Автор: В городке с незатейливым названием Репаславль всё было архетипично для российской провинции. И Кремль, местами обгрызенный временем, и пара-тройка предприятий, дымящих ещё с советских лет и умудрившихся не загнуться окончательно. И народные промыслы, за которыми ехали из столицы. И жители города, ставшие статистами для московских туристов…. И было ещё трамвайное депо, в котором заканчивались трамваи, слесаря и даже металлопрофили для новых стеклянных остановок.
Всё чаще и чаще в здешних провинциально-социальных сетях появлялись посты такого рода:
— Куда делись трамваи? Сегодня на улице Берёзовой у Пединститута толпа штурмовала единственный, который ждали полчаса! И то не все сели!
— Да что там на Берёзовой, вот в Мордычёво — вообще ни одного!
— Есть такой трамвай, такси называется, не пробовали? — ехидничают засланцы из местной администрации.
— Аха, только цена на билет в таком не 60 рубликов, а тысяча шестьдесят, — острит застрявший в своём Мордычёве.
— Надо уже что-то решать с трамвайкой! — подытожил другой гражданин, отправляя пост с водительского сидения своей иномарки, а такие в последнее время редко увидишь. Профиль у него был закрытый и звался он «Агент 007». И никто бы не догадался, что под этим ником скрывался владелец дорогого внедорожника с не менее крутым номером АСС. И вот его, этого владельца, тихо ненавидели все жители девятиэтажки, в которой он проживал.
Но пост его облайкали все, даже его соседи, не знавшие, кого поддерживают. Этого редкого урода, который своим «танком» каждое утро запирал обладателя древнего уазика, спешащего на нехитрый промысел про развозу всякой всячины и такого же обладателя бюджетного «корейца», не меньше других спешащего доставить собственного отпрыска в школу.
Одним словом, в той самой трамвайке местное руководство мрачно подсчитывало растущее количество «лайков», неумело отбрёхивалось с помощью всеми узнаваемых ботов. Короче говоря, ситуация накалялась, могло ведь и до губернатора области дойти! А тогда бед не оберёшься, могут же и финансирование загибающегося «самого экологичного вида транспорта» прикрыть! А как же премии?
Итак, в цеху собрались трое, впоследствии прославившихся аж на Старой площади! Директриса, помятая, стареющая блондинка с деловым ёжиком, охочая до молоденьких водителей. Генеральный директор, моложавый эффективный менеджер, которого на улице никто бы не отличил от сотни таких же эффективных, безликих, которых можно менять одного на другого без всякой разницы. И толстячок, живущий как-то до отвращения правильно, под началом которого был ремонт тех самых древних вагонов, которые перемещались по городу на честном слове и можно сказать, что уже на одном колесе.
— Надо вызвать с пенсии Иваныча! Что поделать, пусть пьющий, зато тут по цехам с завязанными глазами пойдёт и даже в смотровую канаву не упадёт! В смысле, если, конечно, трезвый будет.
— А кто будет ему звонить? — замялся генеральный, помнивший, что Иваныча выперли на пенсию со скандалом в те времена, когда в депо ещё можно было швыряться специалистами налево и направо.
Тут произошла заминка, потому что просить обиженного Иваныча вернуться не хотелось некому. Уж очень старый был зол на язык.
В этот исторический момент в цех вошёл Тимка, в прочее время начальствующий в похоронном бюро «ПоХарон энд Ко». Сие странное название, согласно маркетинговой задумке Тимофея обозначало, что похоронят по всем стандартам Харона, который вроде как был знатный похоронных дел мастер. В этом Тимофей был не очень уверен, но звучало круто, потому, долго не раздумывая, так и назвал свою конторку. В депо он значился каким-то замом зама, чем должен был заниматься — не знал и сам, а всё больше интересовался, кто чем болеет и когда преставится. А уж если случалось какое ДТП с трамваем, то напрягал уши в надежде услышать радостные для себя вести.
— О чём разговор? — весело спросил он, подмечая, что толстячок всё же выглядит не так чтобы очень. Одышка и всё такое.
— Да вот думаем, как Иваныча вернуть, людей-то нет…
— А может, сразу по покойникам пойдём? — предложил Тимка, увидевший новый виток развития своего бизнеса, — тех, кто недавно помер, можно оживить. Я вот слышал, их как-то там то ли током, то ли ещё чем. Электрики у нас ещё есть, слесаря тоже, можно кости подменить на металлические, а там они прямо как терминаторы начнут работать за всех! И зарплату платить не надо, и страховку!
