Автор: Что дарит поэту, стихотворцу любого пола высшую награду — понимание его языка, а может быть и восхищение многих? Где отправная точка этого массового понимания и отзывчивости душ его слову?
Вопрос вопросов для любого литератора! И бессильно пытаются буржуазные рекламные технологии, на которые сейчас сделало ставку и новорусское государство, залатать дыру взаимонепонимания сверхпотребляющих верхов и беднеющих низов, стремительно увеличиваемую войной. Само понятие public relations говорит о подмене реальной связи (власти, корпораций) с обществом — профессиональными, продуманными, искусственными (не от слова «искусство») «связями с общественностью»… А слово подлинного, искреннего творца всегда идёт к современникам поверх барьеров и технологий, вопреки им даже!
Владимир Высоцкий отвечал на этот вопрос вопросов поэтов в кратком известном видеоинтервью просто: исполнение первых, часто шуточных, песен адресовалось знакомому с контекстом узкому кругу друзей, в который тогда входили даже Шукшин и Тарковский. Стихи, положенные на ритмическую гитарную основу, слушали запросто в гостях и во время застолий ближайшие друзья. А дальше — кассеты, бобины, перезапись…
Важно быть понятым и принятым полностью не более чем пятью-семью слушателями, читателями. Если это таинство понимания состоялось, вместе с желанием тех «первоочевидцев» поделиться — появятся и другие. Кто через строки увидит повествуемое, неурочно, в нежданом соприкасаясь с авторской индивидуальностью (женственностью или мускулинностью).
В свежей подборке стихов уже знакомой нашему читателю Елены Колесниковой — наверное, и то, что она читает, путешествуя из Воронежа по фестивалям СПР, и то, что становится песнями благодаря усилиям её друзей-поэтов, музыкантов, понимающих её в первую очередь. В преддверие публикации рецензии на книгу стихов Елены нам хочется ещё раз порадовать читателей её легко узнаваемыми строфами. Лично за собой замечаю то «цеховое» понимание, что дороже всего, что и есть — стаж…
Д.Ч.
Турман
«Умирают только за то,
ради чего стоит жить»
Антуан де Сент-Экзюпери
Голубое нерестилище -
Из-под тучи - в выси - взвей!
Крыльев невесомых - силища,
Беспредел небесный высящий -
Лёт кружастых голубей!
Зависают в сети солнечной,
Всем потокам - вперерез,
Вдоль по - дождиком простроченной -
Пелене, прикрывшей лес.
То взмывая, то пикируя,
То идя на поворот...
И желаю мира - миру я,
Пусть - на грани балансируя -
Землю буря обойдёт!
Над клубящейся акацией,
Виража - вразлёт и в лад -
Асы птичьей авиации
Над моим двором парят.
Словно птицам петь бы - вместе нам -
Жизнь в полёте - высока!
Но я так и не приметила
Снежно-белого, с отметиной,
В сизой стае голубка...
Июнь
Как рано звёзды в мареве молочном
Истаяли, встревоженно бледнея!
Когда, дыша порывисто с полночи
И ветры охладившиеся грея,
На полотенце в заревых узорах
Приняв новородившееся солнце,
Светлело небо - в розоватых створах...
Всё к облику сияющему льнётся,
И свет его - так нежно-безответен,
И вписан золотом в летописанье,
Где, Божьей милостью, весна в расцвете
Сочла за счастье вольное изгнанье.
Моему Кузнецку
Длиннясь - минута за минутой -
Синеет сотканное утро -
Лучистей прежних - во сто крат.
Воздушным швом, петляя звонко,
Стрижей мелькающих иголки
Лебяжий смётывают плат.
Июньский жар приятен вмале,
И солнцем - беспощадно - маем
Извёлся город, разморён...
Оазис брезжится фонтанный,
И тень каштанов опахальных,
И ветра холодящий лён.
Дорог пустынное раскрылье
В горячей изнывает пыли
Сухой осыпано листвой,
Чешуйки выцвели брусчатки,
И запах лип - нектарно-сладкий -
Разбавлен сушью травяной.
Сухой земли - потрескан камень
И вдруг - короткими стежками
Большого облака - отрез,
Слепым дождём приточен с краю -
И крыши небу подставляя,
Душой бревенчатой воскрес -
Воспоминаньем свежим - город,
Моим крылатым детством - молод.
И усиками фонарей -
Встряхнувшись - пробует прохладу,
Живи, дыши, лети - так надо! -
В небесной веренице дней...
