Автор: Рябов – писатель и сценарист, который известен в узких кругах. По его книгам были сняты фильмы «Хорошие девочки попадают в рай» и «Джекпот». Все равно не припоминаете? Ну, вы наверняка слышали о книгах Кирилла Рябова «Лихо» или «Фашисты». Или, по крайней мере, видели яркие обложки в приложении «Букмейт», известном сейчас как «Яндекс.Книги». Одна из таких ярких обложек вместе с заманчивым названием «Пьянеть» привлекла и меня в поиске новой качественной литературы.
Прочитав «Пьянеть», я бы хотел начать рецензию с оговорки о том, что книга является дилогией из повести и рассказа («Пьянеть», «Трезветь»). Искушенные читатели наверняка вспомнят роман Ж.-П. Сартра «Слова», который состоит из двух глав также в форме инфинитива: «Читать», «Писать». Но не буду отвлекаться от книги Рябова. Хотя бы постараюсь.
На замечательной обложке с двумя дерущимися котами, символический посыл которой выясняется только к концу произведения, отчетливо написано только «Пьянеть». Логично предположить, что центральной в дилогии является именно первая часть, поскольку она более крупная, более проработанная, в отличие от не менее любопытного рассказа «Трезветь». В «Трезветь» Рябов продолжает традицию немецких романтиков в изображении ситуации борьбы человека с чертом или другим фантастическим существом, в котором угадывается порок пьянства. И это интересно читать, тем более в рамках дилогии.
Но от романтического «Трезветь» перейду к сказочному «Пьянеть». Кирилл Рябов исследует процесс пьянства не столько в бытовом смысле, сколько в метафизическом, на уровне чуда, если можно так выразиться. Ведь «бытовое» пьянство и так всем до боли знакомо. Каждому известен легкий алкогольный кураж в качестве пролога. Он растет с каждой выпитой кружкой вплоть до ситуации, когда мы вдохновенно ищем приключений на свою голову, подобно творцу, подобно Набокову, целенаправленно идущему с сачком на бабочек. И каждому известно жуткое похмелье в качестве эпилога: оно предполагает тщетный поиск активированного угля в аптечке, пропойцы в зеркале и смысла в подобных пятничных куражах…
А о чем там, собственно, книга Рябова? Сейчас расскажу.
Только представьте: двое пьяниц видят умственно отсталого подростка, которого, как собаку, привязала к дереву его бабушка, отлучившаяся на пару часов к подругам. В гуманистическом порыве пьяницы отвязывают мальчика. Они приводят его к себе и даже дают ему попробовать алкоголь. Дело нехитрое. Мол, жизнь парнишки бессмысленна, и пусть бедняга хотя бы попробует напоследок спирта в своем беспросветном существовании.
И вдруг Павлик (так зовут подростка) начинает умнеть: он заговаривает со своими благодетелями, называет одного «папой», другого «отцом» и просит выпить еще, чтобы стать умнее. Сразу скажу, что это не очередная «белочка» у беспробудных пьяниц. И даже не чудо-обман, подобный «чудесному» исцелению прихрамовых цыган-колясочниц, томно встающих и уходящих по воле божьей при виде наряда полиции.
Нет. Здесь наблюдается настоящее, хотя и кажущееся сказочным исцеление благодаря алкоголю, оказывающему на человека, как известно, пагубное влияние. Так задается совершенно замечательная завязка. Она поднимает произведение до плана абсурда, черного юмора и взрослой волшебной сказки. Да, частично повесть заимствует архетипы из «Морфологии волшебной сказки» В.Я. Проппа. Что было по сюжету дальше – предлагаю читателю узнать самому.
В «Читай-городе» произведение входит в подборку «Для интеллектуалов» и стоит рядом с романами Набокова, Водолазкина, Пелевина, Елизарова и др. Так ли это на самом деле?
Подойдет ли книга искушенным читателям, которые начитаны Мамлеевым, Сорокиным, Буковски, и не боятся «грязного реализма» с описаниями неприглядной части физиологии?
