Автор: В годы, когда авторство «Тихого Дона» оспаривалось, когда не только подвиги Зои Космодемьянской или Александра Матросова, но и коллективный, 28 Панфиловцев, подвиг — ставились под большой вопрос, напоминающий знак доллара — некому было защищать классику соцреализма. Пятились писатели перед наступающей на них триколорной «демократической» мутью коммерциализации и секуляризации всего и вся, растерянно отступали даже те, кто прославлял вчера этот порядок — литературный клуб «Судьба человека», например, что возносил в ЦДЛ над собой Горби, а потом и Ельцина…
Между тем, когда немного опомнились, отряхнулись от очевидной антисоветской лапшички «Кап Э Рамен» (это пока ныне правящие нами «делали бабки» в мэрии Санктъ-Петербурга и пестовали Солженицына, которого Шолохов прозорливо, точно назвал литературным власовцем) — стали вспоминать и сам стиль Шолохова, и его въедливое соработничество в ходе первой экранизации аж 1930 года (когда, конечно, ни у кого авторство не вызывало вопросов), и пожелания при второй, года 1958-го (кастинг, как теперь говорят), и практически завещание к третьей (съёмки начал пообещавший фильм Шолохову Сергей Бондарчук, вскоре изъеденный и отстранённый от руководства как «сталинист» коллегами по ещё живому Союзу кинематографистов СССР, доделывал уже Фёдор, что получилось — никто так и не узнал, в нулевых желание видеть ещё было, к 20-м уже пропало). Не-автор, наверное так себя не вёл бы.
Кстати, даже на пожелания Сталина, высказанные при экранизации первой (сделать Мелехова красным) Шолохов смело отвечал: «От белых я его ещё уведу, но вот к красным навсегда не приведу, Иосиф Виссарионович!». Скорее всего, именно реализм (социалистический по умолчанию) не давал, не пускал «дорисовывать героев» — Шолохов вёл себя почти как в бою, удерживая незримую твердь характеров и правдивую цепь их преобразований, которая исключала то, что желалось бы воображению пусть даже очень высокого начальства.
Ибо был, был прототип у Мелехова, исключающий «округление» в красную или белую сторону, шлифовку, лакировку его персонажа. Возможно, не один… Недорубов — одна из версий.
Родился Константин Иосифович на хуторе Рубежный станицы Берёзовская 21 мая 1889 года. Семья Недорубовых считалась по казачьим меркам бедной. Не голодали, но и вровень с соседями себе коровку позволить не могли. Сам будущий орденоносец работал с отцом в поле с 11 лет и примерно с тех же младых ногтей, испытал на себе все прелести работы в найме на местных зажиточных казаков-кулаков. Классовая борьба была, конечно, и здесь — на что любят закрывать глаза нынешние реставраторы хуторской благодати да готовые им подпевать ряженые (мол, все в кругу жили зажиточно, отсюда и «подлое, мужицкое» расказачивание — которое как раз направлено-то было на эксплуататоров, не на середняков и батраков).
Отец Иосиф у Константина был русским богатырём из сказки. Про него ходили легенды, как Ёся Недорубов выпрягал из телеги лошадь, чтобы отдохнула, и сам вкатывал свои пожитки в гору. Вот такой конкурент Ильи Муромца в очередном военном походе крепко выручил своего однополчанина Фёдора Носаева, буквально вытащив последнего из-под десятка турок. Казаки назвались кровными братьями и Фёдор предложил ещё и породниться, поженив детей. Так Константин оказался женат на зажиточной казачке Варварой Фёдоровной.
Описывать военные подвиги Константина Иосифовича здесь не буду — это опять на три дня, если каждую из войн брать. Можно только отметить: биография у Недорубова — это готовый сценарий к кинофильму, даже к трём фильмам, на каждую из войн. Не зря ходили слухи, что Шолохов своего Мелихова частично списывал с нашего героя.
