Автор: 15 февраля 1989 года, более 37 лет назад завершилась афганская кампания СССР: по решению руководства страны во главе с Михаилом Горбачёвым последние воинские подразделения были выведены из Афганистана. Ввод войск в декабре 1979 года объяснялся «выполнением интернационального долга» и необходимостью поддержать союзный, социально-прогрессивный режим. А он действительно был таковым на фоне окружающих и прежних монархий и теократий — Демократическая республика Афганистан…
Ещё в марте 1979 года Л.И. Брежнев, подводя итоги трехдневного обсуждения афганской темы, отметил, что «нам сейчас не пристало втягиваться в эту войну». Однако, по мнению генсека, страна могла помочь афганским товарищам «всем, что необходимо». Помощь расширилась до ограниченной военной операции, «ограниченного контингента», но она растянулась на девять лет и превратилась в изматывающую войну.
По разным оценкам, общие расходы СССР составили приблизительно 55 млрд долл. по курсу 1984 г., или 136 млрд долл. по курсу 2021 г. Ввиду различий в методиках подсчётов, некоторые эксперты называют и более высокие цифры, и более низкие.
Людские безвозвратные потери за 9 лет операции — до 17 тысяч военнослужащих. Для страны с населением почти 300 миллионов человек это не выглядело критическим ударом по демографии, невосполнимыми потерями.
Однако масштаб государства не отменяет политических и моральных последствий. Афганистан стал одним из факторов роста внутреннего напряжения и недоверия чиновникам, усилил международную изоляцию и санкционное давление, обострил вопрос о соразмерности целей и ресурсов.
Афганская война не была единственным и главным триггером активизации сил, двигавших процессы к развалу Советского Союза. Но она стала символом стратегической ошибки: когда заявленные задачи не приводят к устойчивому результату, а цена постепенно накапливается.
Не менее важна и социальная сторона. В конце 1980-х «афганцы» воспринимались как люди, прошедшие тяжёлое испытание. В 1990-е образ ветерана в массовой культуре стал более противоречивым — от героизации до стереотипа травмированного и «жёсткого» участника конфликтной эпохи (см. фильм «Нога»). Со временем общественный интерес к теме ослаб, а вместе с ним — внимание к проблемам вернувшихся.
15 февраля — это не только дата военной истории. Это повод трезво оценивать последствия внешнеполитических решений и помнить, что за государственными формулировками всегда стоят конкретные судьбы.
Константин ЩЕПИН
От редакции: Летом довелось прочесть тонкую советскую книгу в мягкой обложке «Встретимся у трёх журавлей» Артёма Боровика (так назывался фонтан в Ташкенте). Сборник его статей всего лишь, причём написанных репортажно, «с пылу, с жару» — но вот если б стоял вопрос о единственной и при этом небольшой книге (как методичке), которую я должен дать ничего об ограниченном контингенте в Афганистане не ведающему читателю для ликбеза, я советовал бы её. Для тех, кто вообще не понимает, что там делала Советская армия. Кстати, вышла книжка в 1988-м, накануне вывода — совершенно этого вывода не предвещающая.