***
До боли втёрто зелье трав в глаза,
А не смотреть - и вовсе нестерпимо.
Стрижей предгрозовые голоса -
Сгорающего вечера во имя -
Во мне как будто рвутся изнутри -
И в западню - прохладно-голубую.
Когда-нибудь и я, взлетев с земли,
Себе кусочек неба облюбую -
Поближе к солнцу - в славе заревой...
Где молния всколола мира целость,
Тревожась всей несмысленной листвой,
Весна немедля в тёмное оделась.
Уже снята последняя печать,
И пролиты отмеренные тучи,
И как легко молиться и молчать,
Под этот выплеск - шумный и певучий.
Но вот качнуло, ветром повело,
Полнеба - в нежно-синей акварели,
Полсердца - слёз нечаянных полно,
И мысли, рассветлевшись, улетели.
Венцы у сосен розовы вдали -
Стихам назавтра чем разжиться будет -
И бабочки огнёво расцвели
На сухостойных стеблях перепутья.
Облака
Переполнены верфи небесные -
Облака, облака, облака...
Горизонты весенние тесны им,
И бездонная гавань - мелка.
Рассыпается солнце оскольчиво -
Разбиваясь о мрамор бортов,
И горит белотканное точиво
Развевающихся парусов.
Блекнет день - за бессонье испрошенный,
Ветер в сумерки звёзды намёл,
Белый храм - с дальней верфи заброшенной -
На прибрежные воды сошёл.
Колыхнулось холмовье залесное,
А за ним - облака, облака...
Горизонты весенние тесны им
И вечерняя гавань - мелка.
Вечер на Петроградской
Прорвало дамбы тучевые
На тёмность застарелой мглы,
И парк - чахотный, тонковыйный -
Закатной засветлостью взмыл.
Оплакан заживо дождями,
Стеклянно брезжа чешуёй,
Безвекий город плыл над нами
Холодной цепью золотой.
Вздыхая, просыпалась бездна
В испарине жемчужной звёзд,
И, дрогнув, стальнокрылый мост
Сошёл на волны легковесно...
***
Вы здесь надолго, холода? -
Лишь шёпот брызг взамен ответа.
Слова - осенняя вода,
Вода сквозь зубы парапета.
Сглотнув бесцветную волну,
Река в гранитной колыбели
Всё тянет солнце в глубину,
В лицо дыша мне еле-еле...
Вдоль берегов который день,
Глазам живущих неприметна,
Гремя дождями, бродит тень
Неупокоенного лета.
Фото одинокой сельской телефонной будки,
оставленной прежней цивилизацией в Ашукино —
Дмитрия Чёрного, апрельское
«Что дарит поэту, стихотворцу любого пола высшую награду — понимание его языка… ?»
Языка? Высшая награда поэта — понимание его языка?
Не согласен. Понимание языка занимает самое важное место при переводе сочинения с одного языка на другой. Высшая награда поэта — понимание его художественного поиска, его внутреннего мира, вдохновленность читателя его духовными открытиями и завоеваниями.
Конечно, можно возразить: дескать, сочинитель выражает духовность посредством языка же, — можно возразить, да… Можно при этом даже подмигнуть левым глазом… — «И невозможное возможно»!
Да ладно…
Согласитесь (кажется, это общепризнанно): поэт и стихотворец — разные вещи. Если для литератора «вопросом вопросов» является «где отправная точка?», то скорее всего он — стихотворец, а если — «поэт я или стихотворец?», то у такого литератора может быть и шанс…
«…Текли мечтанья в тайной тишине,
Что буду я известным и богатым,
И будет памятник стоять в Рязани мне!» —
«Поэты ходят пятками по лезвию ножа
И режут в кровь свои босые души»!
Александр, извините, но у вас какое-то техническое и буквалистское понимание фразы про язык. Смею предположить, что под словом «язык» автор имел в виду общую стилистику и индивидуальность поэта, ибо это видно из контекста, из всего высказывания. Такое впечатление, что вы, Александр, как только дочитала до слова «язык», так сразу и бросились строчить своё «мнение». Не обижайтесь, но маловероятно, что вы вообще понимаете смысл художественной речи достаточно глубоко, иначе не стали бы здесь всякие штампованные наивности пропечатывать.
