Автор: В Тирасполе стоит выкрашенный серебрянкой памятник легендарному Котовскому. Говорят, что с годами разрушилась сабля (на фото кажется, что это не сабля, а трость — увы, только такую нашли в ПМР замену), как тот меч в руках Герцена по Булгакову (в «Мастере и Маргарите», при входе в ресторан «Грибоедов», который автор расположил справа на территории Литинститута). В тех же краях — и мавзолей Котовского, который был декоммунизирован в 1941-м нацистами. Причём мумифицированное тело красного героя, за коим следили советские учёные точно так же, как за телом В.И. Ленина в его мавзолее (целый НИИ занимался в СССР этой наукой и практикой), чудом сберегли местные жители, и после окончания Великой Отечественной мавзолей Котовского восстановили, снова открыли. Кто бы мог подумать, что всё это придётся пережить вновь уже в 21-м веке?
Увы, вандальные действия там имели место уже по инициативе неонацистов, вчерашних футбольных фанатов и бандюганов. Впрочем, где уже пять лет почти гремят ракетные удары — вряд ли стоит кому-то на что-то пенять. Циничная росбуржуазия использовала и недовольство вандализмом, недовольство тех, кого она сама нагло именует «совками», как casus belli для своей сырьево-империалистической «геополитики». И вот она же, буржуазия эта, присвоившая себе социалистическую собственность и мнящая себя новым дворянством в Эрэфии, внутренне задаётся вопросом: а чего же не хватало тем исходным дворянам-то, при царе жили которые? Почему шли против своих привилегий, против самого происхождения и положения своего?
Никогда этим новорусским нуворишам не понять таких дворян, как Ленин, Луначарский и… Котовский. Рождённый 24 июня по старому стилю 1881 года.
Да, и Котовский – дворянин. Он пришёл в революцию не с заводских окраин и не из батрацких шалашей. Более того, Котовский вступил в революционную борьбу весьма зрелым, на четвёртом десятке, не восприняв опыта какой-либо политической партии.
Конфликт со своим классом у Котовского возникает, когда он выбросил из конторы помещика, у которого работал приказчиком после окончания сельскохозяйственного училища. Силища у Котовского на протяжении всей жизни была необыкновенная, богатырская. У помещика он успел насмотреться примеров издевательств над крестьянами.
С революционного 1905 года Котовский, пробуждённый «Очаковым», как Герцен декабристами, становится гайдуком, бессарабским Робин Гудом. Его ватага отчаянных парней становится грозой помещичьей Бессарабии.
«Бандиты», «уголовники» — скажут недоброжелатели. Если так, то несколько странные: освобождают крестьян, задержанных за аграрные беспорядки и препровождаемых в кишинёвскую тюрьму. При этом старшему конвойной команды вручается расписка: «Освободил арестованных Григорий Котовский».
Известен случай, когда Григорий решил оказать «социальную помощь» крестьянам, у которых сгорела вся деревня. Позаимствовать денежные средства было решено у крупного кишинёвского ростовщика. Последнего дома не оказалось и его дочь предложила обождать. Барышня была очарована любезным обхождением Григория Ивановича. Входит ростовщик. Котовский представляется. Тому при упоминании имени поплохело. Котовский успокаивает отца и дочь, бежит за водой, получает деньги и оставляет несколько любезных слов в семейном альбоме.
Боролся Григорий Иванович и с «коррупцией в правоохранительных органах». Так, банда под крышей полиции, напала на Костюженскую психиатрическую лечебницу в момент, когда в кассе больницы находилась крупная сумма денег.
Пристав Хаджи-Коли был честным полицейским и задался целью изловить Котовского. Через день после нападения на больницу к нему в квартиру позвонили.
— Хаджи-Коли, — сказал приставу Котовский, стоявший в дверях, — не трудитесь уходить и выслушайте меня. В городе распространяются непозволительные слухи, будто я ограбил Костюженскую больницу. Это ложь. На больницу напала банда, действовавшая в контакте с полицией. Обыск у помощника пристава откроет вам всё дело.
В результате возник сенсационный процесс, на котором фигурировали бандиты и их соучастники-полицейские.
Те деньги, которые бессарабский Робин Гуд на самом деле отбирал у помещиков, раздавались беднейшему крестьянству и вносились в губернский комитет партии социалистов-революционеров.
Его неоднократно арестовывают, приговаривают к смертной казни, заменяют казнь бессрочной каторгой. Февральская революция принесла ему освобождение.
«Ведь с самого первого момента моей сознательной жизни, — говорил Котовский о себе, — не имея ещё никакого представления о большевиках, меньшевиках и вообще о «революционерах», я был «стихийным коммунистом». Я интуитивно схватывал сущность классовой борьбы между трудом и капиталом, но был по натуре и психологии человеком реального действия. Я не мог смотреть на эксплуатируемого бедняка — и отсюда моя активная месть, потребность сегодня же наказать классового врага, и отсюда моя безграничная любовь и преданность тем, кто тяжёлым трудом добывал себе кусок чёрного хлеба».
Великая особенность Григория Ивановича Котовского в том, что в отличие от других стихийных бунтовщиков (Махно, Муравьёв, Григорьев), его мятежный дух нашёл силы гармонично сочетаться со строгой красноармейской дисциплиной. Эта гремучая смесь его и прославила.
«Я знал т. Котовского как примерного партийца, опытного военного организатора и искусного командира. Я особенно хорошо помню его на польском фронте в 1920 году, когда т. Буденный прорывался к Житомиру в тылу польской армии, а Котовский вел свою кавбригаду на отчаянно-смелые налеты на киевскую армию поляков. Он был грозой белополяков, ибо он умел “крошить” их, как никто, как говорили тогда красноармейцы. Храбрейший среди скромных наших командиров и скромнейший среди храбрых – таким помню я т. Котовского.
Вечная ему память и слава.»
И. В. Сталин
Михаил БАРСУКОВ
Фото Дмитрия Чёрного, декабрь 2006
