Герои подлинные, не с нынешних реклам

Вглядитесь в лицо и фигуру этого бойца, которому нацистские оккупанты указывают место, где убьют его. Указывают хозяйски, повелительно — но вы взгляните на эту скалу! Как ветерок об него разлетаются эти жесты. Дело тут не в стати даже (после изнурительного и, увы, проигранного боя), дело в сознании, в сознательности — на своей советской земле он чувствует себя хозяином. И именно как хозяин глядит на непрошенных гостей в своём доме. Глядит как настоящий Коммунист, морально уничтожая фашистов. Никакой видимости поражения, никакого страха смерти! Вот с такими людьми ощущать родство нам, уроженцам СССР — это как богатырю былинному припадать к матери-сырой-землице, чтоб сил набраться в противостоянии собственному, тут народившемуся фашизмику… Хотя «богатыри — не мы», что нам хорохориться нынче на таком невыгодном фоне…

О подвиге этих двух героев Советского Союза (не по ордену, по смыслу) стало известно только после публикации трёх немецких фотографий (а немцы любили фотографировать свои экзекуции). Увы, изменчивое наше государственностью и формациями отечество, а конкретнее говоря родина-мачеха умеет чтить своих сынов только по формуле «нет пророка в своём отечестве». Сегодня мы вспомним самое начало Великой Отечественной, о котором подлинными врагами нашего подлинного отечества сложено немало легенд — причём мы их слышим иногда и из Кремля и из Госдуры (ну, про «совдеповскую идеологию» и «калоши для Африки» помните). К примеру, лидер одной из придворных «оппозиций» Слуцкий не стесняется перед писателями-патриотами нахваливать Солженицына, вражину советского народа, что поставил целью жизни уничтожить СССР из личной мести…

Враги нашего народа поменьше росточком, но той же триколорной школы насочиняли немало историй о замешательстве, растерянности как Красной Армии, так и руководства страны, лично Сталина в первые часы и дни войны. Наиболее литературно изощрённая контра вроде Марка Юнгера выдумала даже, что Сталин якобы ожидал 22 июня ареста как не справившийся с руководством, чуть ли не трясся от страха — в воображаемом мире диссидентов они уже вершили суд над большевиками! Впрочем, вольготная моральная среда перестройки сама вела к таким выводам: спасибо Саше Яковлеву и прочим «прорабам». Кое-какие бредни даже были экранизированы в нулевых и десятых — к примеру, есть кадры со Сталиным на вокзале в октябре 1941-го: вождь якобы в раздумьях, покидать ли ему Москву, а его литерный стоял по парами. Откровенный бред — но ведь дошёл до экранизации! Сталин в те дни не покидал Кремля, спал от силы 4 часа… Вот косвенно задокументированная хроника его работы 22 июня — в 4 интервенты перешли границу, в 5-45 он уже работал в Кремле, говорил с Молотовым о его выступлении (самому некогда было!) по радио (пешком дошагав из Кремля, Молотов из здания Телеграфа на улице Горького вещал своё «граждане и грАжданки…», известившее страну о войне), впрочем и накануне, 21-го Сталин общается с военачальниками. Хоть нападение и было вероломным, но полной неожиданностью оно не было.

Красная армия ожесточённо, в штыки встретила врага. Ибо советский народ был монолитен, марксистско-ленинская идеология сделала его таким, что от Сталина в Кремле до самого юного бойца РККА народ наш действовал слаженно, сплочённо, сознательно. Потому в первые же дни боёв план «Барбаросса» перестал выглядеть для Гитлера легко реализуемым — морального слома не было, советские патриоты ни пяди земли не сдавали без боя.

История одного боя на Мурманском направлении в июне 41-го

3 декабря — День неизвестного солдата. В наши дни более двух миллионов советских воинов всё ещё числятся пропавшими без вести. Работой по возвращению имён павшим красноармейцам занимаются поисковики. Каждый год они устанавливают сотни судеб бойцов и командиров РККА.

Заполярье, первая неделя войны, 29 июня 1941 года. Немецко-финская группировка рвётся к Мурманску — стратегически важному советскому порту на севере. Особенно тяжёлые бои развернулись за хребет Муста-Тунтури, прикрывавший подступы к полуострову Рыбачий.

На этом направлении наступали хорошо подготовленные части немецких горных егерей. 29 июня 1941 года противник вышел к высоте 122, которую оборонял небольшой отряд 135-го стрелкового полка Красной Армии. В его составе были как кадровые военные, так и призванные несколько дней назад новобранцы. Советские командиры решили устроить немцам засаду.

Вот что вспоминал участник тех событий немецкий егерь Ганс Рюф:

«Оберлейтенант Роде, командир 2-й роты 136-го горнострелкового полка в ночь с 29 июня 1941 года выслал сборную разведгруппу под командованием Остерманна с задачей подняться на высоту 122 и разведать обстановку. Как только разведгруппа скрылась за гребнем высоты, то раздались взрывы гранат и интенсивная стрельба из автоматов, но очень быстро всё стихло. Егеря 2-й роты поняли, что группа Остерманна, скорее всего, была уничтожена или пленена русскими. И поэтому те стали рваться на штурм высоты».

Немецкие егеря не ожидали такого развития событий. Противник принял решение провести штурм высоты, несмотря на гибель разведгруппы. В 5 часов утра под прикрытием утреннего тумана враг вышел на вершину, завязался ближний бой. Вот что вспоминал уцелевший солдат противника:

«Солдаты вступили в исключительно жестокую схватку, перешедшую в рукопашный бой… 2-я рота горных стрелков потеряла в этой короткой схватке 16 человек убитыми и 11 ранеными. Это было больше, чем её потери за всю Польскую кампанию…»

Советские бойцы до последнего патрона обороняли свои позиции от численно превосходящего противника. Они нанесли немцам большой урон, но и сами погибли практически в полном составе: после боя уцелело лишь два красноармейца, которых противник захватил в плен.

