Автор: Что дарит поэту, стихотворцу любого пола высшую награду — понимание его языка, а может быть и восхищение многих? Где отправная точка этого массового понимания и отзывчивости душ его слову?
Вопрос вопросов для любого литератора! И бессильно пытаются буржуазные рекламные технологии, на которые сейчас сделало ставку и новорусское государство, залатать дыру взаимонепонимания сверхпотребляющих верхов и беднеющих низов, стремительно увеличиваемую войной. Само понятие public relations говорит о подмене реальной связи (власти, корпораций) с обществом — профессиональными, продуманными, искусственными (не от слова «искусство») «связями с общественностью»… А слово подлинного, искреннего творца всегда идёт к современникам поверх барьеров и технологий, вопреки им даже!
Владимир Высоцкий отвечал на этот вопрос вопросов поэтов в кратком известном видеоинтервью просто: исполнение первых, часто шуточных, песен адресовалось знакомому с контекстом узкому кругу друзей, в который тогда входили даже Шукшин и Тарковский. Стихи, положенные на ритмическую гитарную основу, слушали запросто в гостях и во время застолий ближайшие друзья. А дальше — кассеты, бобины, перезапись…
Важно быть понятым и принятым полностью не более чем пятью-семью слушателями, читателями. Если это таинство понимания состоялось, вместе с желанием тех «первоочевидцев» поделиться — появятся и другие. Кто через строки увидит повествуемое, неурочно, в нежданом соприкасаясь с авторской индивидуальностью (женственностью или мускулинностью).
В свежей подборке стихов уже знакомой нашему читателю Елены Колесниковой — наверное, и то, что она читает, путешествуя из Воронежа по фестивалям СПР, и то, что становится песнями благодаря усилиям её друзей-поэтов, музыкантов, понимающих её в первую очередь. В преддверие публикации рецензии на книгу стихов Елены нам хочется ещё раз порадовать читателей её легко узнаваемыми строфами. Лично за собой замечаю то «цеховое» понимание, что дороже всего, что и есть — стаж…
Д.Ч.
Турман
«Умирают только за то,
ради чего стоит жить»
Антуан де Сент-Экзюпери
Голубое нерестилище -
Из-под тучи - в выси - взвей!
Крыльев невесомых - силища,
Беспредел небесный высящий -
Лёт кружастых голубей!
Зависают в сети солнечной,
Всем потокам - вперерез,
Вдоль по - дождиком простроченной -
Пелене, прикрывшей лес.
То взмывая, то пикируя,
То идя на поворот...
И желаю мира - миру я,
Пусть - на грани балансируя -
Землю буря обойдёт!
Над клубящейся акацией,
Виража - вразлёт и в лад -
Асы птичьей авиации
Над моим двором парят.
Словно птицам петь бы - вместе нам -
Жизнь в полёте - высока!
Но я так и не приметила
Снежно-белого, с отметиной,
В сизой стае голубка...
Июнь
Как рано звёзды в мареве молочном
Истаяли, встревоженно бледнея!
Когда, дыша порывисто с полночи
И ветры охладившиеся грея,
На полотенце в заревых узорах
Приняв новородившееся солнце,
Светлело небо - в розоватых створах...
Всё к облику сияющему льнётся,
И свет его - так нежно-безответен,
И вписан золотом в летописанье,
Где, Божьей милостью, весна в расцвете
Сочла за счастье вольное изгнанье.
Моему Кузнецку
Длиннясь - минута за минутой -
Синеет сотканное утро -
Лучистей прежних - во сто крат.
Воздушным швом, петляя звонко,
Стрижей мелькающих иголки
Лебяжий смётывают плат.
Июньский жар приятен вмале,
И солнцем - беспощадно - маем
Извёлся город, разморён...
Оазис брезжится фонтанный,
И тень каштанов опахальных,
И ветра холодящий лён.
Дорог пустынное раскрылье
В горячей изнывает пыли
Сухой осыпано листвой,
Чешуйки выцвели брусчатки,
И запах лип - нектарно-сладкий -
Разбавлен сушью травяной.
Сухой земли - потрескан камень
И вдруг - короткими стежками
Большого облака - отрез,
Слепым дождём приточен с краю -
И крыши небу подставляя,
Душой бревенчатой воскрес -
Воспоминаньем свежим - город,
Моим крылатым детством - молод.
И усиками фонарей -
Встряхнувшись - пробует прохладу,
Живи, дыши, лети - так надо! -
В небесной веренице дней...
***
До боли втёрто зелье трав в глаза,
А не смотреть - и вовсе нестерпимо.
Стрижей предгрозовые голоса -
Сгорающего вечера во имя -
Во мне как будто рвутся изнутри -
И в западню - прохладно-голубую.
Когда-нибудь и я, взлетев с земли,
Себе кусочек неба облюбую -
Поближе к солнцу - в славе заревой...
Где молния всколола мира целость,
Тревожась всей несмысленной листвой,
Весна немедля в тёмное оделась.
Уже снята последняя печать,
И пролиты отмеренные тучи,
И как легко молиться и молчать,
Под этот выплеск - шумный и певучий.
Но вот качнуло, ветром повело,
Полнеба - в нежно-синей акварели,
Полсердца - слёз нечаянных полно,
И мысли, рассветлевшись, улетели.
Венцы у сосен розовы вдали -
Стихам назавтра чем разжиться будет -
И бабочки огнёво расцвели
На сухостойных стеблях перепутья.
Облака
Переполнены верфи небесные -
Облака, облака, облака...
Горизонты весенние тесны им,
И бездонная гавань - мелка.
Рассыпается солнце оскольчиво -
Разбиваясь о мрамор бортов,
И горит белотканное точиво
Развевающихся парусов.
Блекнет день - за бессонье испрошенный,
Ветер в сумерки звёзды намёл,
Белый храм - с дальней верфи заброшенной -
На прибрежные воды сошёл.
Колыхнулось холмовье залесное,
А за ним - облака, облака...
Горизонты весенние тесны им
И вечерняя гавань - мелка.
Вечер на Петроградской
Прорвало дамбы тучевые
На тёмность застарелой мглы,
И парк - чахотный, тонковыйный -
Закатной засветлостью взмыл.
Оплакан заживо дождями,
Стеклянно брезжа чешуёй,
Безвекий город плыл над нами
Холодной цепью золотой.
Вздыхая, просыпалась бездна
В испарине жемчужной звёзд,
И, дрогнув, стальнокрылый мост
Сошёл на волны легковесно...
***
Вы здесь надолго, холода? -
Лишь шёпот брызг взамен ответа.
Слова - осенняя вода,
Вода сквозь зубы парапета.
Сглотнув бесцветную волну,
Река в гранитной колыбели
Всё тянет солнце в глубину,
В лицо дыша мне еле-еле...
Вдоль берегов который день,
Глазам живущих неприметна,
Гремя дождями, бродит тень
Неупокоенного лета.
Фото одинокой сельской телефонной будки,
оставленной прежней цивилизацией в Ашукино —
Дмитрия Чёрного, апрельское
