Автор: В 1972 году Донатас Банионис отправился в Токио в составе съёмочной группы фильма «Гойя». Это были времена широкого сотрудничества по линии кино — Куросава снимал в СССР, наши — там… При том что мирного договора с Японией СССР так и не подписал — культурное сотрудничество шло полным ходом. Достаточно посмотреть фильм-балет «Москва, любовь моя» (1974) — умный и трогательный, с высоким всепобеждающим чувством любви и таким же высоким интернационализмом в гуманистической своей сердцевине. Одна из лучших главных ролей Олега Видова, кстати, который потом, повидав заграницы, посчитал себя недооценённым в СССР и переехал в Голливуд, где уже удостаивался разве что эпизодических ролей (в «Красной жаре», например).
Но вернёмся к «Гойе», точнее, к Донатасу нашему Банионису. Японская сторона встречала советскую делегацию с восточной роскошью: ужин давала владелица пятизвёздочного отеля — богатая дама, явно искушённая в искусстве производить впечатление. Прелести капитализма и традиционных японских ценностей показались ей за столом не вполне раскрытыми перед гостями из социалистической страны. Вечер близился к концу, когда к актёру подошёл его переводчик и загадочно предложил «продолжение» — поездку в старый город с визитом к настоящим гейшам.
Банионис, воспитанный в советской системе координат, заколебался, почуяв угрозу «облико морале». Но переводчик из посольства СССР Володя шепнул: «Ехать надо обязательно!» — и артист сдался.
«Ах, вам нужен Володя!»
Маленькая улочка, подвал, скромный зал. Компанию составили сам Банионис, менеджер японской миллионерши и переводчик. Две изящные гейши тут же подсели к Володе и менеджеру. А к народному артисту… выплыла старушка. Сгорбленная, с лёгкой полуулыбкой на морщинистом лице.
— Это что за явление? — опешил Банионис.
— Великая честь! — объяснили ему. — Эта гейша работала ещё в эпоху микадо. Для вас — исключение.
Артист смиренно заказал напитки. Старушка разлила виски, показала жестом: пить на брудершафт. Выпили, и тут она подалась вперёд, открыла рот и… аккуратно влила виски в рот Донатасу. Этого поцелуя до него удостаивались лишь беспримерные самураи. Копируя этот же метод обольщения гейш, европейские путаны практиковали курение кальяна или пахитоски, сигары вдвоём с клиентом, выдыхая красиво струю дыма из губ в губы… Однако Баниониса едва не вывернуло. Но от неожиданности такой «высочайшей» чести он проглотил обжигающую порцию. Правда, главное — не взять, а удержать, как говорил поэт Юрий Кузнецов.
— Володя, мне плохо, тошнит, — простонал он.
— Сиди и молчи, — жёстко ответил переводчик, который в это время сам сидел с молодой красавицей и не испытывал никаких угрызений и дискомфорта.
Вторая попытка выпить по-нашему, по-японски повторилась. Тут всё же здоровое советское победило в Донатасе все новые дипломатические традиции поведения в случаях экстремального гостеприимства.
Банионис встал: «Спасибо, я ухожу». Тогда менеджер, видимо не исчерпавший лимит средств «на советский отдых», предложил поехать в «американский» Токио — район Гиндза. Там их ждал ресторан с гейшами уже европейского типа. К актёру подсела шведка, они мило поболтали по-немецки (он хорошо знал этот язык). Но артист, видимо, как мужчина убийственно впечатлённый гейшей-ветеранкой, не выказывал никаких признаков здорового либидо, желания прогуляться с дамой, опять заскучал:
— Поехали в гостиницу! — сказал он не шведке, а своим спутникам.
— Как скажете, — кивнул менеджер. — Приготовим стол, будут две девушки, приятно проведёте вечер.
— Да не нужны мне девушки, мы с Володей вдвоём посидим! — отрезал вконец разозлённый Банионис.
