Автор: Сегодня отмечает день рождения дорогая наша соработница Ольга Артемьева. Постоянный автор, верная поэтесса наших виртуальных и реальных газетных страниц — хочется побольше феменитивов произносить сегодня в её адрес! Потому что в её стихах очень важно, очень заметно женское начало, точка восприятия женственная. Чрезвычайно чувствительная, порой до экстремумов контрастная, с надломами, но грациозная стать её стихотворений.
Формировался изначально верлибрический, чуждый рифм и силлабо-тоники, свободолюбивый и непредсказуемый стиль письма Ольги во второй половине 1990-х. В пору противоречивую, вполне отразившуюся не только в судьбах, но и в умении разговаривать о важном. Тревожном, опасном, отважном.
Это мы новым читателям сообщаем для ликбеза, а сами-то дружим творчески с лета 2014-го, с момента сбора и издания у нас книги «Поколение еГОра» — первого посмертного сборника писательских реплик и репортажей, посвящённого Егору Летову и «Гражданской Обороне». С тех пор и стих её стал как-то обращённее, что ли, иногда приближается к классической ясности, но не в ущерб многоплановому ходу ассоциаций, в которых всегда, как в молекуле, как в ДНК — узнаваемая даже при упрощении сложная индивидуальность. Каждая её подборка стихов — путешествие во внутренний мир Женщины примерно предпоследнего советского поколения, со своим драматизмом, а если весной — так, наверное, и с любовью. Захватывает!
Поздравляем Ольгу самым доступным нам способом — публикацией её свежих стихов к моменту появления её на свет (около 22 часов). Дорожим нашей дружбой, ждём новых текстов любых жанров!
Д.Ч.
*** Люди-роботы невыносимые произносят навязшие фразы. Монотонные, монолитные, беспощадные, вязнут и вязнут. Я оставлена им на съедение, человекам невразумительным. Как бы видеть и слышать хотелось мне Человека Изумительного! Мне даруй своё прикосновение, здравствуй, солнечный Человек! Пусть улыбка твоя не мне теперь светит ярче других всех. Но покуда я знаю, что где-то есть Ты, прекраснейшее из лучшего вместе нами с тобой пережитого, Это облако счастья могучего, защищающего от тупого, безнадёжного и несносного. Отголосками - твоё слово, Ты перед глазами на фотоснимке фантомном, и это клёво! Март 2026 *** Киснет бурая вода, чёрнь струится сквозь сугробы, небо ласково и птиц сквозь моторы голосьё! Свет ложится на дома, тусклый слизывая бортик. Птицы мне передают, что надежду не убьёшь! Говорят: Забудь печаль! Шепчут: Радуйся, родная. Песнь весны передаём, вслушайся, пройдёт тоска, это лучшая весна, мы поём, а это значит, чёрнь растает и уйдёт, а дома зальются солнцем, небо ласково и птиц сквозь моторы голосьё! 29.3.26 *** Копоть летит, копоть, Чёрным нетканным телом бросается на эмаль таза, оседает на белом. Идея была дурацкой: Костёр возле старого дома, Белые платья и юбки, Белые панталоны, Белые шорты Антона, Влажное покрывало. Ёжик, покрытый чернью, Сажа, будто с вокзала. Мрачная серая туча, ветер холодный, осенний. - Яблок с неё всегда было мало. Можешь, спилить в воскресенье? - А мы будем печь картошку! Эту тоску не обхватишь, Казалось бы, что здесь такого, нарочно маячишь, маячишь? Костёр возле старого дуба, Спички сырые и ветер, Серое, серое небо, К какой это всё примете? А в книжке, что утром читала, тёплое утро и солнце. Весёлые добрые дети заглядывают в оконце. Всё может переметнуться, как всё ещё впереди. Весёлые добрые дети, Книжка, не уходи! 12.3.26 *** Научитесь себе позволять протянуть это время как нравится! Пусть соломенные лучи нежат кожу, пусть щурится взгляд! Постарайтесь себя принять, прекращайте пытаться расслабиться, перепрыгнув через себя, ты уже не вернёшься назад. Хромокошка нырнёт в подворотню таинственной улицы, пешеходы уснули, полночная площадь пуста. Научитесь себе доверять эти личные записи, проводить до подъезда, и скупость на глупость чиста. Превратитесь в свой сон, очаруйтесь случайною фразою, напишите письмо, и не важно, что голос далёк. Научитесь себе позволять протянуть это время как нравится, ночевать под звездой, и сквозь буквы читать между строк. 13.4.26 *** В снесённом доме лестница в подвал, и зеркала в уборной светят ярко. Убежище на дне кинотеатра, Аквариум моих надежд и грёз! Еще одна заметка в никуда. Нам обещали новое пространство, Где будут фильмы ночевать, Останься! Мой милый, старый, трогательный мир! Мне не хватает пыльной старины, Бесед о прошлом, прошлых разговоров, Загадок в камне, в нём резных узоров и древних в отрешённости перил. Но город любит любящих его! И провожает в никуда предавших. Мне скучно говорить, о том, что будет дальше. В снесённом доме лестница в подвал. 16.4.26 *** Станционный смотритель тихо пьёт свою водку, снег жемчужный ложится иссиним под лампой, из окошка тиха седина, вечереет, слёзы пачкают буквы, чернила лысеют. Гниль и подлость, владельцы беспечного мира. Жмутся стайкой девицы у двери, ждут пока господа их в покои запустят, снится дочка смотрителю, сну он не верит, пьяный бродит по комнатам, ищет и ищет, лишь зима победившая греет и воет. Слёзы пачкают буквы, чернила лысеют. Станционный смотритель тихо пьёт свою водку. Не пьянит. Вы знакомы с моею дочуркой? Снег жемчужный кружится иссиним от лампы, Собеседник притих, небеса багровеют. Гниль и подлость, владельцы беспечного мира. Будь я проклят. Старик Станционный смотритель 14 марта 2026 *** Позволь мне быть собой. Остаться вне себя. Автоматическим письмом покрыть страницы. Уйти в свои стихи. И превратиться в птицу. Любить тебя. Любить тебя. Любить тебя. На всяком лете ожиданье листьев клёна, их в осени печать лишь окунуть, придать им вид листвы засохшей, блестеть зонтом прозрачным, касаясь спиц холодных. Глядеть на дробность капель. Защитник мой, сентябрь! Как не любить могла я раньше седые дни, что в сполохе костров, мою любовь на небеса влачили? Позволь собой остаться. И упиваясь дивным летним днём, простить, купаясь в пене вод морских, забыть о тех себе позволить людях, что разбивали жизнь мою на части. Позволь тебя простить. И невидимкой зайти в тупик позволь себе. Позволь. Когда я жду любви, в любви я признаюсь. 20.4.2026 *** Забегая вперёд, смешно ловить себя за мечты рубаху. Да, поэтому мне непривычно мечтать. Чтобы что-то сложилось, камень учится принимать форму дома. Чтобы вышло ровно, надо уметь отмерять. Любая ошибка выведет к катастрофе. Каждое ваше слово выглядит как обрыв. Почки набухли, и на обпилках знакомых время затишья, но время рыдает навзрыд. Раньше мы все непременно встречались. Просто сидели, кофейничали, пили вино. Казалось, что мы были счастливы! Мы не прекращались, мы были вечными, заодно. Теперь я уверена в том, что те мы играли в беспечность, я знаю, что надо уметь отмерять. Но как же прекрасны на фото те мы плюющие в вечность, смеющиеся нелепо, грустные опять. 7.5.26
