Автор: Часто слышу этот вопрос. Попробую на него ответить в мемуарно-онтологическом разрезе, без лишних имён, но всё же с некоторыми (надеждами)…
Оказывается, знаменитые последние фотографии, где Маяковский хмур и угрюм как никогда, насупился-набычился в американской своей клетчатой жилетке, сделаны там, на впадающей в Садовое кольцо улице Воровского — в доме, балы и приёмы которого столь подробно описаны Львом Толстым в «Войне и мире». Это была итоговая выставка, подготовленная пролетарским поэтом тщательно, год за годом, обложка к обложке, плакат к плакату («Лучших сосок не было и нет…») — всё-таки двадцать лет работы!.. Именно работы поэта, на чём он настаивал, отгоняя всякую «соловьино-лирическую чушь», за которую, пристраивая в новые иерархии стихотворцев, его попробуют полюбить вновь в 1990-х — раннего, распахнутого (но главное — наивного, пугала их тогда «партийность»).
Но его выставку не посетили партийные деятели, которых он очень-очень ждал, зато задавала неуместные, поверхностные вопросы всякая «школота» — то угрюмое настроение поэта уловлено Леонидом Губановым в странновато названном стихе «Убийцам Маяковского» (тут никакой конспирологии и «чекистского следа Блюмкина» — он совершенно точно убийцами там выводит обывателей-верхоглядов из вроде бы «красной» молодёжи, спросивших «Маяковский, когда вы застрелитесь?»)… Однако нам важен топос сейчас.
Союз писателей СССР, созданию которого в 1934-м несомненно радовался бы Маяковский (ведь и его замучили, обессилили «фракционные» междусобойчики РАПП-ЛЭФ и пр.) вселился вскоре после той выставки в это здание. И ни у кого не возникало вопросов, почему, поскольку с 1920-х оно стало домом для пишущей молодёжи… Более того — и ЦДЛ после войны был построен именно там, по настоянию Фадеева и при понимании Сталина, фактически как советское продолжение правого крыла Дома Ростовых.
Преемственность — вот ключевое слово. В 1973-м здесь же, словно по рецепту Александры Коллонтай (правда, она-то написала это «на три года» раньше — «Скоро, через 48 лет»), была воссоздана та выставка, на которую уже пришли и партийные и общественные деятели в убедительном количестве.
Как тонко чувствовали живые современники Маяковского (которые выставку благословили, помогли воссобрать и посетили) его нерв, его тревоги, одну из причин его самовольного ухода! Словно воздавая ему то, чего столь фатально не хватило в 1930-м, они собрали наследие поэта и через это сами вос-собрались на Воровского-52, всё по тому же адресу…
Вот такой был «брежневский застой»… Кстати, отпечатали эти пригласительные билеты столь невообразимым для книг нынешних литераторов тиражом — на Цветном бульваре, 32, в комплексе «Литературной газеты», справа, в «пристройке» (на самом деле изначальная часть — строился дом, как тогда же и комбинат «Правды» (будущая гостиница Соловьёва), самопроизводящим газеты и прочее, позже там и слева в отдельном здании напротив нашей редакции имелась одноэтажная типография, до «проклятых десятых» дожила — помнится, о ней мельком даже Роман Сенчин в «ЛР» писал).
Что было потом на Поварской-52?
Союз писателей, конечно. Советских, что важно.
Конечно, убийство СССР в 91-м повлияло и на эту «локацию», модно выражаясь. СП СССР стал в 1992-м Международным сообществом писательских союзов (а как иначе назвать те осколки СП СССР, что остались за границами новообретЕнной «дорогими россиянами» Эрэфии?), работал там все девяностые, нулевые, десятые, пока «государственность» новорусская не добралась и сюда.
Росимущество выразило вулканическое недоумение: как это — «какой-то СССР» давал подобные помещения писателям? Отобрать по суду! Ну, примерно как 24-ю больницу собянинцы выселяли «по итогам неудач маршей миллионов», под ней и собиравшихся пару раз, ради Мосгордумы в 2015-м — вышвырнули новые «хозяева земли русской» МСПС и из Дома Ростовых. Но только на бумаге, фактически все немногие сотрудники МСПС оставались на своих местах до конца 2021-го.
