Площадь «свободной» России

Ровно 30 лет назад, 16 июня 1996 года в России состоялось событие, которое без преувеличения определило ход ее истории на годы вперед. В этот день прошел первый тур выборов президента Российской Федерации. Для многих это звучит как парадокс: как «первые», если Борис Ельцин к тому моменту уже почти пять лет руководил страной? Ответ кроется в фундаментальной разнице между стремительно исчезнувшим государством — РСФСР — и новой Россией, рожденной после распада СССР.

Выборы 1996 года стали первыми не просто по счету, а по своей сути. Это была первая кампания, проходившая в полностью суверенной стране, по новым правилам, где пост президента обрел иное юридическое и символическое наполнение.

Два разных президента?

Чтобы понять разницу, нужно вернуться в 1991 год. 12 июня 1991 года Борис Ельцин был избран президентом РСФСР. На тот момент РСФСР была хоть и крупнейшей, но все же республикой в составе Советского Союза, где правил президент СССР и Генеральный секретарь ЦК КПСС Михаил Горбачев. Это была сложная конструкция «двоевластия»: руководитель союзной республики боролся за полномочия с союзным центром.

Пост президента РСФСР учреждался как инструмент для обретения суверенитета внутри империи, которой оставался Советский Союз. Это был пост лидера части государства, а не целого.

Ситуация радикально изменилась после Беловежских соглашений в декабре 1991 года. СССР прекратил существование. РСФСР была официально переименована в Российскую Федерацию — независимое государство, субъект международного права. Однако Ельцин физически оставался в том же кабинете. Возник юридический казус: он был избран главой субъекта федерации, которого больше нет, а управлял независимой страной, в конституции которой такой пост еще не был полноценно прописан.

Инаугурация без Конституции и клятва на неверном документе?

Первую инаугурацию Ельцина 10 июля 1991 года сложно назвать инаугурацией президента России в современном понимании. Церемония проходила в Кремлевском Дворце съездов, и ее символизм был эклектичным: советский гимн, государственный флаг РСФСР и присяга, которую Ельцин приносил, положив руку не на Конституцию страны, которой тогда просто не существовало в окончательном виде, а на текст Конституции РСФСР 1978 года с многочисленными поправками.

Текст той клятвы принципиально отличался от нынешнего. Ельцин клялся соблюдать Конституцию РСФСР и «защищать суверенитет и целостность РСФСР». В этом была суть переходного периода: президент клялся в верности республике, которая отчаянно пыталась вырваться из союзных оков. Фактически, политический вес этой клятвы был направлен вовне — против союзного центра, — а не внутрь, на защиту прав граждан единой страны.

Что изменилось в 1996 году?

К 1996 году Россия прожила два с половиной года по новой Конституции, принятой на референдуме 12 декабря 1993 года. Именно этот документ ввел пост президента Российской Федерации в том виде, в котором мы знаем его сейчас: как гаранта Конституции, прав и свобод человека.

Выборы 16 июня 1996 года стали первой реализацией этой конституционной модели. Впервые в истории страны глава государства избирался:

1. Как президент суверенной, независимой России, а не части другого государства.

2. На основании новой Конституции, с четко прописанными полномочиями.

3. В рамках полноценного избирательного цикла, с альтернативными кандидатами и острейшей политической борьбой (во втором туре Ельцину противостоял глава КПРФ Геннадий Зюганов).

Тогда же изменилась и процедура. Инаугурация 1996 года впервые прошла строго по новому протоколу — в Андреевском зале Большого Кремлевского дворца, под государственный гимн России (уже не советский, а «Патриотическую песню» Глинки) и с президентским штандартом.

Главное же изменение коснулось текста присяги. В 1996 году Ельцин, вступая в должность повторно, произнес совсем другие слова, положив руку на новую Конституцию: «Клянусь при осуществлении полномочий Президента Российской Федерации уважать и охранять права и свободы человека и гражданина, соблюдать и защищать Конституцию Российской Федерации…»

Исчезла клятва о защите «республики в составе», появилась клятва о защите прав человека. Это был тектонический сдвиг в философии власти.

Выборы 1996 года стали точкой невозврата: президент РСФСР окончательно ушел в историю, уступив место президенту России, чья легитимность впервые зиждилась не на распаде империи, а на волеизъявлении граждан уже состоявшейся, пусть и находящейся в глубоком кризисе, страны.

Александр РИМОВ

---

От редакции: «Философии власти»… Громко сказано на фоне грабежа-дележа недавней социалистической собственности экс-комсомольцами на залоговых аукционах и спешно, под выборА, «замирённой» войны в Чечне — но в целом интересно, есть с чем спорить. Особенно про права и свободы сейчас актуально звучит — когда не только внутри «свободной России» сажают за слова, но и по воле сатрапов, за её пределами, убивают художников за инакомыслие… Есть что обсудить из триколорных итогов, так сказать — этих «свобод»…

Мы же всегда были дискуссионной площадкой. Поэтому я даже иллюстрацию сюда перетащил в авторской версии — автор, безусловно, поклоняется сему праху…

Что ж, вспомним и мы 1996-й год! Голосовал я в райцентре Залучье. Шли туда по лесу с любимой полтора часа от турбазы ГЕОХИ АН СССР… Сцена достойна, конечно, отдельного произведения, но у меня она — в главе «Машунчик», второй в книге «Верность и ревность» (2012). Первая любовь голосовала за Ельцина (как и её родители вдали от неё), я голосовал за Зюганова — именно чтобы против Ельцина, коммунистом тогда не будучи и близко. Чувства наши хоть и были в ту пору тонки, капризны, но этот выбор на них не влиял нисколько — кабинки отделялись жёлтыми занавесками, вполне провинциальными, пространство сельсовета пахло сургучом, там ничего, кроме советского и быть-то не могло.