Бесценная сегодня книга, написанная с нормальных тогда марксистско-ленинских позиций (это потом Артём Боровик станет младолибералом, и в «Совершенно секретно» станет крупнейшим медиа-буржуем — не слабее Гусинского) — без малейшей нынешней примеси (сырьевого) империализма объясняющая, что такое интернациональный долг именно СССР как сверхдержавы и советского солдата как защитника социального прогресса, борца с мракобесием там, где есть ростки социализма. Знаменита вот эта иллюстрация — одно и то же место скверика в ДРА (Демократической республике Афганистан) и при талибах…
Вот так, как слева, кропотливо, бережно, постепенно засевались в Афганистане ростки светской культуры, равноправия мужчин и женщин, среднего и высшего образования. Это не делается мгновенно, это занимает десятилетия, требует планового подхода и устойчивости власти (хотя в Афганистане она поменялась за довоенный период два раза). Поэтому после штурма дворца Амина тому самому ограниченному контингенту СА и пришлось защищать все эти завоевания от неминуемой гибели при торжестве моджахедского мракобесия. Что там сейчас — наверное, знаете. Министерство добродетели талибское — сжигает уже не книги (их почти не осталось на руках, кроме корана, конечно), а музыкальные инструменты…
В свою очередь понимая силу религиозного фактора, ЦРУ, конкретно Киссинджер и Бжезинский вовсю разжигали тему «священной войны с кафирами» там, где было слабо крестьянское классовое сознание. Артём Боровик описывает, как колебались некоторые полевые командиры, часто меняли в течение месяца «идентичность», то воюя на стороне ДРА, то против неё (тэйповая система, недобитый пережиток феодализма — существенный фактор)…
Кстати, мало кому известно, что режим ДРА был веротерпимым — никакого искоренения ислама там не было и в помине, просто приоритетными были хозяйственные задачи. Они тоже стремились «догнать и перегнать» соседний Пакистан. СССР помогал ДРА со строительством гражданской инфраструктуры (той же самой, которую сейчас совсем другой, антисоветский по всему своему поведению режим уничтожает на Украине «умным» оружием) — советские специалисты строили ГРЭС, прочие «батарейки» социального прогресса. И это хорошо видно на фото — что было, за что сражаться и умирать вдали от СССР. За доступ к знаниям, за рост над мракобесным прошлым, над собою в рабском обличии — не «за булочку и трамвайчик» уж точно. Хотя, да — общественный транспорт тоже был фактором важным!
На мой взгляд, там и тогда решалось, продолжит ли социализм своё мирное (хоть и защищаемое военными средствами от диверсий мракобесов) распространение в мировых масштабах. Но распространять, увы, было уже нечего, перестроечка вышла на авансцену. Кампанию выиграли в военном отношении (и торжество мракобесия отложилось аж до 1996-го), но проиграли морально, поскольку свою историческую правоту в этой схватке сами же советские уже начинали переосмысливать. Вспомним песню Романа Неумоева «Афганский синдром» хотя бы… Кликушество и капитулянтство победило — но повод дали «верха». Выступления того же Сахарова в КДС с трибун прежде партийных — про то, как якобы целые сёла афганцев наши «вертушки» уничтожали с воздуха (он-то лишь озвучивал информацию «голосов»). Деморализация шла сверху — ибо «цели государства» менялись на ходу вместе с идеологией. «Больше социализма» оборачивалось реставрацией капитализма уже дома, какой тут «экспорт социализма»…
Снято позже было немало помимо «Ноги» (оригинальное произведение Ремарка, легшее в основу сценария, вообще-то о Первой мировой) угрюмых, самокопательских, упаднических, покаянных даже фильмов вроде «Мусульманина» с Евгением Мироновым в главной роли — то есть поражение идеологическое в данном случае было следствием горбачёвской политики «убегания» из Афганистана, не причиной. Именно так: сперва вывод ограниченного контингента, а потом уже и вывод войск из ГДР и полная капитуляция соцлагеря в Европе, падение Берлинской стены. Всё это звенья начала конца СССР за его пределами.
Не соглашусь категорически с тем, что стратегические цели ограниченного контингента СА в Афганистане не были достигнуты. Советский солдат значительно истрепал своим совершенным оружием (как тонко работала авиация, «вертушки» — читайте Боровика!), ослабил силы моджахедов. Правда, диалектически, в борьбе этих противоположностей росла и другая сторона, позже показавшая себя в Чечне моджахедским интернационалом, Хаттабом тем же — огромные финансовые вливания в последних со стороны США привели позже к качественному росту религиозного экстремизма, и моджахедов сменили талибы. Но это уже не к ЦК КПСС вопросы точно. А расхлёбывать плоды своей последовательной поддержки социального регресса в Афганистане даже сами США не захотели, и драпанули оттуда в прежний срок Трампа.
Д.Ч.
Три небольших дополнения:
1. Операция началась с убийства советским спецназом социалистичееского лидера Афганистана Хафизуллы Амина. Перед этим он сместил и убил своего предшественника Нур Мухаммеда Тараки, но оставался союзником СССР и сам просил ввести войска. Чтобы оправдать убийство в Москве объявили, что Амин вот-вот продастся американцам.
