Автор: Вечным примером героизма и жертвенности во имя освобождения народов и прогресса останутся для нас Алёна Арзамасская, Софья Перовская, Вера Фигнер, Вера Засулич, Розалия Землячка, Лаура Лафарг, Жанна Лябурб, Луиза Брайант, Лариса Рейснер, Татьяна Соломаха, Зоя Космодемьянская, Вера Волошина, Любовь Шевцова, Зина Портнова, Долорес Ибаррури и многие другие. Однако кто сказал, что о таких выдающихся примерах следует вспоминать только 8 марта? Это даже как-то унизительно для памяти упомянутых — «примеры-однодневки», вписанные строго в пределы календарного дня.
Примеров стойкости женщин в борьбе не только и не столько за свои права, сколько за социальный прогресс как таковой — немало за пределами социал-демократического и рабочего движения, откуда родом Международный женский день. И не надо забывать, что родился этот праздник как следствие упорной борьбы (причём с жертвами) нью-йоркских работниц за равные с мужчинами трудовые и социальные права. Их жесточайше подавляла тогда полиция — впрочем, всё познаётся в сравнении, для нынешних полицаев такой террор стал уже нормой, и тут — что у «извечных врагов России» 19 века, что в самой путинской России теперь всё одинаково…
Мы не раз писали о том, что вторая половина двадцатого века на старте ознаменовалась не только ростом соцлагеря, но и пробуждением прогрессивных сил в странах империалистических (параллель судеб Джона Леннона и Че Гевары была примером). Здесь велика, конечно, роль СССР как воплощения чаяний рабочих всего мира, однако куда ценнее победа локальных очагов борьбы за свободу, равенство, братство. Так в истории цивилизации (например, в проявлениях искусства первобытного человека) всегда существовал феномен стадиального параллелизма — та же художественно оформленная керамика появляется почти одновременно на разных континентах, даже в разных климатических зонах, у никак и никогда не пересекавшихся племён (антропологи ТГУ в этой области сделали в Западной Сибири недавно потрясающие открытия). То есть существует определённая объективная стадиальность, которой те или иные внешние условия, природные или антропогенные, могут препятствовать либо способствовать (тормозить или ускорять), однако миновать этой стадиальности нельзя.
В раскрытых Карлом Марксом в его «Капитале» социально-экономических формациях, в их динамике — то есть смене, — и раскрывается самый этот социальный прогресс, его закономерность, его классовая суть (классовая борьба). Где допустим, конечно, и локальный регресс (средние века) — но вектор на обобществление как средств производства, так и самой власти, раз выявленный Марксом и даже до Маркса — остаётся прежним. Любая маскирующая себя под социальный прогресс (сейчас это пиар, умножающийся через СМИ, в прежние времена больше требовалось насилия) демагогия и диктатура будет развенчана самой общественной действительностью, и если поначалу обличают её, отодвигают её в прошлое (выбрасывают на свалку истории) такие одиночки, что упомянуты выше, то всегда в дальнейшем их усилия подхватывают массы, поскольку борьба их объективно (при кажущейся поначалу субъективности) — суть борьба класса.
Точно так действовали народовольцы, нынешними реакционерами «от культуры» объявленные чуть ли не врагами отечества, — и хоть индивидуальный террор, раскритикованный Лениным, был мерой примитивной, но с самыми тяжёлыми глыбами, лежащими на пути самоосвобождения пролетариата народовольцы и народоволки справлялись. Да, ценой своих юных жизней, талантов технических, принося в жертву вместе с собой умение чувствовать боль угнетённого трудового большинства как собственную, в наивной надежде на стихийное восстание после убийства царя (почти по Достоевскому — «ведь если нет царя, то всё можно, трудящиеся возьмут власть в свои руки»)… Но только за ними, никак не ранее, имея их практику пред глазами как ступень намеченного вектора развития, приходили те, что знали, научно высчитывали, каким «иным» путём идти, пробуждая к борьбе уже не индивидуумов, но целые цеха и заводы, а затем и народы. Пробуждая революционный класс.