— А это мысль, — протянул генеральный, уже прикинувший, как это может понравиться губернатору.
— А Петровича тоже можно? — слегка покраснела блондинка, которая, кажется, уже и забыла, что значит краснеть.
— И Петровича оживим! — вошёл в раж Тимофей, пытаясь охватить масштабы своего нового дела.
К слову, был он самым молодым, волосы его седина тронула лишь у висков, а на затылке едва виднелась плешь, которую можно было заметить, только если забраться на крышу трамвая. Казалось, что тема смерти совсем ему не к лицу, и потому, сидя в своём бюро, он больше походил на риелтора, и только лишь стоявшие в рядок гробы напоминали об истинном его ремесле.
Итак, сказано — сделано! Заручившись помощью ещё способных перемещаться сотрудников, Тимка на любимом своём автокатафалке поехал на кладбище. Однако в этот раз вовсе не для того, чтобы провожать на вечный покой, а как раз наоборот: чтобы извлекать на вечный труд!
Техническое решение было разработано быстро — как обычно, на коленке. Всё же талантами земля русская полнится, и вскоре первый зомби-сотрудник депо был готов приступить к выполнению своих обязанностей на предприятии!
Конечно, горожане не были в восторге, когда водитель женского пола, в парике, со стеклянными глазами, забирала их с остановки Берёзовая. Но водила она очень даже недурственно: не засыпала, не проезжала остановки и не вопила на пассажиров по поводу и без, а напротив, методично решала все проблемы. И даже если вагон ломался, сама на себе тащила его обратно в депо, всё же потусторонняя силушка была в ней! При жизни её звали Хлопушкой за редкостно скандальный характер и любовь хлопнуть дверью перед носом очередного бедолаги, зато после смерти она стала лучшим водителем депо.
Но надо сказать, что не только жители не были рады зомби-проекту трамвайного депо. Туго пришлось местному профсоюзу, который каждый месяц взимал дань в виде взносов, отщипывая их от не самой в городе большой зарплаты рабочего люда. Взамен можно было получить бесплатный билет в цирк, хотя, зачем куда-то специально ехать и на что-то смотреть, когда цирк и так вокруг? Разумеется, зомбакам не платили зарплату, а значит и ручеёк взносов иссяк. Одним словом, профсоюз лопнул с треском! Его глава даже вышел на одиночный пикет к городской администрации, но был прогнан взашей сотрудниками МВД.
Уволили кладовщицу, которая также перешла на сторону недовольных. Ведь зомби справлялись лучше неё с обязанностями, и даже не переспрашивали по десять раз, что записать в журнал, а потому расходы на кладовщицу решили сократить, купив ещё одного зомбака у Тимофея, уже ставшего местным олигархом. Итак, руководство цвело и пахло, карманы распухали, «ПоХарон энд Ко» стал закупать на продажу уже не бюджетные деревянные гробики, а знатные лакированные гробы с вентиляцией.
И, казалось бы, всё шло не так и плохо, но новые сотрудники быстро истлевали, несмотря на металлический скелет, и приходилось выкапывать новых. Уже стали заканчиваться те, о ком в депо остались хорошие воспоминания. В общем брать уже было некого. Ведь откопаешь алкоголика, а он же и водить-то будет, как пьяный.
Правда, ситуацию спасало взаимодействие с товарищами по несчастью из автобусного парка. Те тоже решили перенять опыт, стали постоянными клиентами Тимофея, в результате чего владелец серьёзной компании «ПоХарон энд Ко» купил целое здание с прощальным залом, и решил начать серьёзную политическую кампанию за изничтожение тех, кто портил ему дело — крематориев. Поехал Тимофей Николаевич в златоглавую, чтобы пройтись по коридорам власти и там порешать вопросы и порешить паразитов на теле его предприятия.
А вот не надо было этого делать! Ведь стоило ему сунуть свой неопытный нос к власть предержащим, как сторонники крематория и те, кто получал некий доход, а заодно имеющие куда больше опыта, вынесли на общественное порицание владельца похоронно-зомби-бизнеса.
— Святотатство! В дела Божии руку свою запустил, окаянный, промысел Его оспаривает, — вопил с телевизионного экрана известный батюшка, в то время как местный первый секретарь-зюгановец уже вышел с программной речью к своим соратникам, растолковывая, что такое коллективный труд, индивидуальные потребности и общественное производство.
