Автор: В своё время, в «проклятых десятых» волна абстрактного гуманизма охватила нашу либеральную общественность: она бросилась развешивать по инициативе «Яблока» на домах стальные таблички с пустыми квадратиками. Акция называлась «последний адрес». На табличках указывалось всё, кроме доказательной базы судебных дел, по которым граждане или гости СССР были осуждены.
Вот и на изображённый ниже акварелью серый угловой «дом под юбкой» с мастерской Коненкова, что на Пушкинской площади — тоже угодило немало таких железяк. Типичный заполошный эмо-флешмоб, рассчитанный только на эмоции «человеколюбия» — дата смерти у всех «жертв сталинских репрессий» (выражение Хрущёва, который сам и составлял списки на те репрессии — прозвучавшее впервые в 1956-м после ХХ съезда КПСС) приходилась на период 1935-39 в основном…
Но эти «выдержки» без сути обвинений и доказательств работали — в наших десятых и начале двадцатых!
Увидев сухие даты и имена на железках, современники наши, жители 21-го столетия делали вывод, единственно возможный в узкой, как тот квадратик, прорехе выбитых на железе данных: работала беспощадная машина, не различавшая правых от виноватых, всех «инакомыслящих» (никак не инакодействующих) бездушно уничтожала, пока шёл «период репрессий». Самое интересное, что вредительский метод полуграмотного, предельно «верноподданного» и при этом морально растленного аппаратчика Ежова на это и был рассчитан, только в ближайшей перспективе: что родня, коллеги и знакомые действительно невиновных, на основе такого стопудового компромата лишат всякого доверия ЦК ВКП(б) и станут базой для переворота (что планировался на лето-осень 1937-го), который начнётся с убийств вот этих самых членов ЦК — Ворошилова, Кагановича, Молотова, Сталина, что подписывались поверх «расстрельных» списков (см. первое фото ниже акварели).
Однако не будем уподобляться поверхностным эмо-гуманистам, почитаем всё же содержание некоторых приговоров. Посмотрим, как внимательно к каждой судьбе работало Политбюро того ЦК.
Д.Ч.
Иосиф Гиршевич Брюлин, 1956
Мне сказали, что этот вид документов никогда не выкладывался в Сети в связи с тем, что в архиве КГБ/ФСБ к ним был очень быстро запрещён свободный доступ. А документ интересный, и из него можно почерпнуть кое-что любопытное.
Становится видна механика принятия решений на высшем советском уровне, видны принципы — какие важны пункты обвинений и биографий, что могло быть оправдывающим даже в тяжких преступлениях обстоятельством. Мы видим большевистский непреложно диалектический взгляд на самых заклятых своих врагов. И взгляд этот вдумчив, местами — откровенно гуманный, человеколюбивый взгляд!
К примеру, читая эти блоки, можно понять, кого именно репрессировали после того, как Берия после своего успешного, показательно-образцового руководства Грузией возглавил НКВД.
Скажем, посмотрите, кто именно и за что обвиняемый открывает список приговорённых к расстрелу. Тут комментарии излишни — сам этот машинописный язык большевистской Фемиды уже есть поразительный концентрат классовых смыслов.
Это последствия чистки Лаврентием Берией ежовского аппарата НКВД (который в 1937-м и «подмешивал» невиновных к виновным по заданиям наркома; Ежов был завербован в Германии по время лечения от алкоголизма в 1934 году, о чём подробно рассказал сам на закрытом суде в 1940-м году, — прим. ред.).
Да и остальные «жертвы» сталинских репрессий особого сочувствия у меня лично не вызывают (если после стёртых мною фамилий нет имён, то это китайцы или корейцы). Интересно также, что сотрудники НКВД, не смотря на потери личного состава, делали всё, чтобы даже чеченские бандиты попали в суд.
Но главное, на мой взгляд, не это. Ведь из этого документа становится понятно, что в СССР ни один человек, даже самый простой и не именитый, не был убит государственными служащими без разрешения самого высшего, реального органа власти — Политбюро ЦК ВКП(б).
Причём, исходя из того, что несколько человек было помиловано, следует, что Комиссия Политбюро реально рассматривала дело каждого осуждённого к расстрелу.
А ведь закон не обязывал Политбюро заниматься вопросами помилования — это было делом Президиума Верховного Совета СССР, — тем не менее, члены Политбюро тратили время и силы на то, чтобы параллельно с Президиумом ВС рассмотреть дела осуждённых к высшей мере социальной защиты. И делали это вместо того, чтобы понырять за амфорами или слетать на охоту в тайгу с Шойгу.
Это как-то не вписывается в либеральные вопли о том, что при Сталине людей считали мусором. Нет, в сталинском СССР мусором не был даже тот, кто имел право таковым считаться.
Юрий МУХИН
Юрий Игнатьевич Мухин — российский общественный деятель, писатель, оппозиционный политик и публицист. Советский инженер-металлург, в 1973—1995 гг. работал на Ермаковском заводе ферросплавов, прошёл путь до заместителя генерального директора. В 1996-м учредил новое общественно-политическое издание, возглавил редакцию "Дуэли", газеты борьбы общественных идей. Газета проработала до 2009-го, когда была закрыта по суду. На страницах этой газеты в 2000 году появились самые первые публикации нынешнего главного редактора "ЛР".
На первой фотоиллюстрации — демонстрация лета 1929-го года
