Сталинград на денёк, Ленинград — на век назад

Блокада Ленинграда, прорыв которой 18 января 1943 года недавно нехотя отметили в инфо-официозе, была прямым и неизбежным следствием нападения фашистской Германии на Советский Союз, наступления с Запада, изначально задуманного, спланированного как блицкриг. Это принципиальная отправная точка, без которой разговор неизбежно скатывается в подмену, путаницу причин и следствий. Город оказался в кольце не потому, что «кто-то не так управлял» или «кого-то не пожалели», а потому, что вермахт вёл захватническую войну на уничтожение, целенаправленно стремясь лишить СССР важнейших промышленных, транспортных и символически значимых центров (а Ленинград как город победы Великого Октября был знаменит не менее Москвы, — прим. ред.).

Расхожий тезис о том, что советская власть якобы насильно удерживала население Ленинграда ради создания «красивого мифа о несломленном городе», не выдерживает элементарной логической проверки. Во-первых, удержание миллионов людей в осаждённом мегаполисе не давало власти никаких преимуществ с точки зрения управления, снабжения или пропаганды — напротив, это колоссально усложняло ситуацию. Во-вторых, эвакуация населения проводилась с первых месяцев войны, и люди могли покинуть город как организованно, так и самостоятельно. Однако реальность войны — бомбёжки, артобстрелы, разорванные коммуникации — делала этот выбор смертельно опасным. Многие осознанно оставались, понимая общую тяжесть положения страны.

Важно подчеркнуть мотивацию этих людей. Они оставались не из-за принуждения, а из-за убеждённости: каждый должен внести посильный вклад в общее дело. Ленинградцы работали на заводах и в мастерских, обеспечивая фронт оружием и боеприпасами, спасали произведения искусства, поддерживали моральный дух — писали музыку, ставили спектакли, давали концерты. Это была форма сопротивления фашизму, не менее значимая, чем бой на передовой.

С точки зрения государства и Генштаба вопрос тоже был предельно ясен. Ленинград — крупный промышленный и портовый центр, мощный укреплённый район обороны. Его сдача означала бы не только потерю производства, но и высвобождение значительных сил вермахта для удара по Москве и другим направлениям.

Удержание города сковывало противника, ломало его планы и имело стратегическое значение. Для функционирования этого узла обороны требовались люди — рабочие, инженеры, служащие, бойцы. Они получали продовольственные карточки и продолжали работать в условиях, которые сегодня трудно даже представить (из пресловутой расеянской зоны комфорта, — прим. ред.).

Современные передёргивания фактов и интерпретации, отрицающие этот комплекс причин и мотивов, часто исходят из упрощённого и сугубо потребительского взгляда на человека. Из него автоматически следует вывод: если ситуация тяжёлая, значит «все хотели уехать», а если не уехали — «их не выпустили».

Это не анализ, а проекция собственного буржуазного эгоизма и цинизма, небрежно отброшенная на прошлое. Она отрицает такие категории, как долг, ответственность, коллективная солидарность, воспитание и вера в своё государство. Государство советское, пролетарское, социалистическое, что в данном случае принципиально для понимания подвига ленинградцев.

Реальность была иной. Основная масса блокадников — это советские люди, мотивированные, самоотверженные, способные ставить общее выше личного комфорта и даже жизни. Именно поэтому оборона Ленинграда стала не просто военным эпизодом, а моральным и историческим подвигом. И поэтому город на Неве по праву носит высокое звание города-героя (хотя, как мы знаем само-то героическое имя его украли проходимцы из мэрии Собчака — ныне продолжающие навязывать свои вкусы и волю согражданам в куда больших масштабах, — прим. ред.).

А сама блокада Ленинграда — это отличный тест на понимание войны. Кто его не проходит — обвиняет жертв.