Ресторации вокруг тем временем — цвели! Где людей пера гусиного теснили — там наступали господа, порождённые в 90-х использованием «перьев» в блатном смысле. Сперва завёлся имеющий вход с улицы Герцена (Большой Никитской) «Старый фаэтон», примыкающий к левому крылу Дома Ростовых, позже в помещении издательства СП СССР (да, и здесь была техническая база), в правом крыле усадьбы — поселился ресторан. Этот момент я уже помню как пешеход здешний.
Оставаясь по документам издательством, правое крыло фактически отошло под «государевым оком» Росимущества ресторации, которая становилась всё гламурнее. По роду работы книгоношей — точнее, газетовозчиком (на тележке) я стал сюда еженедельно заруливать с начала 2022-го по август 2023-го. Когда там, в центральной части уже квартировала АСПИ. Свежий номер «ЛР» завозил сотрудницам.
Поселили там АСПИ (сперва под таким «интернациональным» названием) при рейдерской поддержке Росимущества и полицаев (сам МСПС выгнавших, но имущество орагнизации там оставивших) — поскольку считался Серёша государевым любимцем о ту пору, через Владимира Толстого особливо приближённым к анператору. Ибо неплохо подготовил идеологическую почву к войне за пятилетку… Надеялся государь, якобы, через АСПИ воссобрать союзы разрозненных литераторов. Что, впрочем, не получилось у временного любимца.
Серёша, некогда со-поколенец (времена всё-таки выбирают — кому Гринвичем «Попович», а кому — «Времявспять») и соратник по новреализму мой, тогда стал «бильжо-ой нащщяльник» (как выражалась бабушка Эдуарда Рудыка), однако разок, весной 2023-го я добился его аудиенции. В дневнике моём с открытой датой («2022-…») она описана подробно. Прогулялись окрест квартала до Гнесинки, сошлись во взгляде на то, что грохотало как официоз окрест и на наших полосах:
— Ну, ДНР и ЛНР ещё ладно, — размышлял Серёша, — но на Киев, на Запорожье с Херсоном зачём попёрли?!.
Кстати, пропагандистский стиль-патриотизм сурковских «народных» республик он же с Прилепиным и придумывал в своей «Свободной Прессе» с марта 2014-го. На бабло, шедшее в «Свободную Прессу» через Володина — ну, да кто старое помянет, тот сегодня не либерал… Начавшуюся тогда травлю писателей («сиреневый список», куда зэданутые первым делом поместили нашего экс-коллегу, со-новреалиста Романа Сенчина) мы тоже минимально обговорили, уверившись что хоть в этом, в неприятии стукачеZтва едины.
О контрастном соседстве с ресторацией Серёша сказал, мня себя тоже отчасти буржуём:
— С этими будет договорняк, скорее всего, часть заберём, что-то оставим…
Но и я-то тогда пришёл по меркантильному поводу: как гендиректор интересовался финсотрудничеством с АСПИР — поскольку «григорьевской» субсидии Минцифры хватало только на поддержание штанов и печать газет еженедельную, а хотелось и сайт развивать, и помещение возвращать, и книги издавать (лицензия у «ЛР» и такая имелась). Тут Серёша стал жаловаться на трудную отчётность — мол, за те 320 миллионов нефтерубликов, что государь выдаёт им в год на литератюр-туры и прочие показные коммуникации, надо писать много булгактерских бумажек, и финансировать напрямую, как и «Роман-газету», кстати, нас АСПИР не может по своему ассоциативному статусу. Разве что в рамках какого-то разового проекта…
Вежливый отказ, группа такая была.
Но кто бы мог подумать, что это был хоть и закат, но всё же яркий закат двухвековой истории Дома Ростовых? Серёша стал при поддержке нацбольских кадров, и даже иногда с участием моих огосударствЕвших товарищей рок-коммунаров, проводить еженедельные там литературные и музыкальные вечера, презентации, кинопоказы в бальном зале, подреставрировал сперва его, а потом и вход боковой-основной, за свой депутатский счёт. Чтобы телевиденье не стыдно было позвать. Кабинет Сергея Михалкова не трогал, сохраняя в нём музейный дух, красивых секретарш посадил пред ним только… Даже новый 2024-й год там справил. Ёлочки искусственные там на отреставрированном паркете оставались аж год спустя, в 2025-м. Но всё имущество МСПС, явочным порядком унаследованное АСПИР, включая знамя СП СССР — пропало бесследно.
