Автор: Знакомьтесь — Орест Мальцев (справа). Никогда не слышали этого имени? Наверняка. Меж тем, выражаясь современно, он автор бестселлера сталинских времён, тиражу которого позавидуют самые «кассовые» нынче писатели вроде Пелевина или Прилепина (последний позавидует ещё и политической «чуйке» Мальцева, умению менять ориентацию сообразно партийным веяниям). К сожалению, тогдашних классиков соцреализма двухэтапно забыли: начали в 1956-м, когда «культ личности», им же самим сотоварищи созданный, Хрущёв «развенчивал», продолжили в перестройку.
Ещё один назслуженно неупоминаемый — Ник. Шпанов, это его фирменная подпись. Автор другого бестселлера — «Поджигатели», о Холодной и возможной Третьей мировой войне. Писал он этот роман об империалистических планах Эйзенхауэра и в целом США — почти одновременно с «Журбиными» Всеволода Кочетова, однако экранизации удостоился послдений. Но пока не о Нике Шпанове речь, о доне Мальцеве сегодня поведаем.
Писатель прославился в начале 1950-х романом про режим Иосифа Броза Тито, который переориентировался на Англию (и её кредиты), предав дружбу со Сталиным и СССР. Роман назывался «Югославская трагедия». Его издали миллионным тиражом и вручили Сталинскую премию 1-й степени. Вот на эти деньги автор и купил в Переделкине дом — у другого писателя, Евгения Пермяка (на фотодиалоге — слева).
Да, друзья, в Переделкине были не только типовые двухэтажные дома Литфонда (дом-музей Пастернака, например), но и частные дачи. Пермяк вошёл в историю как детский писатель, а-ля Бажов. Помните такого уральского сказителя? Говорят, пару лет назад его могилу нашли в отчаянно запущенном состоянии где-то в Свердловской области какие-то тамошние заповедные литераторы, с трудом идентифицировали…
Итак, Пермяк капитал свой сколотил на драматургии. Построил сказочный, по его представлениям, дворец на 50 сотках — который Мальцев, увы, перестроил. Сам Пермяк меж тем переехал в дом Литфонда. Поближе к столовой и начинающим поэтессам.
После перестройки дом Мальцева стал трёхэтажным и самым большим в Переделкино. Соседи приводили гостей посмотреть на местную достопримечательность. Все вместе качали головами, удивляясь нескромности какого-то Ореста Мальцева.
Борис Пастернак жил скромнее, хотя входил в топ-10 самых высокооплачиваемых литераторов Советского Союза (это вы знайте, когда будут вам про его послевоенную «опалу» рассказывать). Да и массивный деревянный дом генерального секретаря Союза писателей Александра Фадеева уступал этому проекту борца с югославским «фашизмом», обличителя «банды Тито».
Однако жизнь в этом дворце не удержала жену Мальцева. Красавица Габриэла ушла к сыну писателя Тренёва, захватив ещё и дочку Лену на правах прижитой с писателем собственности. Переделкино — оно такое!.. Где ещё могут познакомиться таланты, потомки талантов и поклонницы?
Мир Мальцева, который он созидал как примерный семьянин — тотчас рухнул. Уход жены с дочерью постиг его в почтенные, как он считал, годы, когда новый брак казался ему уже проблематичным. Да и кому, какому королю тиражей нужен опустевший дворец?
Как привыкший к публичности и почитанию, образцово политически чуткий к линии партии, писатель замкнулся, словно его ославили на всё Переделкино. Впрочем, мы помним, что подобные «удары в спину» в то десятилетие настигали и других официально признанных литераторов.
Например, уход жены к вроде бы лишь семейно-дружественному тогда Василию Гроссману — и доканал Николая Заболоцкого, который давно покончил с дерзновенным авангардизмом («обериутство», «влияние Хармса» и довело его до тюрьмы, как свидетельствовали лит-завистники и просто злые языки), стал писать политически благонадёжные стихи в духе зрелого соцреализма.
Вот после этого самого ухода жены, иначе оценив момент, Мальцев и начал «чудить», как это охарактеризовали переделкинские соседи. Ездил по деревням, выбирал местную красавицу, устраивал её на курсы машинисток-стенографисток — после чего брал к себе на работу секретарём.