Да, одной из моих статеек, опубликованных в «ЛР» лет двадцать тому назад под одним из моих псевдонимов, редакция даже дала заглавие «Отповедь буквоеда»…
«его художественного поиска» — ну а язык это ведь не поиск..)) язык — это и есть динамика и диалектика индивидуально-общественного (словотворчество Елены тут замечательным примером — и ведь всё понятно, нет «зауми ради зауми» по Кручёныху), в которой и проявляется/не проявляется «счастье это когда тебя понимают» (именно что в динамике, в порыве — контакт, как заправка самолётов в воздухе — векторная величина, феномен синхоронизации вопреки хоронизации)… так что в данном случае — апорией Зенона вас! апорией как топорией 😉
Вот именно что «словотворчество». Словотворчество — это не поэзия. Это даже не литература. Словотворчество — это игра в литературу.
Под «художественным поиском» я имею в виду не поиск средств выражения, а именно духовные открытия и завоевания поэта, подразумевая под духовностью не сугубо конфессиональные наклонности, а именно внутренний мир человека.
Александр, интересно увидеть статью «Отповедь буквоеда» вживую, в интернете ее днем с огнем не сыщешь. Возможно, она достойна републикации по теме значимости языка для художника/творца.
Вряд ли она чего либо достойна, Леопольд…
Да, не все статьи оцифрованы в архиве «ЛР» В. Огрызко, но на моей странице в «Прозе.ру» она, наверное, есть — я бы с удовольствием дал ссылку, но не знаю, как это делают со смартфона. Утром приеду домой, дам с компа.
Я, оказывается, её переименовал: это в «ЛитРоссии» она — «Отклик буквоеда», а в моём собрании сочинений она — «Быть или не быть?»: https://proza.ru/2025/02/06/333
А вы достаточно глубоко понимаете смысл художественной речи?
Если так, то покажите это, пожалуйста, на примере хотя бы одного из вышеприведённых стихотворений Е. Колесниковой.
Нет, надо было сказать не вышеприведённых, а пропечатанных. Ха-ха-ха-ха-…
Что ж, если вы не способны показать смысл художественной речи Е. Колесниковой хотя бы на примере одного из её стихотворений, то это придётся сделать мне самому… как бы этого мне ни хотелось… — До следующей моей ночной сторожевой вахты во Владивостоке!
Если буду жив ещё, конечно… (Как сказано в самой выдающейся повести Анатолия Кима — «Собиратели трав» — «всякое расставание может стать последним»).
Александр, высшая награда поэта — быть общественно признанным судьей над изображаемыми им явлениями жизни. Как написано в диссертации Чернышевского «Эстетические отношения искусства к действительности»:
«Существенное значение искусства — воспроизведение того, чем интересуется человек в действительности. Но, интересуясь явлениями жизни, человек не может, сознательно или бессознательно, не произносить о них своего приговора; поэт или художник, не будучи в состоянии перестать быть человеком вообще, не может, если бы и хотел, отказаться от произнесения своего приговора над изображаемыми явлениями; приговор этот выражается в его произведении — вот новое значение произведений искусства, по которому искусство становится в число нравственных деятельностей человека»
Так что, Александр, зарядим словесные орудия против конформизма в искусстве.
Браво, Леопольд!
Моё орудие всегда так и заряжено, по крайней мере, мне, дураку, так кажется. Николай Гаврилович, самый умный, на мой взгляд, самый порядочный человек за всю историю Руси великой, — один из моих учителей.
Что до кассет, бабин и перезаписи, то мало ли кто этим занимался и кого переписывали… Что-то я не вижу, чтобы в народе и сегодня слушали Юрия Куркина…
Куркина, конечно.
Нет, это, выходит, текстовой редактор надо мной издевается: не Куркина, а Кукина, конечно.
«Бабин» вместо бобин — а это уже, наверное, что называется, по Фрейду…
Вы заметили, что в высшем роде духовного творчества — в музыке, — в высшем роде искусства история не имеет ни одной представительницы слабого пола?
Не женское это дело, поэзия… «Стишок писнуть, конечно, каждый может».
фи, Алэксандэр, какой несостоятельный сексизм!.. какими отмеряете эталонами высшее? вам Хабиас — не то, например? по мне вот она — куда выше Ивана Грузинова с которым сожительствовала, третьесортного имажиниста…
сам по себе процесс дублирования записи — не гарант всенародной популярности, но средство, само собой. тут найдутся и те кто вспомнят рекордЫ («на рёбрах» и прочую архаику, экстраполировавшую доморощенные научности в направлении чьих-то авторских порывов…)
Почему именно «Баркова в юбке» как пример высокого искусства, что широкому кругу читателей вовсе не известна, а не А. Ахматова?
Почему Хабиас, а не Ахматова?