Мой вердикт – подойдет. Почему?
Один из героев – букинист, работающий на рынке, поэтому повесть пестрит интертекстуальностью. Вы встретите многочисленные отсылки к хрестоматийной классике в виде Достоевского, Есенина, Дэниела Киза, на знакомые с летних чтений мифы Древней Греции Куна и др.
Отсылки в «Пьянеть» неслучайны: они являются не только комментариями к предшествующим текстам, но и нитями, связующими «Пьянеть» с классикой в планах тематики и проблематики. Иногда даже получается предугадать по отсылкам сюжет. Достаточно вспомнить миф о Пигмалионе за счет отсылок к мифам Куна или одноименную пьесу Бернарда Шоу, где новую личность также формируют два «отца».
В книге «Цветы для Элджернона» Дэниела Киза, к которой отсылает текст Кирилла Рябова, мы видим душещипательную историю. Она посвящена развитию и деградации интеллекта со всеми вытекающими отсюда философскими комментариями. Рассказ поднимает социальные проблемы, вроде буллинга слабоумных людей. И, в целом, книга Киза оставляет тяжелое впечатление, после которого, как после посещения инвалидного дома, уже не до смеха. Как будто трагедия произошла, а катарсис недостижим. В книге Рябова, напротив, мы наблюдаем в чем-то смешную, в чем-то отвратительную, в чем-то абсурдную сторону ситуации умственного развития. Во многом потому, что человек развивается с помощью нонсенса – пагубной привычки, которая, насколько нам известно, ведет к деградации.
Поэтому также не должны удивлять неоднократные отсылки к книгам Ф.М. Достоевского: «Преступлению и наказанию», «Идиоту», «Бедным людям» и «Братьям Карамазовым».
Во-первых, как уже было замечено, важна тема пьянства. Она ярче всего проявилась в романе об убитой старухе. Но не старухой единой, как говорится – «Преступление и наказание» также известно историей опустившегося пьяницы Мармеладова. А мы напомним, что изначально Достоевский хотел назвать роман «Пьяненькие», из-за чего автору рецензии требовалось по несколько раз сверяться с названием книги Рябова, чтобы не перепутать инфинитив с существительным и не услышать читательское «Позор!».
Во-вторых, произведения (не только Достоевского) являются фундаментом для умственного и нравственного воспитания Павлика – молодого неофита, впервые познающего мир через текст. Кроме того, литература нужна также для создания комических ситуаций, когда читательский опыт Павлика спотыкается о суровую реальность. Например, после первого полового акта с проституткой, вызванной «отцами»:
«Когда Натали ближе к полуночи ушла, Павел встал посреди кухни, возбужденный, в смысле эмоций, и сказал:
— Это был новый, удивительный опыт! Я должен все рассказать.
— Сынок, — ответил я. — Мы все это знаем.
— Кажется, я влюбился!
— Тебе так только кажется.
— Я хочу жениться на ней.
Я посмотрел на Гришу тяжелым взглядом: видишь, что ты наделал?
— Послушай, — сказал я. — Просто ты сейчас под впечатлением. После первого раза такое бывает. И у меня такое было. Есть много прекрасных женщин.
— Натали прекраснее всех!
— Я не спорю. Просто вряд ли она захочет за тебя замуж. Видишь ли, как бы тебе это объяснить… Ты же помнишь «Преступление и наказание»?
— О да! — сказал Павел. — Там старуху убили!
Глаза его нехорошо сверкнули.
— А ты помнишь Соню Мармеладову? Вот Натали и есть Соня Мармеладова.
— В смысле, ее отец алкаш? Тогда мы точно сойдемся!
— Отец ее и правда алкаш, — сказал Гриша. — А она проститутка.
— Я спасу ее!
— От чего? Ей все нравится. Ты найдешь себе чистую, невинную девушку. С таким-то умом!
Павел загрустил и пить стал меньше. Меня это беспокоило.»
