Автор: Опубликовав 115 лет назад один из лучших детективных рассказов о патере Брауне, британский писатель Гилберт Честертон перенёс его действие в иную реальность. «Сломанная шпага» стала одним из первых повествований об альтернативной истории Южной Америки. Но далеко не последним.
Альтернативной истории отдали дань многие писатели, включая и весьма известных. В центре событий их книг, как правило, Европа и Северная Америка. Американский фантаст Гарри Гаррисон сперва написал роман «Трансатлантический туннель! Ура!», где Британия подавила восстание американских колонистов во главе с Джорджем Вашингтоном, а затем трилогию «Звёзды и полосы», в которой уже американцы успешно высаживаются в Англии. Его соотечественник Филипп Дик в «Человеке в Высоком замке» показал мир, в котором во Втором мировой войне победили Германия и Япония.
Британец Джордж Оруэлл в романе «1984» описал бесконечную войну между тремя сверхдержавами. Иногда Океания (оба американских континента, Британские острова, Южная Африка и Австралия) и Евразия (континентальная Европа, Россия и Средний Восток от Турции до Пакистана), воевали с Остазией (Китай, Корея и Япония), иногда расклад менялся и уже Океания и Остазия дрались с Евразией, или Евразия с Остазией против Океании. Похоже, цель всех трёх режимов не победа, а сохранение власти. При военном-то положении куда легче гайки закручивать.
Похожий расклад наблюдался у советского писателя Леонида Леонова, чья «Дорога на океан» вышла раньше Оруэлла – ещё в 1935 году. Объединённый капиталистический мир в границах оруэлловской Океании, но без Британии, напал на социалистическую Евразию, раскинувшуюся от Испании до Индокитая с Индонезией (Индия осталась нейтральной). Сама война длилась недолго, и красные победили.
Альтернативки про страны Латинской Америки известны куда меньше. Как правило, это книги о мире, где индейцы отразили европейских захватчиков. Иногда сами, а иногда и с помощью ранее пришедших китайцев, как в цикле о стране Сюйя франко-вьетнамской писательницы Альетт де Бодар. Высадившиеся в Мексике войска империи Мин помогли ацтекам отбить нападение испанских конкистадоров. Затем китайско-индейское государство отделяется от материкового Китая, отражает вторжение США и успешно существует и в XXI веке.
Есть варианты, где индейцы сами вторгаются в Европу, как в «Цивилиzации» Лорана Бине, но они, как и романы с победами над Кортесом и Писарро, без помощи извне неубедительны. У де Бодар тема проработана лучше всех, и её цикл похож на великолепную повесть Евгения Лукина «Миссионеры», где несколько земных попаданцев так застроили полинезийцев параллельного мира, что каравеллы из Европы напоролись на авианосцы. Не такие, как у США сейчас, а совсем маленькие, с несколькими гидросамолётами каждый, но для европейских дикарей с их убогими мушкетами хватило.
Особняком стоит цикл романов канадского писателя Денниса Тэйлора «Вселенная Боба». Строго говоря, он альтернативно-историческим не является, потому что действие начинается в нашей реальности. Через век с небольшим после смерти и воскрешения главного героя Бразильская Империя контролирует почти всю Латинскую Америку и входит в число крупнейших государств мира, наряду с теократической Северной Америкой, Евразией, Китаем, Австралией и Африкой. Правда, в итоге китайцы долбанули по бразильцам ядерными ракетами, те стали заваливать их управляемыми астероидами, и сильно больше 99% населения Земли погибло.
У бывших харьковских, а ныне московских фантастов Дмитрия Гордевского и Яны Боцман всё не так страшно. Южноамериканская Директория из их цикла «Сфера Великорасы» — влиятельный член Объединённых Наций с мощным флотом, куда, помимо прочего, входят корабли «Камарад Кастро» и «Камарад Чавес», названные в честь покойных вождей Кубы и Венесуэлы. Что как бы намекает на левую идеологию, но в то же время в Директории влиятельны воротилы военной промышленности. Хозяева концерна «Дитерхази и Родригес», со львом и стервятником на гербе, нередко действуют на грани криминала, а то и за ней.