Константин ЩЕПИН

---

От редакции: Помнится, одна из либеральных и при этом оппозиционных силовигархии тогда «площадок», как теперь выражаются, подняла в эфире вопрос: а не лучше ли было бездушному Сталину отдать Ленинград оккупантам сразу — мол, сколько бы жизней и памятников архитектуры спасли… Вопрос этот встал таким неприличным образом в «проклятых десятых», отметим — не раньше!

Это «развитие» (реакции) тоже важно понимать и помнить, чтобы не прильнуть случайно благодарной щекой к господам, которые не только лишали город-герой Ленинград его прославленного имени в 1992-м (что было сделано и нацистскими оккупантами первым делом в 1941-м — на их указателях это был St. Petersburg) — к триколорным господам, которые нынче ещё и научились инструментально советский патриотизм использовать как упаковочный материал для собственной империалистической, антисоветской и правой по духу политики.

Пока мы, советские патриоты, в твёрдой памяти и здравом уме — не дадим этому новейшему обману (а самообман — ещё хуже) простора в пределах известной нам новейшей истории. Понавравшие в угоду господам, продолжающим вершить антинародную политику, понапевшие с 2022-го для разжигания Внутриотечественной войны немало — мы не только ваши имена помним, мы и высказывания ваши вроде «Донбасс: войны тут больше не будет» (ага, уж без малого четыре года, как «Россия войны не начинает, а заканчивает»!) храним, от них не откреститесь.

Итак, почему «дожедевики» (назовём их так, чтоб не ставить звёздочек) заговорили о блокадном Ленинграде вообще? Это уже было, конечно, и после Евромайдана, и после всех печальных эпизодов монументальной декоммунизации — выселения на окраину «Бронзового солдата» где-то «там» (в Прибалтике), и здесь, в Химках выкапывания-переселения захоронений участников обороны Москвы на территории НПО им. Лавочкина по воле Стрельченко — чтоб удобнее проложить магистраль… В общем, не сразу так ребром встал вопрос — подрасшаталось в этом направлении общественное сознание.

Конечно, тогда казённые и не только, оппозиционные тоже, патриоты едва не навозом забросали розовеньких либералов, которые квартировали в «Красном Октябре» — на «стрелке» за Петром Колумбовичем работы Церетели. И сливки со скандала сняли прокремлёвские «нашисты» (кажется, они, хотя там полно было клонов — «Россия Молодая» и прочие псевдомолодёжки), наступив солдатским кирзовым сапогом на грибочки-«дождевики» — сделав фотосессию с костюмированным советским солдатом, поднявшим над «Красным Октябрём» флаг СССР. Постмодернизм акции крылся в том, что самой-то фабрики там почти не осталось (тогда работал последний цех, сейчас — ни одного) — а именно она, бывший «Эйнемъ», давала фронту в 1941-44-м тёмный «энергоёмкий» шоколад для сухпайков разведчиков, лётчиков, парашютистов. Но картинка была красивой. Кремлёвский пуар сработал оперативно.

Мы же вспомним иные картинки. Сегодня вот опять случился «Сталинград на денёк» — стыд и срам… Но нас больше Ленинград беспокоит, ведь с него начиналась инициированная Собчаком и его командой декоммунизация топонимики именно контрреволюционная, постсоветская. До маннергеймизации Ленинграда 2016-го года (стоившей кое-кому министерского портфеля в итоге), конечно, тогда было далеко. Однако верно и то, что Санктъ-Петербург декоммунизировать куда «логичнее», чем Ленинград — если вы триколорный реВОРматор (а это тоже воровство — омытого кровью, муками советских людей имени города, выстоявшего под натиском нацизма, выстоявшего благодаря коммунистическому стержню нашего народа).

