Автор: В школе он учился не хуже, но и не лучше других. В поведении тоже не выделялся. Примерным никогда не был, но и в хулиганы не стремился. Друзей не имел, но и врагов тоже у него не было.
Когда пришло время писать характеристики выпускникам, классный руководитель, дойдя до Любого, а фамилия его находилась в самой середине списка, вдруг задумалась: «Что писать-то?».
В конце концов, характеристика получилась вполне положительной.
Правда, построена она была вся из отрицательных частиц «не»: не нарушал, не пропускал школьных мероприятий, не состоял на учёте и тому подобное.
Когда Любого спросили, куда он хочет поступать, он ответил, что это не столь важно. Главное — получить диплом.
Сначала он поступил в военное училище, но проучился там совсем недолго.
С одной стороны, хорошо, что думать ни о чём не надо и если не выделяться, то можно сделать карьеру и выйти на пенсию ещё относительно молодым. Да и зарплаты у военных хорошие…
Так рассуждал Любой поступая. Но он ошибся.
— Нет в тебе харизмы! — досадовали командиры. — Какой из тебя офицер? И инициативы никакой. Трудно тебе будет…
Любой расстроился. Он ведь не хуже других курсантов был, хотя и не лучше. Когда его комиссовали из-за язвы, он пошёл в университет учиться на историка.
История это ведь такое дело — она вроде бы есть, но в то же время её как бы и нет. Поэтому и решил Любой, что удобнее всего в жизни быть историком.
В учёбе Любой не блистал, зато положительно проявил себя на общественной работе — всё, что ему ни поручали, он прилежно выполнял. Скажут ему, допустим, собрать взносы, и он подходит к каждому столько, сколько нужно. Надо будет, так и сто раз начнёт канючить, выпрашивая на комсомол.
Даже злостным неплательщикам надоедало его нытьё и они, чтобы Любой отстал от них, в конце концов, платили.
А однажды к Любому обратились двое неприметных людей среднего роста, возраста и с неприметными же лицами и предложили интересную работу для настоящих мужчин.
— Что вы, — взмолился Любой, — у меня же язва!
— Лицо у вас уж больно неприметное, — как-то странно глядя на него сказал один из гостей, — да и сами вы… (гость сделал паузу и всё так же глядя на Любого) вязкий. Нам как раз такие нужны. Для работы.
— Но я… — растерялся Любой…
— Ладно, живите спокойно. Пока… — добавил, видимо, старший из двоих.
Любой с облегчением вздохнул и стал жить как прежде. До определённой поры Любой довольствовался второстепенными и даже третьесортными ролями, прозябая в замах. По выражению его лица невозможно было понять, устраивает ли его такое положение или, может быть, у него есть какие-то амбиции.
Говорил он всегда ровно и даже монотонно. Вроде, всё правильно, но ничего нового или хотя бы интересного.
К нему привыкли, как привыкают к тени, отбрасываемой большим домом или деревом. Без тени — никак. Вот и Любой был тенью сильных лидеров.
Лидеры были разные. Одни яростно боролись за интересы студентов, требуя для них, например, горячих обедов в общежитии, в то время как там не было горячей воды или… или ещё что-нибудь этакое. Другие прославились коррупционными скандалами, пьянством, дебошами, в конце концов. Но тень у всех, несмотря на всю их непохожесть, была одна, и это был он — Любой.
Лидеры уходили, с почётом или с позором, а он — оставался. Казалось, что так и будет всё продолжаться целую вечность. Но жизнь — дама капризная. Одним она выходит боком, другим — передом, а третьим, извините, задом. Причём всё это может поменяться одномоментно. Так и вышло.
Из тени появился новый лидер, который решил всё завести по-другому. И так вышло, что на съезд, где новый лидер собирался провозгласить новый курс, в качестве делегата попал Любой, и…
Впервые в жизни Любой почувствовал себя не одиноким. Куда ни посмотри — всюду сидели такие же люди. Не лучше и не хуже других. С одинаковыми биографиями, одинаковыми мыслями и одинаково осторожными улыбками. Каждый из них мог быть Любым, а Любой мог быть каждым из них.
В кулуарах они решили объединиться в партию любых.
С тех пор Любой побывал в депутатах, министрах и прочих ответственных должностях. Правда, биография его так и осталась ничем не примечательной: доктор наук, государственный деятель, государственный советник первого класса… У него шикарный особняк в элитном посёлке, но на фоне других особняков он кажется совсем неприметным.
Возможно, Любой так же незаметно закончил бы свои дни и занял место на каком-нибудь привилегированном кладбище среди других заслуженных людей, если бы однажды малоизвестный художник не написал его портрет.
На выставке картина долго не привлекала внимания. Посетители проходили мимо, принимая её то за автопортрет художника, то за изображение кого-то из знакомых чиновников.
Но потом картина неожиданно приобрела известность. Называлась она просто: «Лик эпохи».
Владимир РУЖАНСКИЙ
