Автор: Поводом для написания настоящей статьи послужили всевозможные реплики, посты и частные высказывания пользователей Сети по поводу применения в работе современного писателя нейросетей и использования издателями программ для анализа текстов на предмет использования авторами опять же нейросетей.
Идеально-когнитивные модели, которые лежат в основе самой структуры языка, совершенно стереотипны, а художественная литература использует их не столько для познания реальности, сколько для познания с последующей трансляцией, то есть чисто с коммуникативной целью. По сути любая нейросеть построена на стереотипных формах языка, но и любое писательское высказывание выстраивается на тех же формах. Только по этой причине можно явно понять всю коммерческую выгоду, которую извлекают продавцы программ «проверяющих тексты на наличие использования нейросетей».
Здесь срабатывает устойчивая оппозиция и охранительная психореакция в головах некоторого круга сторонников «ручного писательского труда», которым подобные «проверочные» программы, как правило, и продаются. Поразительно то, насколько данная категория «проверяющих» слепо верит «проверяющим» программам, при этом также слепо отвергая объективную реальность, в которой применение нейросетей при формировании любого типа текстов есть всего лишь способ автоматизации и не более.
Ирония заключается в том, что язык структурирован таким образом, что именно его стереотипные и устойчивые синтаксические, морфологические и проч. свойства позволяют на языке создавать осмысленные высказывания, на которых построена и значительная часть теории художественной литературы. То есть, очевидно «впаривание» наивным и романтически стереотипным гражданам «проверяющих программ», так как в противном случае они бы, эти граждане, сразу поняли, что любое художественное высказывание будет определено этими программами как созданное «с использованием нейросети» с той или иной процентной степенью вероятности.
Особая прелесть работы всевозможных программ по «проверке текстов на наличие признаков использования нейросети» заключается в том, что чем актуальнее будут авторские стиль речи и смысл изложения, тем с большей вероятностью эти «программы» укажут на «стопроцентное использование нейросети». Редактор-издатель применяет купленную (иногда даже задорого) «проверочную программу» и с радостью невменяемого потребителя убеждает себя в «обнаружении подлога». В случае прямого вопроса об уверенности в работе «проверочной программы» данный персонаж начинает нести предсказуемую ахинею про «я же и по своему опыту вижу, что это писала нейросеть».
Подлинная суть дела заключается в том, что все романтические бредни про «я так чувствую», «я имею опыт чтения» – это всего лишь романтические бредни наивного пользователя, который возомнил себя «редактором» или «издателем» только на основании собственного убеждения и наличия диплома о каком-нибудь гуманитарном образовании. Подобные наивные фантазёры просто отстаивают свою мелкую уютную гуманитарную лужицу, в которой чувствуют себя великими царевнами-лягушками (ну, или лягушами). Когнитивная лингвистика и актуальная филология (дающие базу для всех нейронок и проверочных программ) смеются по-авгуровски в кулак над такими «опытными» романтоманами.
Любая нейронка это способ автоматизации прежде всего. Именно пользователь несёт ответственность за плод этой автоматизации. Пользователь, создающий исходный запрос, и является подлинным автором конечного текста. Нейросеть не относится к тем сущностям, которые «создают», это только у наивного обывателя может возникнуть ощущение, что нейронка «думает».
Опять же, возникнуть такое ощущение у обывателя может лишь по причине его, обывателя, тотального невежества как в вопросах художественной литературы, так и в вопросах понимания работы нейросетей. Наличие диплома о гуманитарном образовании в современной России довольно часто не означает подлинного знания, а только показывает усвоение пользователем диплома поверхностных терминов и устойчивых филологических штампов. К актуальному литературному процессу это не имеет никакого отношения.
Приведу понятную аналогию. Язык стереотипен, иначе мы перестали бы понимать друг друга. Язык стереотипен как принцип работы любого двигателя внутреннего сгорания. Может отличаться внешний вид автомобиля или цель поездки на нём пользователя, но сами законы физики, благодаря которым автомобиль с двигателем внутреннего сгорания едет – стереотипны. Потому автомобили и могут ездить. Потому и существует характерная, узнаваемая и понимаемая людьми художественная литература.
