Автор: Жорж Шарль Дантес прожил после дуэли на Чёрной речке без малого пятьдесят девять лет, в полтора с лишним раза дольше, чем Александр Пушкин прожил на свете вообще. Он получил всё, о чём мечтает честолюбивый человек: богатство, почёт, место во французском сенате, дружбу императора, и до глубокой старости считал свою жизнь удавшейся. Казалось, «кармической» расплаты не будет вовсе. Но она всё-таки пришла, и пришла изнутри. Оттуда, откуда её никто не ждал: из детской комнаты его собственного дома, где подрастала девочка, которой суждено было полюбить великого поэта больше всех на свете.
ВЫСЛАН «КАК НЕ РУССКИЙ ПОДДАННЫЙ»
Александр Сергеевич был смертельно ранен 27 января 1837 года и умер через два дня, а Дантес отделался лёгким ранением руки. Военный суд, рассматривавший дело в закрытом порядке, приговорил поручика Кавалергардского полка барона Геккерена к смертной казни через повешение, но сам же ходатайствовал о смягчении приговора. Парадокс… И в марте император Николай I решил разжаловать его в рядовые и, поскольку он не русский подданный, выслать за границу под конвоем жандарма. Вслед за ним уехала жена, Екатерина Гончарова, родная сестра Натальи Николаевны Пушкиной, с которой Дантес обвенчался лишь за две с половиной недели до дуэли и которая, по всей видимости, любила его, светского красавца и льва, искренне и до конца.
Супруги поселились в эльзасском Сульце, в старом доме семьи Дантесов. Екатерина родила троих дочерей, Матильду, Берту и Леони-Шарлотту. Но конечно Жорж ждал наследника, работал на это будущее… И вот осенью 1843 года любимая жена родила ему долгожданного сына Луи-Жозефа, но через несколько дней, 15 октября, умерла от родильной горячки, не дожив до тридцати пяти лет.
Умерла, будучи младше погибшего от руки мужа поэта (на день дуэли). Больше Дантес, высоко ставивший в своей судьбе семейные ценности и верность душ, не женился, но с родственниками покойной жены ещё долгие годы вёл тяжбу, добиваясь от Гончаровых причитавшейся Екатерине доли наследства. Да-да, тот самый новоевропейский рационализм! Чувства-то — чувствами, а капитал — капиталом…
ЧЕЛОВЕК, КОТОРОМУ ВЕЗЛО
Дальше судьба словно задалась целью показать, как щедро она умеет вознаграждать недостойных. В 1843 году Дантеса избрали в Генеральный совет департамента Верхний Рейн, позже он стал его председателем и мэром родного Сульца, а после революции 1848 года депутатом Учредительного собрания. Он поставил на принца Луи-Наполеона Бонапарта и не прогадал: 27 марта 1852 года был назначен пожизненным сенатором, а весной того же года отправился с деликатным поручением ко дворам Вены, Берлина и Петербурга и в Потсдаме встречался с Николаем I, тем самым государем, который пятнадцать лет назад выслал его из России. Он стал кавалером ордена Почётного легиона, Наполеон III не раз гостил в его доме, и до падения империи в 1870 году Дантес оставался в сенате.
Его внук Луи Метман вспоминал, что дед был вполне доволен своей судьбой и не раз повторял, что блестящей карьерой обязан именно вынужденному отъезду из России, а не случись того несчастного поединка, его ждала бы незавидная участь полкового командира где-нибудь в русской провинции, с большой семьёй и скромными средствами. Человек, оборвавший жизнь гения, вспоминал об этом как о счастливом повороте собственной биографии.
ДОЧЬ, ПОЛЮБИВШАЯ ПОЭТА
Леони-Шарлотта родилась 4 апреля 1840 года, через три года после гибели Александра Пушкина, и, по свидетельствам близких, с юности была непохожа на сестёр. Светская жизнь её не занимала, зато она с увлечением занималась точными науками, а по рассказам, сохранившимся в семье, самостоятельно, по книгам, прошла курс Политехнической школы, куда женщин тогда не принимали.
Но главной её страстью стала Россия. Девушка, выросшая во французской семье и ни разу там не бывавшая, выучила русский язык, читала русских писателей и превыше всех ставила автора «Онегина».
Её брат Луи-Жозеф писал, что сестра была русской до мозга костей. Она знала наизусть многие пушкинские стихи, а в её комнате висели портреты поэта, к которым, по воспоминаниям, она относилась почти как к иконам. Её знал и Александр Онегин, живший в Париже собиратель пушкинских реликвий, создатель первого в мире пушкинского музея.
Невозможно представить, что творилось в душе молодой женщины, когда она узнала, что человек, которого она боготворила, погиб от руки её отца. По семейному преданию, однажды в ссоре она бросила Дантесу в лицо слово «убийца». Говорят, он избегал заходить в её комнату, где со стен на него смотрел убитый им поэт.
Проверить эти рассказы сегодня невозможно, но то, что случилось дальше, известно точно: переживая глубоко, всей своей образованной личностью это «врождённое противоречие», Леони-Шарлотта тяжело заболела душевно, последние годы провела в психиатрической (как это теперь называется) лечебнице и умерла в 1888 году, не дожив до пятидесяти. Многие биографы связывают её душевную болезнь с этим неразрешимым разладом между любовью к поэту и кровным родством с его убийцей, а кое-кто винит и самого Дантеса, будто бы поспешившего упрятать неудобную дочь в больницу. Документов, которые подтвердили бы или опровергли эту версию, нет, и судить его здесь мы не вправе.
Ясно лишь одно: из всех детей Дантеса именно эта дочь не смогла жить так, будто Чёрной речки в семьеграфии не было. Отец мог сколько угодно убеждать себя и других, что дуэль принесла ему только удачу, но у него перед глазами годами стояло живое опровержение этих слов. Теряли всякий смысл и положение в обществе, и даже уважение соседей.
ПОСЛЕДНИЕ ГОДЫ
Падение империи положило конец политической карьере барона. Эльзас вскоре отошёл к Германии, но Дантес не покинул Сульц и доживал век в родовом доме. В 1884 году умер его загадочный приёмный отец, нидерландский дипломат Луи Геккерен, в 1888-м — Леони-Шарлотта. Сам Дантес пережил дочь на семь лет и умер 2 ноября 1895 года, на восемьдесят четвёртом году жизни. Похоронили его в Сульце, рядом с Екатериной.
К тому времени в России стояли памятники Александру Пушкину, его стихи учили наизусть в гимназиях, а фамилия Дантес стала нарицательной. Ещё в 1837 году двадцатидвухлетний Михаил Лермонтов написал, что убийца поэта «не мог понять в сей миг кровавый, на что он руку поднимал». Сам Дантес, судя по всему, так этого и не понял. Поняла его дочь.
Причём поняла так глубоко, так близко к сердцу приняла всю его поэзию, что не смогла оставаться в мире, руководимом такими, как её отец. Но наставала уже новая эпоха, которую предчувствовал Пушкин, а не Дантес, декабристы, а не Николай Первый… Впрочем, это другие истории.
Антон ВОТРЕЧЕВ