Рифмующаяся с Трампом, но политически противоположная
Джоан Трампауэр было десять лет, когда подруга предложила ей прогуляться по «чёрному» району. Да, в 1950-х и начале 1960-х, когда человечество (СССР и США, наперегонки) уже прощупывало ближайший космос на предмет наличия там разумной жизни либо же расселения себя — то есть на самой Земле местами ещё свирепствовал расизм и апартеид, хоть не в гитлеровских формах концлагерей-крематориев, но всё равно вопиющий. И в крупных городах США существовала (да что «существовала» — посмотрите образчик расистской ксенофобии по-солидаристски, фильм «Брат-2» — существует!) зональность, то есть районы «чёрные», «белые», «жёлтые», связанные с волнами эмиграции в этот «котёл» и с мафиозным, криминальным характером образования элит…
Школьные подруги решили просто пройтись по афро-американскому району. То, что Джоан увидела на улицах этих полунищих кварталов глубоко встревожило её. Дискомфорт, социальное дно, отчуждение. Страх и стыд людской в глазах — причём не за то, что они делали, а просто за то, кем они были…
Джоан вернулась домой с мыслями о том, что здесь, в её родном городе за пределами привычности и дозволенности для «белых» — многое неправильно, несправедливо. Эти впечатления и мысли не покидали её позже никогда. Помогали сохранять верность избранному пути общественной борьбы, каковая в США была весьма тогда ограниченной (переход её на политическую стадию был купирован) — напомним, что в 1950-х, как следствие Холодной войны и гонки ядерных вооружений, там свирепствовал маккартизм, борьба с коммунистическими организациями, ячейками, просто отдельными коммунистами как «агентами Москвы». «Дело Розенбергов» стало стартёром антикоммунистической кампании сенатора Маккарти. Причём в манифестации с дурацкими транспарантами «Хороший комми — мёртвый комми» включались и университеты, реакционная профессура пыталась вовлечь в эту инспирированную сверху истерию открытое идеям социального прогресса студенчество… Кое-что ведь напоминает из наших времён и местностей?
Джоан родилась в 1941 году в Арлингтоне, в штате Вирджиния, и выросла в мире, где всё было только для «белых» (даже эти наши кавычки — результат успешности её борьбы). В 18 лет она поступила в университет Дьюка, но не могла сидеть и учиться в аудиториях и притворяться, что всё вокруг в порядке, когда свирепствовали законы Линча, а самосуд над афроамериканцами могли устроить в любой момент и по любому поводу. Она с ужасом наблюдала, как прихожане церкви с гневом оправдывают и защищают расовую сегрегацию. Лицемерие это было для неё невыносимым: объявляя ежедневно в служениях господу всех «тварей божьих» равными перед богом, люди на деле доказывали обратное.
После окончания первого курса она ушла из Дьюка, понимая, что сперва надо изменить мир, а потом уже становиться в нём учёной. Весной 1961 года, когда ей было 20 лет, Джоан присоединилась к движению за расовое равенство, против сегрегации. Её вскоре арестовали и доставили в тюрьму Парчман — самую печально известную тюрьму штата Миссисипи. Причём, чтобы отучить таких, как Джоан девушек от самых мыслей о политике, «белыми» тюремщиками именно камера «смертниц», сидящих за тяжкие преступления, была специально отведена для них.
Джоан заперли в тесной камере с 17 другими женщинами. Перед заключением её раздели догола и подвергли унизительному вагинальному обследованию (в США эти нормы распространялись и на мужчин в аналогичной области — «всего-навсего» так проверяли, не проносят ли в камеру заключённые то, что поможет им бежать из тюрьмы, — см. голливудский фильм «Большой Стэн»). Однако для девушки это было, конечно, шоком не меньшим, чем пребывание в «чёрном» районе. «Они показали, что могут делать с нами всё, что захотят, и, вероятно, сделают это», — вспоминала она позже.
