Картельный книжный бизнес в современной России

Прежде чем перейти к основной теме настоящей статьи, необходимо сделать ряд уточнений, касающихся темы предыдущего материала – безволия литературных текстов. Говоря о безволии авторов, имею в виду отсутствие воли противостоять экономическому картельному сговору в области книжного бизнеса и тем самым прямое участие в данном сговоре. Что это означает? Прежде всего, это означает неспособность самостоятельного творчества и способность к исполнению сугубо картельных задач, которые не предполагают никакой свободы творческого высказывания.

Учитывая факт, что тот же господин Григорьев (что родом из издательства «Вагриус», первый издатель и популяризатор постмодерниста Пелевина, — прим. ред.) и представители АСТ всё чаще стали мелькать на мероприятиях Союза писателей России, становится очевидным, что механизмы картельного сговора начинают проникать и в эту область литературного процесса. Таким образом мы наблюдаем живучесть картелей и их невероятную приспособляемость к изменяющимся обстоятельствам. А это значит, что и передача литературы из ведения Минцифры в Минкультуры будет, скорее всего, затягиваться всеми доступными способами, либо произойдёт по схеме, при реализации которой существующий картельный сговор сохранит, а наверняка и приумножит, свои возможности.

Так как картели неизбежно стремятся создавать барьеры для входа на рынок новых участников, то и в области книжного бизнеса происходит то же самое. Свобода творческого высказывания является для книжных бизнес-картелей препятствием в реализации их монопольных стремлений. И это то же самое явление, которое можно наблюдать, когда картельный сговор компаний препятствует обновлению производственных мощностей и научно-техническому прогрессу в любых других областях современной экономики. Сложившееся сегодня в книжном бизнесе положение, когда несколько монополистов диктуют условия для всего рынка, приводит к естественным следствиям: искусственному росту цен на книги, исчезновению с прилавков магазинов книг определённой тематической направленности, стагнации книжного рынка и, в целом, общему падению уровня духовно-интеллектуальной жизни населения.

Прежде всего надо заметить, что существующая некая категория сочинителей, чьи имена периодически мелькают в новостях с тегами «литература» и «культура» и устойчиво ассоциируются с так называемым «либеральным дискурсом» и премиальной литгонкой, совсем не относится к оппозиции или лоялистам в политическом смысле слова. Это важное уточнение, которое позволяет увидеть некоторые крайне примечательные детали самого смысла действий данных персонажей на просторах России.

Да, их действия имеют и политические, и экономические, и социальные последствия, но это совершенно не означает наличия каких-либо глубоких духовно-интеллектуальных смыслов самих действий. Это скорее указывает на их полное подчинение картельному сговору, ведущими агентами которого являются владельцы производственных и торговых мощностей книжного бизнеса, а совсем не авторы. Авторы в данной ситуации играют роль обслуги, исполнителей картельного заказа и не более того.

Так, например, матерящийся в медиаэфире блогер является просто общественным симптомом, который распространяется в социокультурном пространстве. Нет никаких оснований предполагать какую-либо глубинную программу у данного персонажа, кроме привлечения внимания и получения за это внимание финансовых дивидендов – банальный расчёт, ну или, выражаясь более замысловато, рентабельность матерщины на злобу дня. Так и с некоторыми пишущими персонажами, которые именуют себя то модными литераторами, то актуальными авторами, происходит примерно то же самое, что с любым блогером-матерщинником – банальный финансовый расчёт, происходящий из непомерного тщеславия и полнейшего отсутствия авторской свободы (хотя сами-то они живут в полной уверенности в обратном).

Элементарное наблюдение за действиями картельной обслуги в лице так называемой культэлитки указывает на смыслы их деятельности, которые ограничиваются стремлением получить денежный бонус и тёплое прибыльное местечко для себя самого. Любые разговоры о «гуманизме», «свободе слова», «истинной демократии» – это симулякры, скрывающие подлинную суть дешёвого лавочника и унылого образованца.

