Нелёгкое для вермахта начало

О катастрофе первых дней Великой Отечественной войны написано много. Отступления наших частей, окружения, потери — всё это горькая правда. Но картина 22 июня 1941 года была куда сложнее, чем кажется. Первые дни войны отнюдь не стали сплошным триумфальным маршем для вермахта. Враг, например, споткнулся о советское Заполярье, где один из участков границы так и не был преодолён вермахтом за всю четырёхлетнюю войну. Более того, Беломорканал, заблаговременно выстроенный благодаря организационному энтузиазму ОГПУ и тысяч «подневольно» трудящихся зэков (Зэ-Ка — сокращение от «заключённый каналоармеец») и инженеров-каэров, помог перекинуть военный флот к Севморпути, а потом и снабжать наши базы там.

На южных рубежах пограничники не только остановили фашистов, но и сами перешли границу, углубившись на десятки километров. Яростно держался Перемышль, оставленный лишь по приказу свыше… Агрессору не удалось застать врасплох тех, кто первым принял удар (как бы нынешние наши враги ни представляли растерянным Сталина, Политбюро и всю РККА 22 июня). Пограничники, в силу самой специфики их службы — постоянной боевой готовности на рубеже, — встретили агрессора во всеоружии.

Ни одна застава не дрогнула, не отступила без приказа и не сдалась! Каждая превратилась в неприступную крепость, несмотря на малочисленность гарнизона — всего несколько десятков бойцов. Стойкость защитников границы была феноменальной, а подготовка личного состава позволяла вести бой максимально эффективно даже в условиях полного окружения и подавляющего превосходства врага.

Напомню: пограничники все относились тогда к НКВД, были чекистами по принадлежности, по духу, по совести и по сути. Поэтому не верьте, когда вам будут говорить что-то плохое про не видавших передовой «особистов» — мол, осторожные чекисты шли лишь на такую работу в РККА, непосредственно с войной не связанную, чтобы в удобных блиндажах или кабинетах задавать на допросах, как в той песне поётся, гадкие вопросы подлинным воинам: «скажи, а почему ты вместе с танком не сгорел?»

Жестокую реальность тех первых часов войны ярко иллюстрируют свидетельства самих немецких офицеров. Вот как описывает штурм одной из погранзастав участник событий, командир роты:

«После артподготовки миномётной батареи мы поднялись и пошли в атаку. До русских было метров 400. Горели строения, клубилась пыль. Русские подпустили нас на 150 метров, внезапно упали маскировочные сети, открыв огневые точки, и ударили пулемёты и винтовки.

Стреляли они удивительно метко — будто все снайперы! После третьей атаки мы потеряли почти половину роты. Солдаты мои были обстрелянные, прошли всю Польшу…»

Шёл уже пятый час войны. Немецкий офицер поднял солдат в новую атаку:

«На позициях русских всё дымилось и горело. Они снова подпустили нас на 150 метров, открыли огонь, но выстрелы были редки. Нас это уже не могло остановить, хотя потери мы несли. Когда осталось метров 30, в нас полетели гранаты. Я упал в воронку.

Выглянув, увидел: четверо русских, перевязанных окровавленными бинтами, бежали в штыковую, а впереди — их овчарки! Одна собака высоко прыгнула, пытаясь перегрызть мне горло. Я успел выставить руку, пёс вцепился. От боли и ярости я расстрелял в неё весь магазин пистолета…»

Бой был недолгим, но ужасающим. Немцы, озлобленные потерями, расстреливали уже павших защитников. И вдруг…

«…раздались винтовочные выстрелы. Солдат упал. В проёме горящего здания стоял русский. На нём горела одежда, волосы, но он кричал и стрелял! Только граната, брошенная в проём, остановила этот кошмар.

Я смотрел на убитых русских — молодые, лет 18-20. Все погибли в бою, многие сжимали оружие. Я радовался, что этот ад для меня закончился. Разорванные связки — и я буду избавлен от этого ужаса ещё долго».

Эти откровения немецкого офицера — красноречивее любых сводок. Они показывают истинную цену, которую заплатил враг даже за взятие маленькой заставы. Стойкость защитников границы СССР обернулась для немцев неожиданно высокими потерями и глубоким психологическим шоком уже в первый день войны.