Потому и будут «проверяющие программы» выдавать закономерный результат на любой художественный текст, ведь так устроен сам язык, на котором человек пишет свои тексты. Разумеется, иногда эти программы выдают «правильный» для самолюбия наивного гуманитария результат, но причина не в том, что они «понимают» использовался или нет нейросетевой алгоритм, а в том, что так устроено поле капиталистической экономики, где для успешного продвижения и продажи товара создаётся иллюзия его, товара, полезности.
Иллюзия же успешно продаётся до тех пор, пока покупатели невежественны в вопросах устройства товара. Но даже здесь остаётся пространство для манёвра, ведь всегда можно сказать «вот у них товар порченный, а вот наша проверяющая программа самая настоящая» и новая волна наивных дипломированных в капиталистической системе «образования» пользователей бросится покупать вот эти «самые точные и эффективные» программы для проверки текстов на наличие использования нейросети.
А применение нейросетей подобно появлению когда-то печатной машинки. Да, некоторое время ещё будут раздаваться высокопарные голоса: «печатная машинка — это суррогат, надо писать пером или авторучкой, иначе это не литература», но постепенно всё упорядочится и нейросети займут своё место в процессе создания авторского художественного текста.
Иван ОБРАЗЦОВ
От редакции: Хорошо хотя бы, что выходит из употребления весьма завышающий потенциал «нейронок» термин «искусственный интеллект». Алгоритм, конечно, не является мышлением (которое к алгоритмам несводимо). Более того, картезианское определение cogito ergo sum (мыслю, следовательно, существую)- это ещё и определение субъектности: «из этой точки бытия воспринимается сущее» (перевожу для мыслящих не алгоритмами)… Выстроить алгоритм на основе готового текста — алгоритм, способный прождать подобное, — можно. Но подлог всегда будет виден опытному глазу, тут как с фальшивомонетчиками. Совершенствуется подделка, уточняются методы анализа — вечная погоня друг за другом.
Имел тут дело с китайской нейронкой (точнее, с итогами её «усилий»), которой воспользовался мой соавтор, чтобы выстроить синопсис недописанного им эпизода.
Ну, это очень скупые точки, в которых в сжатом виде содержались предыдущие сюжетные «возможности», скажем так — потенциальное, вольно изложенное во временном развитии. Могло развиться и иначе. Собственно, я взял эти точки, и стал их «раскручивать», растягивать в обе стороны уже человеческим умом, вкладывая на уровне подробностей как раз то, что в художественном тексте и проявляет собой субъектность автора — даже не отдельные слова, характерные стилю, а самый способ их связывать. Даже некую неожиданность в скачке мысли тут надо подразумевать — всё это и являет собой исходная художественная авторская письменная речь (черновик, например, — и даже варианты эпитетов, перечёркнутые в нём).
Я давно это ощущал, но не рефлексировал: стиль, выработанный годами, по сути даже не предсказуемость, а именно НЕпредсказуемость для тебя самого хода твоей мысли, развития идеи в художественном тексте, в его живом движении («какую штуку учудила моя Татьяна» — писал Пушкин о развитии сюжета «Евгения Онегина»). Собственно — та степень свободы, что завоёвана предыдущими твоими произведениями, которые ты удосужился прочесть как читатель (а не все авторы способны на такой подвиг: десубъективироваться при чтении).
То есть использование нейронок — уже вовсю имеющее место в рутинной работе, — на мой взгляд, не более чем латание дыр там, где вдохновению и настоящему полёту мысли (теме внутри ремы) можно расслабиться. Как и в других сферах (помните бум турецкой нейронки Reds, когда авторитетнейшие революционные мыслители — Маркс, Ленин, Че Гевара, Коллонтай, Роза Люксембург и прочие картинки стали оживать и петь то, что так хотела услышать на современный манер левая целевая аудитория? всё спало за полгода, уже забыто), техника, латающая общие места, «места лени», лишь повысит ценность человеческой, авторской речевой аутентичности, даже самого процесса порождения художественного текста. Связующий те самые коммуникативные константы «цемент» — вот где кроется незаменимый и неподражаемый автор!..
Впрочем, дискуссия уже интересная, не хуже «физиков и лириков». Иван высказался как нейро-оптимист, я выступил как нейроскептик. Готовы к спорам, товарищи и господа?..
Д.Ч.
Иллюстрация — картина «В московском метро», Ольга Яновская-Ряжская, 1965