— Человек сначала отправляется на заслуженную пенсию, а потом в такую же заслуженную могилу! А эти капиталистические нехристи из Репаславля, эти штрейкбрехеры кладбищенские дошли до того, что занимаются эксплуатацией покойников человеком! Но ведь усопшие давно оставили в прошлом свой рабочий путь. И, возможно, даже стали ветеранами труда при жизни, — распалялся дряхлый лидер партии, потрясая гладким кулаком, что всегда выходило у него как-то немного кукольно.
Вся история выплеснулась на улицы. Люди ходили с хоругвями, стягами и плакатами, осуждая всеми способами злосчастного Тимона. Руководство депо сидело в страхе, ведь такого оборота они явно не ожидали, и уже думали, сколько денег потратить на подарок Иванычу, которого стоило бы вызвать на работу взамен зомби-слесаря.
Но, парализованные страхом, они всё ещё продолжали принимать поставки от «ПоХарон энд и Ко» и последний ящик прибыл слишком уж большого размера. Управленцы изумились, но коробку вскрыли, так как прочие зомби не могли работать даже уборщиками, рассыпаясь в прах на ходу. Из коробки вылез огромных размеров мастер, о кончине которого никто не жалел. Он был громогласен, напоминал хряка, разведением коих и занимался в последние годы, уже находясь на пенсии. Удивительным образом сохранилась светлая щетина, которая также роднила его с представителями свиного племени.
Всё трамвайное начальство встало на вытяжку, памятуя грозный характер Никанора Павловича.
— Чёрт дёрнул Тимофея его откопать, — шепнула директриса.
— Ты сейчас что сказала? — завопил Никанор так, что услышали его даже в автоколонне за пять кварталов отсюда.
— Ничего-ничего, так, мысли вслух, — залепетала блондинка, тряся ёжиком на голове.
— Я тебе покажу — ничего! — ещё пуще заорал Палыч и, как кнутом, взмахнул электрическим проводом, с которым был захоронен, потому что при жизни никогда с ним не расставался, используя его для лишения жизни хрюшек.
— Кажется, мы это зря, — одними губами произнёс генеральный, и чуть громче решил обратиться к разбушевавшемуся мастеру, — уважаемый Никанор, не только я, но и глава города убеждены в том, что вы, как заслуженный работник нашего предприятия….
Генеральный погиб первым. Его Никанор не любил ещё при жизни. Директриса его не волновала, и глава технарей тоже (который так весь и растёкся по асфальту от ужаса), а вот отцы города — очень даже. Собственно из-за их нерадивости и загибалось депо, и не оно одно. Потому, вооружённый электропроводом, он двинул к зданию администрации, где под директорским креслом пытался спрятаться мэр Семенищев.
Зомби-апокалипсис начался. Другие зомби, которым Палыч пояснил про нарушение их трудовых прав, также пошли на штурм, а силушка, напомним, у них была потусторонняя. Жители кинулись врассыпную, полиция взывала о помощи к военным, ситуация уже требовала хоть какого-нибудь божественного промысла.
В этот момент из дома вышел давно уволившийся электрик, который по случайному совпадению шёл в магазин, расположенный на пути следования колонны зомби. Заметив давнишнего своего мастера, застыл, дивясь, что додумались и его воскресить.
— Эх, Сашок! — возрадовался Никанор, — единственный, кто на похороны мои пришёл, не забыл ведь!
И бросился обнимать бывшего своего подчинённого, отчего провод выпал у него из рук. Так уж вышло, что зомби тащили с собой огромную рельсу, чтобы было чем штурмовать администрацию — держась за неё такими же металлическими, как она, костяшками. Ток пробежал по рельсе, перекинулся на зловещих протестантов и через пару секунд они превратились в прах и тлен.
Столичные оппозиционеры были крайне расстроены тем, что такая шикарная тема для провинциальных выступлений кончилась столь быстро, раньше предвыборной кампании. Семенищев выписал новые трамваи, которые можно было не чинить ещё пару лет, и даже занялся реставрацией главной церкви города. Глава «ПоХарон энд ко» ушёл в местный мужской монастырь, в котором выбрал самую тёмную келью без окна, чтобы ни один зомби по старой памяти к нему не залез. А электрик Сашок, когда-то посетивший похороны нелюбимого всеми Никанора, потому что считал, что так правильно, успешно дошёл до магазина в тот день. А когда его спрашивали, как ему удалось одолеть целую армию зомби, отвечал, что это была пара пустяков…
Анна ГОЛИЦЫНА