При возникновении критической ситуации именно эта прослойка общества становится уехавшими «релокантами» или оставшимися «тихарями» с фигой в кармане. Фига, как правило, предназначена всей отечественной культуре в её подлинно свободном воплощении, и именно этой культуре противостоит. Если посмотреть внимательно, то картельная обслуга-культэлитка пытается быть тем же, что поле литературы, но одновременно является совершенно другим – копией. Копия в данном случае вовсе не слепок, а скорее мимикрия, подделка под художественное высказывание, которая в итоге оказывается банальной пародией на искусство.

Невероятная выживаемость обслуживающей книжные картели культэлитки объясняется тем, что она не ограничивается так называемым литературным сообществом и давно распространилась раковыми метастазами по всему пространству российской финансовой и управленческой системы, продолжая отравлять своими миазмами отечественную культуру и социальную действительность. Пресловутый золотой телец является их подлинной религией и культурой, а сытое самодовольное существование на поте, крови и труде российских граждан – суть и смысл всей их гиперактивной деятельности.

Выдавая собственные комплексы неполноценности за философскую рефлексию, а продукты своей деятельности за высокохудожественные произведения, определённая категория сочинительской прислуги довольно успешно смогла пристроиться к картельным издательским монополистам и теперь никак не может освободиться от привычного механизма воспроизводства личного достатка – коммерческое издательство, книжная продукция, литературная премия и так по кругу.

Вместо того, чтобы принципиально отказаться от сотрудничества с книжными торгашами, данные сочинители продолжают кормить эту барахолку духа, превратившуюся сегодня в монструозного издательского монополиста, торгующего уже ни много ни мало – умами и душами людей, а вовсе не художественной литературой. Подобно экономике, подсаженной на нефтегазовую иглу сбыта, сочинители, подсаженные на иглу издательского конвейера по производству рентабельной книжной продукции, придумывают всевозможные оправдания собственной слабости и сделке с совестью, лишь бы продолжать издаваться и «быть в тренде».

Хотя, казалось бы, при появлении успеха можно использовать его на развитие конкурентоспособности небольших издательств, публикуя свои сочинения в них и выдвигаясь от них же на всевозможные литературные премии. Но нет, будучи закрепощёнными договорными сочинителями, эти «звёзды» ярмарки тщеславия продолжают настойчиво подпитывать монструозного издательского монополиста, тем самым укрепляя позиции антикультурной коммерческой структуры. Так проще и легче продолжать оставаться на плаву в медийном море информационных и развлекательных нечистот. Большая часть этих нечистот в виде книжной продукции о маньяках, психопатах, историй актёров взрослого кино издаётся не просто той же картельной издательской структурой, но на те же деньги, что выручены от продажи книжной продукции «литературных звёзд».

Здесь важно вспомнить, что капитализма с человеческим лицом не бывает по определению, но имитировать такую человечность вполне успешно удаётся уже на протяжении многих лет и картельной культэлитке-обслуге, и всем, кто включён в систему рвачества и наживы на труде и наивности других людей. Причём, чем более разобщено общество, тем большие прибыли получается извлечь из этого социального расслоения. Ни о каких подлинно гуманистических, общественных или демократических ценностях речи здесь идти не может, только рентабельность книжного рынка, оптимизация культуры, цифровизация образования (вспомним патентованного цифрового Германа Грефа) и прочие лукавые источники дохода для ловких получателей государственных дотаций под предлогом «важности» и «значимости» их сферы деятельности для российского общества. Сфера-то деятельности может и важна, да только с чего вдруг это стало основанием считать такой же безусловно важной деятельность дельцов от культуры в этой сфере?

Да, не все чиновники и книжные издатели пропитаны данной разлагающей идеологией, но надо признать тот факт, что этим пропитаны основные управленческие и идеологические механизмы, которые продолжают разлагать российское общество и разделять граждан единого государства на отдельных, эгоистичных и агрессивных друг к другу индивидов. Да что там говорить, многие до сих пор очарованы книжной писаниной сочинителей, которые продолжают лить воду на ту же самую поганую издательскую мельницу, производящую из года в год тонны «интеллектуальных» и «духовных» книжных испражнений.