Самая известная альтернативка с латиноамериканским колоритом написана в 1911 году и официально является детективом. Рассказ «Сломанная шпага» вышел из-под пера британца Гилберта Честертона, и в нём действует любимый сыщик писателя – симпатичнейший католический священник отец Браун.
На этот раз детектив в сутане расследует смерть британского генерала Артура Сент-Клера, павшего на войне с Бразилией. Командуя передовым полком высадившейся в Бразилии армии, Сент-Клер опрометчиво атаковал превосходящие силы президента Оливье через приток Амазонки, заболоченную реку Риу-Негру. Его отряд погиб почти целиком, из восьмисот солдат и офицеров осталось едва полсотни. Все они попали в плен и были тут же освобождены победителями, но командующего повесили.
Браун в недоумении. Он прекрасно знает, что генерал «был, безусловно, осторожным военачальником и особенно негодовал, узнавая о бесполезных потерях живой силы. Однако в этой последней битве он предпринял действия, нелепость которых очевидна даже ребёнку». Не менее странно повёл себя и Оливье. Ведь раньше «он отпускал на свободу почти всех, кто когда–либо попадал к нему в плен, а многих даже осыпал знаками своей милости.
Люди, которые причинили ему бесспорное зло, уходили, тронутые его простотой и добросердечием. Зачем же, чёрт возьми, решился он впервые в своей жизни на такую дьявольскую месть, да ещё за нападение, которое не могло ему повредить? Вот в чём тайна. Один из разумнейших людей на свете без всякого основания поступил как идиот. Один из великодушнейших людей на свете без всякого основания поступил как изверг».
Пытливый священник раскрывает загадку, но меня заинтересовала сама военная кампания. Потому что в нашей реальности Британская империя никогда не воевала с Бразилией, а у той во время описанных событий не могло быть президента. До 1889 года страна являлась монархией, которой правил император Педру II.
Между тем Сент-Клер до битвы на Риу-Негру подавлял восстание в Индии 1857-1858 гг. причём числился среди тех кто обеспечил победу, то есть уже был в высоких чинах. Затем он участвовал в боевых действиях в Африке, а его зять капитан Кийт перед походом в Бразилию сражался в Бирме.
Кампания в Бирме имела место в 1852-1853 гг., в Африке британцы после разгрома индийского восстания воевали с народом ашанти в 1863 году и с Эфиопией в 1867-1868 гг. Сент-Клер до этого времени мог дожить разве что совсем уж дряхлым старцем. Значит, действие происходит в иной реальности, и герои Честертона – лишь отражение своих двойников из нашего мира. Как и сам отец Браун отчасти, списанный с друга Честертона ирландского священника Джона О’Коннора, который после смерти писателя даже выпустил книгу «Отец Браун о Честертоне». Но чьи отражения полководцы, сошедшиеся в бразильских джунглях?
Настоящий генерал Артур Сент-Клер жил на столетие раньше литературного двойника. Он родился в Англии в 1736 году, воевал в Северной Америке с французами и индейцами, потом вышел в отставку и в начале войны за независимость США перешёл на сторону мятежных колоний. Не раз оказывался битым, особенно 4 ноября 1791 года на реке Уобаш. Застигнув генерала врасплох, индейские вожди Баконгохелас, Маленькая Черепаха и Синяя Куртка вырезали его отряд, положив на месте 630 солдат из тысячи с небольшим. Разгром стал крупнейшим поражением американской армии за все войны с индейцами, но, в отличие от героя «Сломанной шпаги», командующий белых оказался, и правда, на редкость бездарен.
Зато Оливье, которого часто выступающий в качестве в качестве голоса автора отец Браун называет «великим бразильским патриотом», изображён именно таким, каким он и являлся, и помещён в свою эпоху, хотя и под иной фамилией. Заявив его как человека благородного и великодушного, Честертон описывает и яркие детали внешности президента: красная рубашка, чёрная борода и широкополая шляпа.