А вот потом некоронованный, но таковым себя давно мнящий государь, то ли от неудач на поле брани, то ли по иным каким-то причинам — выпнул из доверия дуэт Серёши и Владимира Толстого. Видимо, одна тонкопалая антивоенная Серёшина фига в кармане дорогого синего пиджака прорисовывалась куда чётче, чем звучали завоенные речи Толстого. Да что там одного — двух Толстых. Петра — даже первого.
В том же 2024-м, как рассказали охранники выселенцам из «кошкиного» Дома Ростовых, чей юридический адрес (МСПС) остался тамошним, тем же, в здание въехал новый субарендатор, имя которого они наотрез отказались называть. Зато появление у всё той же ресторации второго крыла и вхождение солидно одетых официантов во всё большие пространства этого прославленного дома — не оставляло сомнений в том, что государев «парашютист», экс-министр культурки не планирует использовать здание в литературных целях. А Росимущество, судя по всему, МСПС туда возвращать и не думает — новым хозяевам виднее-с! Они жи тоже «свыше» даны, как ранее Серёша…
Удивительное дело: дальний потомок Толстого, казалось бы, наследник славы Льва Николаевича, известного пацифиста, в годину войны не только не унаследовал, но по выписке оттуда АСПИР, номинально продул вместе с временно представляемыми им литераторами вчистую «наследное» здание. Говорят (охранники), не без его посредничества обходилась и последняя сделка, когда уже оба «людские» крыла здания стали ресторанами Варшавского, а возле памятника Льву Николаевичу присуседились вот такие очаровательные уродцы, что встречались вам и выше, для контраста, временного контрапункта…
Ибо — где в социалистические и даже постсоветские времена верстали прежде книги, в помещении издательства СП СССР — теперь халдеи Варшавского приготавливают устриц для достопочтенных буржуёв, путан и прочих, чиновных обитателей апартаментов класса «А».
Тут и комментарии излишни. Будь жив тот, первоначальный, классово чуткий молодой Сергей Михалков, наверняка нестареющей сатирой бы ударил из своего кабинета по ресторанным столикам. А Маяковский — оттуда же, из серёдки, со стендов своей выставки, — уж точно так бы пропечатал «варшавскую» ресторацию-цивилизацию, что его же «рябчиков жуй» потускнело б.
Итак, Дом Ростовых на Поварской вскоре, после внеочередного, «Воландова съезда» (что в Доме Пашкова имел место, где скопом приняли «в писатели» либеральный бомонд — под крышей, с которой Воланд прощался с Москвой), в 2024-м примерно году за большой откат, как утверждают злопыхатели, был отдан в долгосрочную аренду мафиозному ресторатору Александру Варшавскому, гражданину Израиля и США, владельцу печально известного ресторана «Ассунта Мадре». Партнёр Варшавского — Артур Асатрян, находящийся в международном розыске в связи с убийством криминального авторитета «Деда Хасана» в соседнем «Старом фаэтоне». Убит он был как раз в этом внутреннем дворе, стрелял (и тяжело ранил при этом официантку) снайпер со стороны дома, наверху которого квартира Михалковых…
Вот так стало распрекрасно, так «писателям возвращают ИХ собственность»… Зато «в писатели» всё тем же «пашково-воландовым» методом, гуртом, в нынешнем году приняли Юрия Куклачёва (который ничего не то что художественного, но и по теории дрессировки кошек не написал пока), заправского телекрупье Леонида Якубовича и личного ассистента аксакала-едросса Грызлова. Без этих «писателей» явно литература «свободной России» ничего не могла бы ответить литературе Советской, которую отсюда высеило Росимущество.
Какова была цена вопроса превращения памятника литературной истории отечества — в ресторанный дворик? Это не нам, пролетариям, прикидывать.
Но вот, для представлений о порядке «варшавских» сумм — из ленты новостей: 14-летняя дочь бывшего мэра Уфы Сергея Грекова передала мошенникам 22 млн рублей и часы Patek Philippe и Audemars Piguet. По информации Рен ТВ, в списке похищенного также значатся 45 тысяч долларов США и 145 тысяч евро.
Это у мэрских если деток столько, сколько же в основных лично-карманных фондах? И не где-то в провинции, а, например, у мужа другой, но тоже, как и Варшавский, столичной рестораторши («Эль Гаучо» и проч)?..
Дмитрий ЧЁРНЫЙ
