечень террористов и экстремистов

**признан в РФ террористической организацией и запрещён

Д.Ч.