Ей было 20 лет. В качестве протеста она отказалась внести залог за своё освобождение. Отбыла свой полный срок — два месяца — плюс дополнительное время, чтобы «выплатить» таким образом штраф в размере 200 долларов. Опять что-то напоминает: за политическое инакомыслие — срок + штраф… Всё «лучшее» из США триколорная сырьевая империя неизменно берёт, воодушевлённо сажает на космические сроки «юниц дерзновенных», кощунниц всевозможных, оспаривающих «традиционные ценности» войны.
После тюрьмы Джоан поступила в колледж Тугалу, исторически негритянский колледж в Джексоне. Она стала одной из первых белых студенток и первой белой женщиной, посетившей его. Как российские социал-демократы из революционной интеллигенции разделяли на каторге и ссыльно-поселенцами участь класса, с которым связали судьбу, Джоан теперь принципиально шла рука об руку с «низшей» по мнению американских властей расой… В Тугалу она познакомилась с Медгаром Эверсом и доктором Мартином Лютером Кингом-младшим. Трампауэр стала секретарём SNCC и первым белым членом женского общества «Дельта Сигма Тета».
28 мая 1963 года в закусочной Вулворта в Джексоне Джоан участвовала в акции, что стала самой широко известной сидячей забастовкой движения за гражданские права. В течение трёх часов толпа кричала в её адрес «предательница расы!», тёмные «белые» американские обыватели бросали в неё камни, порезали её осколками стекла, прижигали её кожу сигаретами.
Полиция стояла рядом, не мешая этим подлым выходкам, и просто наблюдала за стойкостью активистки. В какой-то момент Джоан подумала, что ей вместе с другими активистами не пережить этой акции… «Мой дух покинул моё тело и парил где-то наверху, чтобы защитить меня», — вспоминала она.
Но все они выстояли. Сделанная в тот день фотография стала одним из самых известных изображений движения за гражданские права. Однако расисты в верхах (в частности, техасские окормители «ККК» в Конгрессе США) не собирались мириться с такой самоотверженной борьбой, последовала ответная реакция во всех смыслах.
Три недели спустя Медгар Эверс был убит. Весной 1964 года члены «Ку-клукс-клана» остановили машину Джоан на выезде из Кантона, штат Миссисипи. Избили водителя, но ей самой удалось скрыться.
Белая девушка — мишень белых расистов
Позже Джоан узнала, что «ККК» планировал убить её той ночью и она буквально выскользнула из лап смерти. Потерпев неудачу, расисты убили трёх других активистов Движения три недели спустя: Чейни, Гудмана и Швернера. Джоан предупредила Швернера об опасности за несколько дней до этого. «Поскольку меня им не удалось убить, они попытаются это сделать с нашими друзьями» — сказала она ему, но он не придал её словам должного значения…
Позже, в начале 1980-х уже, о подобных случаях американские отцы панк-рока Ramones напишут песню KKK took my baby away.
К 23 годам Джоан поучаствовала уже более чем в 50 сидячих забастовках. Её несколько раз арестовывали. Она вновь содержалась в камере смертников. На неё нападали, за ней охотились члены «Ку-клукс-клана». Но она никогда не останавливалась.
В 1965 году Трампаэур прошла маршем от Сельмы до Монтгомери. В 1966 году участвовала в марше «Мередит против страха». Её непоколебимость в борьбе за равенство «чёрных» с «белыми» в доступе к социальным благам стало образцом для следующих поколений молодёжи.
Ко второй половине 60-х годов многое в американском обществе начинает меняться, и этому немало поспособствовало, как ни странно, движение хиппи, мирное в своей основе. Таким образом накопившиеся противоречия буржуазное общество культурно «переваривало» вне прямых классовых конфликтов: количество переходило в качество, но очень медленно. Движение за права темнокожих «чёрные пантеры» (не без собственного, правда, своеобразного расизма) стояло за вооружённую борьбу угнетённых в США афроамериканцев против угнетателей, например.