Тут менеджер просиял так, будто с его плеч сняли тонну груза:
— Ах, вам нужен Володя! Надо было сразу сказать!
В гостинице стол действительно накрыли. А вот Володя почему-то обиделся, сунул в карман бутылку виски и ушёл в ночь.
Но это была только разминка. Главные морально-патриотические испытания ждали артиста в жюри.
Будущий нардеп СССР в двух жюри
В 1976 году в Карловых Варах — члена жюри кинофестиваля Баниониса — с утра пораньше навестил директор фестиваля Броусел. Поставил на стол бутылку «Бехеровки» и без обиняков заявил:
— Советский фильм «Прошу слова». Мы не хотим давать ему главный приз. Отдадим Кубе за «Кантату Чили». Не волнуйтесь, ваш фильм ещё получит своё.
Банионис, человек компромиссный, почесал затылок и предложил утешить Инну Чурикову призом за лучшую женскую роль. Товарищ Броусел отрезал: «Невозможно. Лучшая актриса — немка из ГДР Карин Шредер. Иначе студия ДЕФА обидится и не приедет в следующий раз».
Тогда Донатас выдвинул земляка Регимантаса Адомайтиса — тот играл в том же фильме и, по мнению артиста, был сильнее партнёрши. «Волки сыты, овцы целы», — думал Банионис. Но директор покачал головой:
— Лучший актёр уже решён. Он из Польши. С этим все согласились, вы один остались.
И что же наш советский Донатас? Он сдался. Чехи остались очень довольны, что русский на этот раз не спорил. А сам артист отметил, что жюри в тот день с удовольствием познакомилось с «Бехеровкой».
Слух о сговорчивом литовце, видимо, разошёлся по Европе. В 1982 году его позвали в жюри фестиваля фантастического кино в городе Триесте. Условия были шикарными: членов жюри поселили отдельно от участников, чтобы никто не мог повлиять. Но однажды в номер Донатаса заглянула сама директор фестиваля и с милейшей улыбкой сказала:
— Вы будете смотреть фильм, которого я ещё не видела. Только предупреждаю: его режиссёр и продюсер дали огромные деньги на подготовку фестиваля и на ваше содержание. Не подумайте, что я давлю, но… в следующем году они могут дать деньги, а могут и не дать.
Прозрачный намёк товарищ Банионис проглотил без труда. Жюри решило: не подкладывать свинью дирекции. Награды распределили так, как просили. Советский замечательный фильм «Через тернии к звёздам», разумеется, не получил ничего. Дальнейший успех фильма в кинопрокате — как в соцстранах, так и в СССР, — расставит всё по местам, это поныне культовый фильм, затронувший самые важные для советских и прогрессистов всего мира струны/темы…
А Банионис? Умыл руки.
После этих историй Донатас Банионис относился к Каннам, Венециям и «Оскарам» с изрядной долей скепсиса. И был не одинок в этом. «Прошу слова» всё же взял почётный диплом в Барселоне, а Регимантас Адомайтис получил государственную премию ГДР. Но осадочек, как говорится, остался.
И, как знать, может быть именно та старушка-гейша из старого Токио оказалась честнее иных фестивальных боссов. По крайней мере, она не притворялась.
А Донатас Банионис даже будет избран в Совет народных депутатов (по новому, беспартийному принципу, хотя и партийцем он был исправным) СССР, который просуществовал недолго, с 1989-го по 1993-й. Ведь изъяв однопартийность (руководящую и направляющую роль КПСС — предложение убрать эту статью ставил на голосование Евгений Евтушенко, кстати) из конституции страны, он и сам уже стал не нужен «декоммунизировавшим» себя партократам как орган низовой демократии…
Впрочем, это точно уже не о Банионисе история. Хотя, как мы помним, бегство из СССР там, на малой его родине, и начиналось до августа 1991-го.
Филипп ИВАНОВ