Безусловно, у Рябова свой сюжет. Но при этом он учитывает бо́льшую часть известных текстов, связанных с повестью «Пьянеть» тематически. Поэтому искушенным читателям будет, как минимум, не скучно знакомиться с новой книгой Кирилла Рябова.
Что касается направления, то критика относит произведение к метамодернизму. Я же не буду лишний раз лезть в «измы» литературоведения, поскольку это не влияет на восприятие текста. К тому же признаюсь, положа руку на сердце, что для меня это вторично. А для вас?
Тем не менее я признаю, что «Пьянеть» отражает определенную тенденцию в современном литературном процессе: присутствует обращение к поэтике абсурда, иррационального, вторгающегося в быт, а также тесная связь с текстами предшествующих авторов при полном отсутствии дидактизма.
Подойдет ли произведение тем, кто нечасто обращается к художественной литературе и просто хочет почитать что-нибудь русское, современное и интересное? Да, конечно. Книга Кирилла Рябова вам подойдет. Но при условии, что Вы более-менее толерантны к теме пьянства. Если же Вам хватает этого добра в жизни в виде пьющих родителей, братьев, сестер, сватов, мужа, жены, детей – отложите книгу.
Если вам органически неприятно читать о пьяницах с душком, которые рассуждают о высоких материях на языке Павлика до чудодейственного эффекта алкоголя – положите книгу обратно в подборку «Для интеллектуалов». Ей там самое место. Но если вдруг у читателя возникнет желание войти в сферу этих самых «интеллектуалов», которые ценят стиль алкоголика—Довлатова (или в свое время не могли не посмеяться над похождениями Венички из «Москвы – Петушков» алкоголика-Ерофеева; или не без удовольствия смотрели тот самый фильм с Мадсом Миккельсеном, где он пьет шампанское и начинает танцевать со студентами), то книга читателю подойдет. Но с оговорками.
Если вы ищете здесь так называемую эстетику пьянства, то вряд ли ее найдете. Во-первых, потому что ее не существует, это пагубная привычка. Во-вторых, потому что книга показывает не только фантастическое действие алкоголя на идиота клинического, но и будничное действие на идиота органического, потерявшего из-за пьянства свою семью. Кирилл Рябов без морализаторства показывает, как алкоголь влияет на обычного человека вне метафизических превращений. По мнению автора, пьянеть – значит лишаться: лишаться возможностей, денег, семьи, любви, друзей, памяти, человеческого облика, ума и, наконец, жизни.
Немаловажно и то, что книгу попросту приятно и легко читать за счет лаконичного и точного слога. Здесь множество парцелляций, предложения выверены, и Вы не споткнетесь о ту или иную строчку. Уверен, что Вы сможете прочесть книгу за пару недель, если предпочитаете обращаться к литературе перед сном. Или даже сможете осилить ее за пару вечеров. Благо «Пьянеть» – небольшой и увлекательный текст, который можно прочитать как «запоем», так и «залпом».
Под конец рецензии предлагаю понравившиеся цитаты, по которым также можно судить о стиле и юморе автора:
«Дальше случилась одна из самых отвратительных вещей на свете. Кто-то стал бренчать на расстроенной гитаре и петь песни группы «Кино».»
«Алкоголь угнетал мой мыслительный процесс. Зато разжигал разнообразные дикие желания: выпить еще, убить старуху, пригласить проститутку, покончить с собой.»
«Я надеялся на спокойный и продуктивный день. Но куда там! Как назло‚ повалили сумасшедшие, которые ничего не покупали, а только мешали мне думать. Сначала появился бледный, как упырь, тип и спросил:
— У вас есть русско-русский словарь?
— Какой?
— Русско-русский, говорю.
— А такой бывает?
— Стал бы я спрашивать.
— Боюсь, такого нет.
— Правильно боитесь, — сказал он и вышел.»
Алексей ДРОТОИЗ
Студент филологического факультета МГУ, 1 курс магистратуры,
25 лет. Артель вольных критиков филфака МГУ