Идея «блицкрига» начала трещать по швам не где-то под Москвой, а здесь, на самой границе, у стен скромных пограничных застав. Первые дни войны действительно принесли вермахту масштабный успех. Но было бы ошибкой рисовать их одними чёрными красками отчаяния и поражения.

Нашлись рубежи, где враг был остановлен. Были моменты, когда красноармейцы поднимали знамя над вражеской землёй. И были пограничники, чьё героическое сопротивление заставило немецких офицеров, прошедших пол-Европы, с ужасом смотреть на поле боя и радоваться собственному ранению как спасению от этого ада.

Стойкость защитников границы стала первым предупреждением врагу: лёгкой прогулки, как во Франции и Польше, на Востоке не будет…

Батыр МУХАМЕДОВ

---

От редакции: Тут ещё был важнейший, объясняющий героизм солдат НКВД мотив. Пограничники, благодаря высокой политической грамотности, знали, какой строй защищают. Не абы какую «землю русскую», а куда бОльшую в смысловом плане географическую и политическую целостность: именно советскую многонациональную страну с её небывалым доселе равноправием, с полностью к 1936 году построенным социалистическим базисом. Фактически они защищали завоевания всего прогрессивного человечества, просто временно ограниченные этой самой линией государства СССР (ведь и Ленин был уверен в будущности Всемирной республики Советов).

Не будь этого ощутимого каждым советским солдатом базиса, не будь пугающего империалистов всех стран успехов социалистического строительства (в котором из-за Великой депрессии участвовали и немецкие, и американские инженеры — не имея работы дома) — не было бы войны. Поскольку война — это наиболее распространённая форма грабежа при капитализме на стадии империализма. Причём это может быть всего лишь борьба за рынок сбыта — но он настолько окупит военную агрессию, что игра стоит свеч.

Потому невозможно сравнивать социалистическое отечество (да, состояние социализма «в отдельно взятой стране» — временное, но оттого ещё более ценное перед угрозой и его уничтожения идеологическим антагонистом) и то, что на советской земле в целях личного обогащения устроили буржуи после контрреволюции 1991 года. Отсюда и «лёгкость необыкновенная», с которой нас же обокравшие господа присвоили себе следом за соцсобственностью лозунги защиты отечества, которые они с торгашеской своей смекалкой не стесняются сопровождать ценниками на подобные услуги. «Заключи контракт с родиной» — предлагают они, и приблизительно-то не слыша всей пошлости и дикости этой формулировки. Даже слово «победа» (с неизбежно советскими ассоциациями) они умудрились опошлить своими империалистскими, противоположными той Великой Победе, планами. Но у этих политических пигмеев ничего кроме подражания беспомощности Николая Кровавого в Первой мировой не выходит.

У нас, как и у солдат НКВД, с властвующими номинальными уроженцами СССР и членами КПСС с 1975 года — видимо, разные родины. С нашей — контракта не подпишешь! Потому что она бесплатно давала нам образование, кормила и учила нас миллионами — не чтобы мы предали её при первом натиске внутреннего врага-перерожденца, не чтобы без боя под новым командованием мы деградировали в капитализм, в верноподданство, в рабство. Этим своим сыновним долгом мы сохраняем верность защитникам именно нашей, Советской родины, а не капиталистического её обмылка.

И героизм пограничников, а так же простых солдат, встретивших натиск гитлеровской, доселе непобедимой армады первыми — не был одинок. В тылу вермахта, в уже пройденной им Европе — действовали такие же идейные «агенты будущего», которое наступило после 1945 года. Когда появился соцлагерь, когда карта Европы преобразилась, и на ней имелась уже и Польская народная республика, и социалистическая Чехословакия, и (подававшая заявку на вступление в СССР) социалистическая Болгария, и Румыния, и Югославия, которая силами собственных коммунистов вела в течение всей Великой Отечественной борьбу с нацизмом и местным фашизмом, которая закончилась 15 мая 1945 года полной победой красных партизан при поддержке РККА.

Так что пограничники 22 июня 1941-го защищали не просто границу СССР, но будущее прогрессивного человечества и пролетарского интернационализма. Оттого и встали так железно, как полагается теперь стоять и нам, когда буржуазия норовит то нас подкупить, то припугнуть, то подточить наш фундамент советского патриотизма, размывая его патриотизмом государственным и абстрактным, внеклассовым.

Д.Ч.