«Это утверждение основано на одном лишь факте: после свержения у него в блокноте нашли запись, сделанную его рукой, что «телефон агента ЦРУ в Индии – такой-то». Но мало ли зачем ему была нужна такая информация? В общем, это ничего не значит, а других доказательств нет». – Вспоминал политический советник при НДПА Юрий Кузнец. А посланник США в Афганистане Джеймс Амштуц в ныне рассекреченном донесении от 25 августа 1979 года писал о «полупсихопатическом желании Амина унизить Соединённые Штаты и отомстить за себя».
Налицо либо ошибка, либо намеренная дезинформация вражеских спецслужб, и в любом случае она оказалось роковой. Советские войска на радость Картеру с Бжезинским вошли в Афганистан, начав операцию с убийства призвавшего их Амина. Начальник нелегальной разведки КГБ Юрий Дроздов вспоминал, что сперва афганского лидера пытались убить советские снайперы, но только ранили. Затем его отравили на торжественном обеде, когда Амин с восторгом сообщал, что советская армия идёт – во дворец вызвали наших врачей, те оказались не в курсе и откачали. Пришлось идти на штурм.
«Личному составу «мусульманского» батальона и спецподразделений КГБ разъяснили, что Х. Амин повинен в массовых репрессиях, по его приказу убивают тысячи ни в чем не повинных людей, он предал дело Апрельской революции, вступил в сговор с ЦРУ США и т. д. Правда, эту версию мало кто из солдат и офицеров воспринимал. «Тогда зачем Амин пригласил наши войска, а не американцев?» – Резонно спрашивали они. Но приказ есть приказ, его надо выполнять… Амин приказал своему адъютанту позвонить и предупредить советских военных советников о нападении на дворец. При этом он сказал: «Советские помогут». Но адъютант доложил, что стреляют именно советские. Эти слова вывели генсека из себя, он схватил пепельницу и бросил ее в адъютанта, закричав раздраженно: «Врёшь, не может быть!» Затем сам попытался позвонить начальнику Генштаба, командиру 4-й танковой бригады, но связи с ними не было. После этого Амин тихо проговорил: «Я об этом догадывался, всё верно». Тем временем спецгруппа КГБ прорвалась к помещению, где находился Хафизулла Амин, и в ходе перестрелки он был убит офицером этой группы».
Вопрос: как назвать людей, которых партнёр позвал на помощь, а они этого самого партнёра сперва отравили, как крысу, а потом свинцом нашпиговали?
2. Ввод советских войск в Афганистан вызвал восторг у тогдашнего советника президента США по национальной безопасности Збигнева Бжезинского. Уже после развала СССР он в 1998 году в интервью французской газете Le Nouvel Observateur хвастался, что помог спровоцировать Кремль на вторжение:
«Согласно официальной версии, ЦРУ начало поддержку моджахедов в 1980 году, то есть после вступления Советской Армии в Афганистан 24 декабря 1979 года. Но в действительности (это держалось в секрете до сегодняшнего дня) всё обстояло иначе: на самом деле первую директиву об оказании тайной помощи противникам просоветского режима в Кабуле президент Картер подписал 3 июля 1979 года. И в тот же день я написал ему докладную записку, в которой объяснял, что по моему мнению эта помощь повлечёт военное вмешательство Советов… Та секретная операция была блестящей идеей. Она дала заманить русских в афганский капкан, и вы хотите, чтобы я сожалел? Когда Советы официально пересекли границу, я написал президенту Картеру, по существу: «Теперь у нас появилась возможность обеспечить СССР его собственную Вьетнамскую войну». Фактически, Москва должна была вести на протяжении почти десяти лет невыносимую для неё войну, конфликт, повлёкший деморализацию и в конце концов распад Советской империи».
3. Во время войны в Афганистане социалистический Китай поддержал афганских моджахедов, воевавших против СССР. От него они получали все виды стрелкового оружия, безоткатные орудия, миномёты и переносные зенитно-ракетные комплексы. Одних 107-мм 12-ствольных реактивных систем залпового огня китайские товарищи поставили около 500 штук. Одна из них в ночь с 25 на 26 октября 1985 года была захвачена бойцами 177-го отдельного отряда спецназа ГРУ и сейчас находится в Центральном музее вооружённых сил в Москве.