За вычетом цвета волос – в оригинале рыжеватых – таким был лишь один военачальник, одновременно подходящий по характеру и реально имевший шансы стать президентом Бразилии. Это итальянский революционер Джузеппе Гарибальди, участвовавший в гражданской войне в Бразилии 1835-1845 гг. на стороне повстанческих республик Риу-Гранди и Жулиана. Его биограф–литератор и пресс-секретарь правительства Франции Макс Галло писал, что именно тогда и появился всем известный образ знаменитого бунтаря:
«Он сам надел красную рубашку («камичи россе»), серое или белое пончо, широкополую шляпу прерий — Гарибальди нашёл в Америке свой сценический костюм, способный поразить воображение»
Бразильские республиканцы потерпели поражение, а Гарибальди, ещё немного повоевав в Уругвае, вернулся в Европу. Там он прославился как один из главных – наряду с королём Сардинии Виктором-Эммануилом II и его премьер-министром Камилло Кавуром – объединителей Италии, действительно отпускал взятых в боях пленных, и на старости лет успел повоевать с немцами во Франции, захватив единственное знамя, потерянное германской армией за всю кампанию.
В параллельной реальности Честертона республиканское восстание победило, и итальянец стал президентом Бразилии. Может быть, сразу, но куда вероятнее, что после победы он уехал, помог объединить Италию под скипетром Виктора-Эммануила и заскучал. Ну, а тут бразильские политиканы в очередной раз переругались, да ещё и с британской королевой Викторией отношения испортились. С берегов Амазонки раздались вопли о помощи, и Гарибальди, естественно, откликнулся.
Честертон с симпатией относился к итальянскому революционеру, да и сам был довольно левым. В сборнике «Утопия ростовщика» он писал:
«Чепухой было бы утверждать, что английские рабочие попали в кабалу к капиталистам исключительно благодаря собственной инертности. Капиталисты загнали их в рабские загоны, а цепи выковали весьма хитроумные кузнецы. И мы не должны замалчивать преступную изобретательность авторов этой системы. Сегодня на скамье подсудимых капиталист, и, во всяком случае насколько это зависит от меня, он не выйдет сухим из воды».
И далее:
«Литераторов нанимают для восхваления крупных бизнесменов, как некогда для восхвалений королей. Они не только отыскивают политические причины, оправдывающие коммерческие махинации — это уже проделывают довольно давно, — но они еще и находят моральные оправдания самим махинаторам. Они так воспевают хладнокровные умы и золотые сердца капиталистов, как до сих пор в Англии воспевали только таких романтических героев, как Гарибальди или Гордон».
Тут интересно, что Гарибальди поставлен рядом с британским генералом Чарльзом Гордоном. Отличившись в Крыму и Китае, Гордон стал генерал-губернатором Судана, был осаждён в Хартуме повстанцами и получил предложение покинуть город с британскими офицерами, оставив суданских солдат на растерзание. Генерал отказался и был убит при взятии Хартума, став культовой фигурой у британцев. Недаром в рассказе Артура Конан-Дойля «Картонная коробка» его повесил на стену комнаты ветеран второй англо-афганской войны, доктор Ватсон.
Создатель отца Брауна относился к британской политике неоднозначно. Захват бурских республик на юге Африки в 1899-1902 гг. он осуждал, а участие империи в Первой мировой войне не без колебаний, но поддержал. Поскольку англо-бразильский конфликт в «Сломанной шпаге» лишь фон для расследования, автор не стал рассказывать, чем всё закончилось. Ограничившись упоминанием, что, несмотря на повешение Сент-Клера, в Англии «к Оливье повсюду относятся с уважением», и процитировав мемуары генеральского зятя, уже полковника Кийта. Отказавшись раскрыть тайну гибели тестя, Кийт оставил читателям подсказку:
«Генерала Сент–Клэра обвиняли в бездарности, которую он якобы проявил в этом сражении: могу засвидетельствовать, что его действия — если только их правильно понимать — едва ли не самые талантливые и дальновидные в его жизни. По тем же источникам президент Оливье обвиняется в чудовищной несправедливости. Считаю своим долгом восстановить честь врага, заявив, что в данном случае он проявил даже больше добросердечия, чем обычно».
Слова полковника – чистейшая правда, а давшую ключ к разгадке фразу отца Брауна: «Где умный человек прячет лист? В лесу» литераторы повторяют в разных вариантах до сих пор. Правда на автора сослалась только честная Дарья Донцова.
Юрий НЕРСЕСОВ