На фото — Ленинград, 1992-й год, и справа от (очень напоминающего недобитого гитлерюгендовца) галстучного юноши у микрофона мы видим небезызвестного будущего иерарха РВИО Соколова — «Бонапартия», в следующем веке распилившего и пытавшегося схоронить в Мойке труп застреленной им аспирантки-южанки. Но дело конечно не в нём одном, вроде бы бросающем тень на ту кампанию. Скорее, кампания эта высвечивает его реакционное будущее. Возвращавшие Петру «его» город, тогда были не единственной общественной группировкой, которая высказала публично отношение к вопросу переименования Ленинграда. А переименовывали тогда по принципу домино много городов — Свердловск, например…

Здесь же, на Дворцовой площади проходили многотысячные митинги, собрания тех, кто был радикально против переименования их малой родины. Верхнее фото явно со сцены сделано — то есть кампания была широкой, долгой, организованной. Их, всех этих товарищей мнение господа положения — Собчак, Путин и прочие кадры тогдашней мэрии — не учли, мнение это, вполне массовое, шло не «в тренде» реформ. Однако, уверен, если сейчас провести городские референдумы, большинство выступит за Ленинград, за Сталинград, за Свердловск.

Мы понимаем, что фотографиями теперь ничего не докажешь и не опровергнешь, однако увидеть накал тогдашней дискуссии в обществе — можно. Причём, что ещё важно отметить, вполне советская по духу армия — была на стороне советского народа, триколорных там ещё мало водилось, если не считать тех, кто в Москве перешёл на сторону Ельцина под влиянием московской интеллигенции, с авоськами, арбузами и цветами осаждавшей военную технику в августе 1991-го, допытывавшейся, будут ли «стрелять в народ»… Ну, чего не делали тогда против Ельцина и его сторонников — сделал он сам в 1993-м, это мы тоже помним детально.

Северный флот тогда тоже делегировал немало товарищей в форме на эти митинги. Да-да, советские офицеры не стеснялись высказывать свою гражданскую позицию — не трогай Ленинград, триколорная контра! Взяла Москву — там себе и переименовывай!..

Собчак это видел, однако сделал всё так, как лично ему и «Бонапартиям» хотелось. А регрессный тренд тогда и вырисовывался, его надо было «подкармливать», чтобы со временем дорасти и до вполне серьёзного обсуждения, не вернуть ли «Боже, царя храни» в ранге гимна «Новой России» (1996, Москва, Алёна Свиридова…)…

А вот, на фото справа и ниже, митинг в День Советской армии и военно-морского флота 23 февраля 1991 года, проходивший в Ленинграде ранее, в период референдумов за и против СССР (в итоге выбрали обновлённый Союз — но и этот выбор был проигнорирован наверху). Видно, с кем служивые люди! Их ещё не сделали наёмниками, готовыми за деньги убивать мирное население точно так же, как в ближайших 90-х могли делать отдельные киллеры…

«Союзу — да!!! Княжествам — нет!!!» — написано на ближайшем транспаранте. Понимали чётко, чем чреват сепаратизм «независимых государств», все эти княжества да губернии… Однако пошло всё по худшему сценарию: и сам умно противостоящий социальному регрессу Ленинград «отмотали» в Санктъ-Петербург, где новые господа развернулись небывало вольготно, чему посвящено немало новорусского кинца сериального уровня. Буквально с телеэкрана приучали к языку «прогрессивного класса» — братвы, столь обогатившей нынешний политический лексикон.

Далее, в этой «новой России» 21 века и к стене петербургской учебно-военной уже логично было присобачить доску одного из антигероев блокады Ленинграда — «царского генерала», отменного служаки Маннергейма, — открытие которой стало коллапсом нескольких карьер, включая первого припутинского министра обороны Сергея Иванова и «волшебника» из ЦИК Владимира Чурова, уроженца семьи дружбанов Синявского и Даниэля. Но это другая история, малоинтересная в нынешнем историческом контексте.

Сейчас первостепенно — Ленинград и Сталинград вернуть на политическую карту современности. Сдвинем этот вроде бы условный камушек, сможем и далее двигаться.

Д.Ч.