Заодно она и в доме убиралась. В трёхэтажном. Как только секретарша ему надоедала — чаще по причине «интересного положения», — он выдавал её замуж и снова ехал по деревням. Человек с именем вызывал доверие крестьян, девок от него не прятали.
Не повезло писателю в такой многосерийной и весёлой околосемейной жизни только с последней — Лилей. Она была ростом ему по плечо и при этом била его. Да-да. Надевала на палку валенок и била, как привыкла в деревне. Так она хотела замуж! И своего добилась: даже родила от Мальцева в законном браке.
Но выходные были его! Избитый и униженный, отомщённый Лилей за всех остальных деревенских девушек, писатель устраивал вечеринки. Пока жена с дочерью дышали выхлопными газами Москвы, он привозил из столицы девиц с друзьями.
«Забег в ширину», как говорил герой Василия Шукшина в «Калине красной», начинался в доме. Потом все перемещались на пруд. Рядом разжигали костёр, девиц катали в лодке. В какой-то момент лодка накренялась — и барышни с визгом летели в воду. Но не зря же горел костёр: над ним и у него сушилась вся их мокрая одежда. Сами же девицы, в костюмах Евы, качались тем временем на качелях. Они думали, их никто не видит. Как же.
В заборе были щели — и соседский мальчуган с интересом наблюдал и познавал изыски кустодиевской красоты и не вполне литературной речи. Пока его не отгоняла бабушка.
Вскоре о субботних «забегах» у Мальцева знало всё Переделкино. А также правление Союза писателей.
Кто-то плевался, кто-то крестился, кто-то обходил шикарную дачу стороной, кому-то надо было принимать меры — реагируя на сигналы общественности, — а кто-то завидовал гостям. Говорят, на рояле там играл сам Александр Галич. Лично. Ему и завидовали. Вот откуда у барда, драматурга и эмигранта всестороннее знание «советской» жизни и отвращение к ней.
Меж тем, как мы уже выше напоминали, времена-то менялись. Тито вновь стал другом Советского Союза, в его режиме вновь стали усматривать нечто социалистическое — Хрущёву нужны были союзники на Балканах, а как раз в переломном для него и СССР 1956-м грянул по-настоящему фашистский мятеж в Будапеште — так «развенчание культа» подействовало на малые компартии… Предателя соцлагеря Имре Надя некоторое время укрывало югославское посольство, но потом оно-то и выдало его суду, который по итогам подавленного Андроповым мятежа был суров — публичное повешенье…
Но, главное, Тито вновь стал въездным в Союз. Он даже форсил былой дружбой со Сталиным: при первом визите восславил его вслух, но понял, что тут уже иная мода…
В тот свой первый визит в Москву лидер Югославии Иосиф Броз Тито, человек образованный, читающий по-русски хорошо, попросил познакомить его с автором романа про «кровавый режим». Он был готов к дискуссиям!
Президенту однако деликатно сказали, что автор нынче хворает от разгульной жизни — и непосредственно сейчас в санатории, далеко от Москвы. А вообще-то, сказали Иосифу, он политически угомонился и пишет теперь только о колхозной жизни. Возможно, это было правдой: не зря же Мальцев искал стенографисток в деревнях — заодно изучал и специфику работы колхозов и совхозов.
В 1972 году самый знаменитый распутник Переделкина «присоединился к большинству». Видимо, сказались эмоциональные потрясения и компенсировавшая оные разгульная жизнь в духе Воландовой Вальпургиевой ночи (которую безуспешно пытались покаать на экране и Бортко и Карра). Было ему всего 66 лет. В том же году выйдет его последнее произведение. Именно о колхозе (кроме шуток).
После безвременной кончины Мальцева дача перешла к гражданке Финляндии, чей русский муж безнаказанно спекулировал валютой. Потом был борец с шахским режимом Ирана. Естественно, он ездил на белом «Мерседесе». Последним дом купил чиновник Внешторга. Говорят, там его и арестовали «компетентные органы». Дачу конфисковали и опечатали. Несколько лет она приходила в негодность — пока не сгорела в 2008 году. Увы. Такова жизнь.
Филипп ИВАНОВ
Прямо не жизнь, а мечта буржуина Прилепина)))