Автор: Когда затевается обмен мнениями, уместно начать не с категоричных утверждений, а с вопроса. Чего недостает нашей современной публицистике, которая кажется ненужной, вторичной в текущих экономических реалиях? Можно рассуждать на манер неистового Виссариона Белинского: вся наша литература превратилась в художественный роман (статья Белинского о повестях Николая Гоголя). А этот литературный жанр взял да и поглотил все литературное поле целиком (постаралась в первую очередь «редакция Елены Шубиной»). Но это еще не все: жадные издатели приучили читателей к низкопробной литературе. Тушите свет, литераторы, мы под натиском штампованных детективов, любовных саг и мотивационной литературы по самосовершенствованию и достижению успешного успеха.
Не так давно, в СССР социалистический реализм определял направление и тематику большинства произведений. На ум сразу приходят не только классические по форме «Время, вперёд!» Валентина Катаева, «Гидроцентраль» Мариэтты Шагинян, но и остросатирические «Двенадцать стульев» Ильи Ильфа и Евгения Петрова, «Голубая книга» Михаила Зощенко, «Зависть» Юрия Олеши. Поводом для написания статьи стала серия заметок марксиста Эдуарда Нигмати на тему соцреализма[1], до недавнего времени не писавшего о советском искусстве.
Психолог-марксист Лев Выготский в малоизвестном, первом своём произведении «Психология искусства» говорил о художественном анализе произведений как о поиске противоречия между формой художественного произведения и его содержанием. Размытие ценностей в реальности преломляется в форме лихорадочного поиска истины. Но объективную истину следует понимать как единство понятий и реальности. Позицию Льва Выготского во многом разделяю и я, анализируя соцреализм как направление, отдельные недостатки которого стали мишенью для критических стрел.
В целом критический посыл заметок Нигмати похож на позицию редакции журнала «Литературный критик», плодотворно работавшего в тридцатые годы. Главным представителем журнала считается Михаил Лифшиц, известный как автор работ по эстетическим взглядам Маркса и Энгельса.
Эдуард Нигмати начинает серию заметок с того, что упоминает о критическом реализме как предшественнике соцреализма. Тут не поспоришь. Далее размышляет о Белинском, а точнее об его философии. На взгляды неистового литературного критика влияет точка зрения Шеллинга о важности воображения и интуиции для писателя. Именно через них в творчестве раскрываются противоречия, свойственные действительности. Однако Белинский вряд ли был стопроцентным поклонником идей Гегеля, он их слышал в пересказах своих знакомых, в первую очередь Бакунина. Обратимся к выдержке из труда «Сочинения Белинского» литературного критика Александра Дружинина:
«Белинский не мог сам читать Гегеля, не мог (что чрезвычайно важно) следить за трудами гегелевых противников и гегелевых единомышленников, положения, передаваемые ему, он воспринимал от молодых энтузиастов; оттого и увлечения были неизбежны. Но эти увлечения имели свою прелесть, они всегда выходили лишь недостатком качеств Белинского и, на мгновение сбрасывая его с прямой дороги, еще не ставили зоркого критика на путь ложный.
Сверх того, означенные увлечения драгоценны для уразумения будущей деятельности Белинского с ее блестящими и слабыми сторонами. Когда наш критик в статье о Менцеле яростно громит политическую дидактику и называет поучительные романы Жоржа Санда нелепыми и возмутительными, мы очень хорошо объясняем себе, что такое преувеличение мудрого принципа имеет привести за собой реакцию, может быть, столь же неумеренную»
Затем Эдуард Нигмати заканчивает первую заметку утверждением, что «многие черты провозглашенного направления (соцреализм) в большой мере соответствовали обновленному позитивизму». Я бы не был столь категоричен, хотя влияние позитивизма в лице богдановщины нельзя отрицать. Сколько путаницы в художественную жизнь двадцатых годов внесла вульгарная социология Владимира Фриче, одним пером не описать. Этот вопрос детально разрабатывал Михаил Лифшиц. Хорошее объяснение приведено в его статье «Вульгарная социология»:
«Реакцией на оппортунистические грехи социал-демократии был подъем анархо-синдикализма, представленного в области социологии известным французским мыслителем Ж. Сорелем. Типичным для этого направления является отказ от объективного критерия истины в истории и переход социологического анализа в идею полной субъективности классовой точки зрения (теория социального мифа). В России вульгарная социология ультралевого типа представлена группой А. Богданова («Вперед»). К направлению Богданова более или менее тесно примыкала группа историков и публицистов, сыгравших большую, хотя и не всегда положительную роль в пропаганде марксизма, — М. Покровский, В. Фриче, В. Шулятиков.
«Шулятиковщина» — термин, созданный Г. В. Плехановым для характеристики подобной вульгарной социологии в области истории философии (1909). Превращение фактов истории духовной культуры в простые символы разных социальных групп и связанный с этим релятивизм, то есть отказ от объективной истины, разумеется, чужды Плеханову, но он не сумел до конца решить этот вопрос, оставаясь за пределами объективной исторической диалектики, заключенной в ленинской теории отражения.
После Октябрьской революции быстрое распространение марксизма вширь и приспособление к нему как господствующему мировоззрению части старой интеллигенции сделали вульгарную социологию явлением массовым, практически ощутимым и представляющим серьезную опасность для социалистической культуры. Особенно вредные формы приняла демагогия»
Также у Нигмати во второй заметке верно расписано про декаданс как признаке реакции, зародившейся в мировой литературе. Но можно поспорить с характеристикой футуризма, что именно это направление совмещало в себе декаданс и революцию. К этому определению больше подходили символисты, среди которых выделялись Константин Бальмонт, Андрей Белый, Александр Блок и Валерий Брюсов. Пренебрежение у футуристов к общественной культуре если и было на определенном этапе, то в форме манифеста «Пощечина общественному вкусу», где сбрасывались с парохода современности не только «невинные» классики Пушкин, Толстой, Достоевский, но и символисты.
В заключение надеюсь, что эта короткая статья не станет последней, а будет только первой пробой пера.
Леопольд БРЕЖНЕВ
[1] Социалистический реализм — неожиданные философские основания;
***После Октябрьской революции быстрое распространение марксизма***
Сплошная ложь!
1. Октябрьская революция = путч! 100% марксистский майдан.
2. Распространение марксизма = уничтожение экономики.
3. Ленин вернул НЭП — понял, что марксизм убивает страну.
4. Марксисты — невежды и экономические импотенты.
ps
Корабль СССР пошел ко дну не потому, что волны капитализма виноваты. А потому, что марксизм в основе своей антинаучен. Ни одна коммуняцкая бредятина из кремля не отдавалась ученым на полноценную проверку. Ни по одной государственной программе для народа не был поставлен нормальный научный эксперимент. Ни одно из решений для общества не тестировалось безопасно — в миниатюре, на отдельных регионах.
Все, что делают нормальные ученые в лабораториях и сначала на крысах, марксисты делали сразу на всей стране. Насаждая свой маразм путем постановлений и насилия. Поэтому СССР держался лишь на оголтелой агитации, фактическом бесправии народа и коммуняцком фашизме. С постоянными репрессиями всех, кто не хотел с этим мириться. Описывать этот идиотизм и должен был заниматься соц-реализм. Но либерасты писаки работали на либерастов коммуняк вылизывая власти под хвостом. А затем наиболее удачливые из них смотрели из окон хороших квартир, которые получили от властей, на свой народ. Кто с презрением, а кто с молчаливым безразличием. Вот проба вашей души и ваша цена, господа писатели.