Главный орган Компартии Китая, «Жэньминь жибао» 25 января 1980 года опубликовал материал о встрече фактического лидера КНР Дэн Сяопина с американскими дипломатами, посвящённой в том числе и Афганистану. На ней товарищ Дэн объявил: «Всем нам надо объединиться, чтобы по-настоящему противостоять гегемонизму». Надеюсь понятно, чьему?
ну, Сяопин вряд ли для нас авторитет. и КНР давно уже не была союзницей СССР, с визита того самого «вьетнамского» Джонсона в тогда ещё худо-бедно социалистический, дореформенный Китай. верно, переход к открытому конфликту с ЦРУ(США) был рискованным, и тут скорее всего сказалась доверчивость Брежнева «Шпионскому фону». и рискованным открытый конфликт был прежде всего для внутренней политики — важно понимать, что начали войну одни, а заканчивали другие, смело говорившие термин «застой» — в СССР тем временем начались «гонки на катафалках», приведшие к перестройке (которая, как мы, опять же, помним — ещё Андроповым детально продумывалась, а в экономике началась примерно в том же 1979-м — пока островками, см. исследование «Большая экономика СССР» Сафронова с «Простых чисел»)… однако «риск — благородное дело» — решительность в военных действиях, в поддержке ДРА, вот чего не хватило тогда (что и сократило бы время пребывания ограниченного контингента, кстати).
что там задним числом себе навешивал в виде лавровых веночков Збигнев Бжезинский про Bear trap — вопрос вторичный, ретро-дизайнерский. само собой всё тогда звучало в струе «победителей не судят», однако военной-то победы их и не было. ушатали наполовину уже светскую страну до шариата-халифата лишь к 1996-му. да, это было испытание СССР на прочность, как и сказано выше — но вот Боровик в своей книге эту прочность всесторонне как раз показывает. там есть момент увлечённости капиталистическими товарами, тамошними рыночками с двухкассетничками, иностранной амуницией которая ему перепала — разве это немного похоже на деморализацию, самую начальную, впоследствии самого Артёма сделавшую либералом и крупнейшим из первых капиталистом (подробно описано — и конечно не без внутренней конкуренции, странной смерти Юлиана Семёнова в ЦКБ, превращение редакции журнала в медиахолдинг «Совершенно секретно» Лимоновым в «Иностранце в смутное время» — самое начало, год 1989-й как раз)
» решительность в военных действиях, в поддержке ДРА, вот чего не хватило тогда (что и сократило бы время пребывания ограниченного контингента, кстати).»
Значит сами виноваты.
«однако военной-то победы их и не было»
СССР ушёл из Афганистана непобеждённым в 1989 году и поддержанный им режим рухнул в 1992-ом.
США ушли из Вьетнама непобеждёнными в 1973-м и поддержанный им режим рухнул в 1975-ом.
«ушатали наполовину уже светскую страну до шариата-халифата лишь к 1996-му»
Существовавшее с 1992 года Исламское Государство Афганистан было вполне себе шариатским, хотя и менее чем талибы.
ну, в сортах шариатов разбираться нам не след — пейзаж улиц говорит одинаково печально что из 94, что из 96, когда телебатю нынешней пропутинской реакционерки Митиной «учителЯ» повесили первым делом (кстати, что у них там с ТВ? наверное тоже уничтожили как таковое?). факт в том, что форпостом от этой жути, от превращения в наркокартель со средневековой моралью, был именно наш контингент. что он встал грубо и зримо (а не подковёрной политикой это решалось) — не думаю, что ошибка. да, возможно, это и было «опережающей» эскалацией именно с нашей стороны, и далее — верно, атаковать наполовину нельзя… повторюсь: это больше о кризисе идеологии в ЦК КПСС, чем даже о внешней политике — в пределе. а история всегда конкретна, и часто большие идеи оказываются на очень маленьких весах политического момента и конкретных персонажей.
Тогда стоило бы поддерживать Захир-шаха и возвращать его на престол. Как СССР про Сталине поддерживал сперва Амануллу-хана, а затем Надир-шаха. В итоге на полвека получили в Афганистане дружественный режим, который помог нам извести басмачей. Тогда как лидеры НДПА сами обанкротились, нас втянули и друг друга предали и сожрали.