Разумеется, сейчас осуществляются попытки разобраться с этим вопросом и хочется верить, что необходимый законопроект, позволяющий библиотекам производить ревизию и избавляться от книжной продукции сомнительного содержания будет разработан и принят. Но в том-то и дело, что «хочется верить», ведь та же самая, уже хорошо поднаторевшая в медиа-троллинге культ-обслуга сразу начинает верещать о каком-то там преследовании и вспоминать геббельсовские практики сжигания книг. На самом деле так они отстаивают и скрывают уже существующий тоталитаризм и ратуют за сохранение картельного сговора в области книжного бизнеса и не более (именно их деятельность и является геббельсовщиной, только более изощрённого типа).

Кто может поручиться, что вся эта многолетняя процедура библиотечных закупок не является итогом деятельности целого ряда коммерсантов и чиновников (вспомним Григорьева, Новикова и Ко), чьи финансовые интересы и государственные должности напрямую окажутся зависимы от подобных законодательных актов? Очевидно, что толстая стена противодействия любым законодательным инициативам в области культуры и просвещения напрямую связана с вышеуказанным сговором, а значит пробить эту стену окажется крайне тяжело.

Здесь важно найти те общие задачи, в решении которых необходимо действовать если не сообща, то в понимании общей цели, так как на кону стоит ни много ни мало – вопрос сохранения и дальнейшего существования отечественного поля литературы и культурного суверенитета современной России как единого, прогрессивного многонационального государства на карте мировой культуры. Как бы пафосно это ни звучало, но, судя по всему, именно так и обстоит дело.

Учитывая, что пространство современной России представляет для владельцев книжной индустрии и примыкающих к ним представителей госструктур лишь финансовый интерес, необходимо понимать, что получив свою ренту данная категория персонажей благополучно оставит родные берега, что уже сделали многие их дети. Ну и зачем нашему обществу такой книжный бизнес? Он необходим разве что в том случае, если общество современной России имеет суицидальные наклонности и этими наклонностями готово определять своё ближайшее (в данной ситуации совсем не такое длительное) будущее.

Иван ОБРАЗЦОВ

---

От редакции: Неспособность самостоятельного творчества, конечно, звучит обвинением актуальным и бодрящим для писателей, которых не берёт тот же АСТ (точнее — «та же» — ибо «Астрель» изначально), как мою «Верность и ревность» в 2011-м, например… Творчество-то наличествует, но издательства его боятся. Причём «не продадим» — самый простой способ отказа, есть посерьёзнее аргументация.

Ниже — фрагмент недавнего письменного диалога с человеком из небольшого издательства, которое печатает как раз тех, кого мы тут часто цитируем: французов-марксистов поколения Мишеля Фуко, например. Издательство с очень хорошей репутацией в среде прогрессивной интеллигенции — но даже оно не может себе позволить (не финансово! прежде всего политически) выйти за «флажки», расставленные регрессным режимом с 2022-го.

— Есть у меня Дневник, начатый аккурат с началом войны… Он ещё как неполиткорректен, само собой, но этим и ценен. Если прибавить к нему накопившиеся рассказики из неизданных — вполне может получиться книга. Издавать её надо максимально неформально — вот как тебе такая мысль? (Дневник пока не имеет точки, но по ощущению я его почти закончил).

— Дима, привет! Смотри, ну тут главное, чтобы мы оба не сели, конечно. А так я только «за» разумеется, было бы весьма интересно.

Так что полюс, обратный картелям и безволию — стол, самиздат, всё «как при тоталитаризме», когда внимание-то к литературному высказыванию только росло от «внимания» власти. Вот такие витки на спирали соцрегресса…

Д.Ч.