«Лишь одно осталось на свете — Победа«

Разъярённые егеря решили казнить советских бойцов. Об этом стало известно благодаря многочисленным фотографиям, сделанным противником за несколько минут до расстрела. Считая себя высшей расой, «сверхчеловеки» потому так подробно документировали свои преступления, что не считали за людей тех, на чью землю пришли — нацистская пропаганда всего за семь лет власти Гитлера убедила нацию, что она наделена миссией отбора…

Сознательное и весьма умелое сопротивление «унтерменшей», конечно, заставляло оккупантов задуматься о правоте Геббельса и Гитлера с годами войны, однако пока они преспокойно приравнивали «недочеловеков» к скоту, «забой» которого снимать вроде как входило в их цивилизаторскую миссию. Надо же запечатлеть исчезающий вид. Многие фотографии изуверских казней оккупанты отправляли домой в качестве рождественских открыток — в семейные альбомы. Так ранее другие изуверства над африканцами снимали и гордо демонстрировали другие, английские расисты-«цивилизаторы»…

Но советские воины стойко приняли эту казнь, как два с большой буквы Человека.

Семь десятилетий об этих двух солдатах не было ничего известно. Однако в 2013 году местные поисковики по архивным картам боевых действий и немецким фотографиям смогли установить точное место расстрела и найти останки бойцов.

Одного из них удалось распознать по смертному медальону. Погибшим воином оказался красноармеец Сергей Макарович Корольков. Он родился в деревне Хмелище под Великими Луками в 1912 году в крестьянской семье. Великую Отечественную встретил рабочим завода «Апатит» в Мурманской области.

Корольков отказался от брони и 23 июня 1941 года записался в ряды Красной Армии. Всего через пару дней подготовки был направлен на передовую, где погиб 30 июня 1941 года.

Ценой своих жизней небольшой отряд 135-го полка задержал наступление противника и выиграл время для подготовки обороны Мурманска. Многие бойцы погибли в неравных боях и считались пропавшими без вести. О подвиге неизвестного солдата поэт Александр Твардовский рассказал в своем стихотворении «Я убит подо Ржевом», приведем его фрагмент:

«И у мёртвых, безгласных,

Есть отрада одна:

Мы за родину пали,

Но она — спасена».

Ровно полвека она ещё простояла, та спасённая родина, а потом спустила свой красный флаг, заменила триколором. Поэт других времён, голос рок-сопротивления Постэпохи Егор Летов напишет по смыслу очень похожие строки о других событиях (когда вновь брат убивал брата — во имя царствования триколора, во имя капиталистических реформ) 1993-го года, не менее героических для тех, кто гиб уже от советских же пуль наймитов политического преступника Ельцина, отстаивая последний бастион Советской власти:

«Встать бы во весь рост —

Да нету больше ног,

Сжать ладонь в кулак —

Да нечего сжимать!

Нету больше слов, нету больше нас,

Лишь одно осталось на свете — Победа!»

Пройдут десятилетия, а может быть из-за социального регресса века, когда Человек, продлевающийся не как просто как генотип/фенотип, а как марксистско-ленинское самовоспитание сознания — тот самый Человек, что не струхнул глядя в человеческие же глаза смерти, научится из последних сил (ибо и ненависть станет рудиментом) ненавидеть убийство себе подобных, станет стыдиться самих изображений этого абсурдного акта. И вот по этим печальным для него фотографиям Человек Будущего будет высматривать своё родство — в чертах, в мышцах, в каких-то внешних признаках той эволюционно-революционной линии, что привела его в коммунистическое настоящее.

Никто из потомков одурманенных нацистской пропагандой национального превосходства убийц не то что не будет хвастаться родством с оккупантами — сами же они, как в фильме «Покаяние» (но в политическом смысле — строго наоборот, товарищу Берия уже воздают должное, а тем, кого он карал — отводят место поближе к забытью) вышвырнут из маленьких пантеонов национальной памяти это военизированное убожество, что пыталось на страданиях и смерти себе подобных построить некий рейх. Собственно, это уже произошло в ГДР — но и здесь трусость и популистское комчванство, самовлюблённость одних (Горбачёва) да подлость расчётливая других (ФРГ, США) отмотала историю на полвека минимум назад, вернув в повестку дня прежние мотивы войн, и оттого Европа вновь тонет в крови разумных существ, что могли бы сотрудничать, а не убивать друг друга — погрязла в бессмысленной войне на Украине.

И вот там, в будущем светлом, где не будет ни классов, ни наций уже — где человек по советским заветам станет другому человеку, независимо от цвета его кожи, товарищем и братом, — все эти фото пропылятся на музейном этаже военной архаики, ими будут интересоваться разве что антропологи. Дар коммуникации и познания, разумное своё превосходство над другими земными видами этот Человек, что выжил и победил в Великой Отечественной, что сохранился и в последующих междоусобицах — научится использовать не во смертоубийство соседей, а в сотрудничестве с ними, как это было в СССР (РСФСР, УССР). Где авиакосмическая отрасль крепла умами украинцев и русских, работавших в едином КБ «Южный» в Днепропетровске, например…

Мечтать — полезно, даже спасительно в подлую нашу годину! Потому что есть поводы мечтать — исторические прецеденты, такие как эта отнюдь не библейская история про «смертию смерть поправ». Ведь победили же именно потому что с первых дней войны такими были, непимиримыми с государственным, но тогда — внешним, фашизмом!

Дмитрий ЧЁРНЫЙ