В апреле 1918 года столицу Войска Донского заняли белые, а уже в мае станичников с боевым опытом мобилизовали в белую армию. Пробыл там Константин Иосифович буквально до июня 1918 года и насмотрелся всякого, любило белое офицерьё покуражиться, пороло местных казаков не взирая на пол и возраст, чем вызывало постепенно лютую к себе ненависть (у казаков вообще было отношение к себе как к отдельной нации, они русскими себя никогда не называли — а тут пришлые вон как распоряжаются! так, через отрицание, выковывалось красное казачество на Дону).
Последней каплей стало приглашение Красновым немцев на территорию Войска Донского, как говорил сам Краснов — для наведения порядка. Недорубов, который с этими немцами воевал-то недавно, всего и года не прошло, плюнул и ушёл в плен к красным. И уже в июле 1918-го занял должность командира эскадрона в дивизии Блинова, в Красной Армии.
В 1919 году он попадет в плен к белым, где пробудет буквально неделю. Местные казаки, зная героическую историю Недорубова, просто отпустят Константина на все четыре стороны в пику пришлым красновцам, презрев их суд. Наш герой вернётся к большевикам, где и провоюет до конца гражданской.
В 1932 году его отправляют подымать отстающий колхоз им. 25000 рабочих (да, в первом поколении коллективизации были такие удивительные названия, созвучные поэмам Маяковского), председателем. Взялся за дело он со всею хваткой. Через год Недрубов попадает под суд: Константин Иосифович разрешил после пахоты доесть колхозникам остатки семенного фонда. Судили изначально даже не самого Недорубова, а девятерых колхозников из его подчинённых. И каким-то образом Константин Иосифович к ним прилепился.
Константина Иосифовича вызывают в суд свидетелем, просто зная его рачительный, задушевный характер. Расчёт оказался верным, Недорубов приходит, видит на скамье подсудимых девять своих замученных голодом подчинённых, смотрит обвинение и говорит — это я разрешил.
Разрешил, значит разрешил, тут же ему припомнили разные огрехи в управлении колхозом, без которых первого опыта не бывает, добавили порчу сельхозтехники и выписали приговор на десять лет лагерей. В трудовом лагере пробыл, однако, Константин Иосифович то ли два, то ли три года (здесь данные расходятся), и в 1936-м за ударный труд был освобождён досрочно. Точно так же чуть ранее, десятками тысяч досрочно освобождали (или значительно убавляли срок) и каналоармейцев-ударников, по итогам скоро и лихо построенного Беломоро-Балтийского канала.
А с началом Великой Отечественной войны Недорубов выбил себе право сформировать добровольческую сотню казаков, с которой и отправился в первых рядах на фронт. Довоевать, однако, в рядах РККА до конца войны Константин Иосифович уже не смог, очередные ранения и возраст подкосили богатырский организм, и Недорубов был комиссован в 1943 году по состоянию здоровья домой, на Дон.
Деятельная натура его тем временем покоя ему не давала, и наш орденоносец ещё поучаствовал в становлении сообщества инвалидов, которое пристраивало покалеченных участников войны к работе, не давало им впасть в отчаяние и уныние в одиночестве. Сам Недоробув стал заместителем председателя Лесхоза. Работал за троих, говорят, как будто не имел ранений.
Когда послевоенная неразбериха закончилась, Недорубова стали регулярно привлекать на различные патриотические мероприятия, пионерские сборы и комсомольские собрания, где героический красный казак рассказывал подрастающей молодежи свою биографию. В 1968 году власти подарили Недорубову новый дом, где он спустя десять лет и скончался в возрасте 89 лет в 1978 году.
ЭТА СЕМЬЯ СОВЕТСКИХ ЛЮДЕЙ ДОСТОЙНА ФИЛЬМА «НЕДОРУБОВЫ». Но путинские циничные киношники этого недостойны, они только портят, опошляют любой патриотический материал. Нужна Советская власть с её худсоветами.
Батыр МУХАМЕДОВ