«Пантеры» влились в антивоенное движение, поскольку афроамериканцев из тех самых бедных кварталов, что шокировали Джоан, империалистические воротилы использовали как пушечное мясо во Вьетнаме. Причём против этой войны проходили в столице Штатов целые манифестации с участием ветеранов как и недавних боевых действий американской военщины против Вьетконга, так и ветеранов из интербригад, помогавших испанским республиканцам бороться с Франко и его путчем.
Как качественный скачок в борьбе американской молодёжи за равенство подействовало соединение новорожденного американского рока с акциями «детей цветов» 68-69 годов — подчёркнуто мирный характер массовых собраний длинноволосых всех рас обескураживал «белый» официоз.
Рок-фестивали в Вудстоке порядком расшатали легитимность политической системы «мирового жандарма» — в США к 1968-му назрела революционная ситуация, и элите пришлось идти на уступки массам. Так американской молодёжью и такими авторитетами с рок-Олимпа, как Джон Леннон, была остановлена война во Вьетнаме. Пережитки расизма, — отдельный транспорт, места пребывания «для чёрных» и прочие рудименты сегрегации — были уже позади. Среди рок-звёзд, которым внимали миллионы не только американцев, но и европейцев — были уже афроамериканцы (они были и ранее, когда рок ещё был блюзом, однако выступали камерно), например, такие, как Джимми Хендрикс.
Однако пионерка движения за гражданские права, Джоан Трампауэр не стала ни звездой митингов в Вашингтоне, ни оратором поколения правозащитников — она не видела уже в этом борьбы. Джоан вырастила пятерых сыновей, которых супруги Трампауэр и Малхолланд назвали в честь людей, преодолевших государственные трудности расистские пережитки в борьбе за гражданские права. Работала Джоан тогда в обыкновенной школе, помощницей учителя всего-лишь.
Сегодня Джоан Трампауэр Малхолланд исполняется 84 года. В 2014 году она основала Фонд Джоан Трампауэр Малхолланд чтобы привлечь новые поколения к борьбе за гражданские права.
Джоан в свои немолодые годы охотно выступает с лекциями в школах Соединённых Штатов, где афроамериканцы давно занимают любые государственные посты вплоть до самого высшего. Она получила премию Национального музея гражданских прав за свободу, премию Симеона Букера за мужество, почётную докторскую степень в Тугалу.
В 2025 году в Конгресс был внесён законопроект о награждении её Золотой медалью Конгресса. Однако всем в США давно очевидно, что Трампауэр работает не ради наград. Она делает всё это с упорством политических долгожителей потому, что работа по преобразованию общества ещё не закончена. Ситуация, конечно, осложнилась с приходом откровенно правого президента Трампа к власти второй раз.
«Нам предстоит пройти ещё очень долгий путь», — говорит о текущих конфликтах внутри американского общества она. Джоан не только выжила в неравной борьбе с государственным расизмом — несмотря ни на что, несмотря на насилие, несмотря на ненависть, она победила.
Она не просто выжила она победила потому, что продолжала бороться.
«Вы не должны тратить время на боязнь чего-либо ил кого-либо, — говорит Джоан. — Страх парализует ваш мозг и мешает вам думать о том, что делать с причинами, вызывающими страх, который не принесёт вам никакой пользы, конечно, а просто убьёт вас.»
Она говорит так просто благодаря собственному опыту. Она не раз встречалась лицом к лицу со смертью. И никогда не позволяла страху остановить её.
«Я хочу показать вам, молодым людям, что вы запросто вместе можете сделать то, что принесёт пользу не вам одним, — сказала она а одной из лекций. — Нужно только начать! Так что начинайте. Вот что посоветовала бы вам Джоан: выберите проблему, которая беспокоит вас больше всего и сделайте что-нибудь с этим. Если 20-летняя белая девушка из Вирджинии смогла противостоять зловещему ККК во времена, когда афроамериканцев публично вешали под ликование толпы белые общины, то и вы сможете сделать задуманное.»
Илья КРАСНОВ