Приятно, что не я один обращаю внимание последний год (в связи с деятельностью «Красного музея«) на то двоевластие, на дубляж президентства — на игру, напрочь проигранную Горби Ельцину. Причём начал уподобляться западным стандартам Горби, «начинает и проигрывает», поскольку часть тогда становилась сильнее целого (если строить не социализм, а капитализм — только делёж собственности и политической субъектности на всё меньшие сущности становится стержнем политических процессов)… Но теперь — к тем самым правам-свободам, господин Римов!

Что нового было в той России, которая уже не РСФСР? Капитализм, конечно. Частная собственность на средства производства. Невыплаты зарплат, вымирание трудящихся от либеральных реформ, сравнимое с потерями в тылу в годы Великой Отечественной. Поэтому туманно называть это кризисом — сие есть малодушие, Римов, малодушие!

Это был классовый гнёт, диктатура буржуазии под занавесью демократии, это была мирная Гражданская, которая должна была перейти в горячу фазу вот-вот, к 1998 году, когда рельсовые войны пошли, а шахтёры стучали касками по Горбатому мосту у БД. И обожаемый вами Ельцин, спивающийся именно от осознания совершённых им преступлений против народа, который его выбирал — обратился в 1996-м за помощью, за «новой легитимностью» к США, к Клинтону. Гонорары участники широкой агит-кампании «Голосуй или проиграешь» неслучайно получали долларами. Да-да — те самые звёзды русского рока и попсы уровня Кинчева, Бутусова, «Чайфа», Буйнова, кабаре-дуэта «Академия», некоторые из которых так же охотно и прибыльно славят нынешнюю войну «свободной России» с не менее неё свободной Украиной, в 1991-м переживших «цивилизованный развод». Ага, войну «за суверенитет», которого с 1996-го — как-то всё маловато кажется, да? Парадокс же?

Давайте поиграем словами всерьёз, Александр? Ну, хорошо, Чечне, предположим, не хватало суверенитета настолько, что воевать с РФ пришлось — хотелось полностью контролировать нефть (запасы которой не столь велики, чтобы тратить ТАК много на оружие, ну да дело прошлое — и сугубо политическое), понятно, и когда, во Вторую кампанию, местные «чёрные нефтяники» не смогли договориться меж собой, Роснефть и пришла как «третейский судья» — пришла кирзачами срочников, которые гибли, выходит, за будущую прибыльность должности и за про*лядей силовигарха Сечина… А кто и каким образом утеснял Россиюшку-то в суверенитете? Неужели вы скажете всерьёз «хватит кормить Кавказ» или ещё какую-то дикость тех лет? В чём это РСФСР и РФ не была суверенна на первом сроке Ельцина?! Где попирался суверенитет и в чём?

Чушь это, Александр! Чушь и дешёвая «демократическая» демагогия. Мы-то надеялись, что она отшелушится в силу ничтожности — но вот же вспомнили какую красоту… Может, как режиссёр Владимир Бортко в 2011-м ещё возопите: «только у русских в СССР не было собственной республики!» — ? Или всё же здравы умом?

Какого ещё суверенитета хотела ваша «новая Россия», коего у РСФСР как республики социалистической и союзной (в СССР соцсобственность не делилась границами республик — читайте конституцию СССР 1976 года) быть не могло? Затрудняетесь ответить, откуда родом этот поразительно сохранный в вашем политическом самосознании сгусток ельцинской демагогии?

А я вам сам отвечу. Государственный (охраняемый государственной машиной, наследной от социализма) суверенитет класса капиталистов — от класса ими эксплуатируемых, суверенность грабителей от ограбленных. Не от каких-то внешних злодеев суверенитет! (бредятинка шизиков из НОДа) От внутреннего классового врага буржуазии суверенитет — от пролетариата. Вот что по сути сделали праздником 12 июня, тот самый «день независимости», а 16-е, как окончательная победа Ельцина и Семьи в 1996-м, является как бы фиксажем этого суверенитета. Вот о какой «новой легитимности» вы толкуете — о семибанкирщине, которая помыкала волеизъявлением миллионов, имея от голосования за Ельцина — невиданные на Земле прибыли, ЛогоВАЗы, состояния, власть и наслаждения (про педофилию Березовского и Ко даже на Путин-ТВ кино показывали).

Суверенитет классовый этот укрепляла приватизация 1994-го (для которой и требовался расстрел и разгон Верховного Совета РСФСР, председателем коего в 91-м был Ельцин), роспуск колхозов и совхозов указом Ельцина в 1995-м, в ходе войны в Чечне (и сама Ичкерия, кстати, послала реформатора лесом — в ней и во время войны работали госхозы — аналог совхозов, там централизованно завозили ГСМ). А после победы «Семьи» в 1996-м (примерно как сразу же пенсионную реВОРму забабахал его преемник в 2018-м) — пошла новая волна приватизации крупнейших заводов 1998-го года, о которой много откровенного рассказал враг советского народа Чубайс вот в этом своём авиаинтервью, что даю вновь ниже. Про гвозди в «гроб» коммунизма.

Вот это всё вкупе и празднуется 12 июня, господа нынешние патриоты этого «праздника», благоволите-ка не прятаться от фактов. Это для вас праздник, серьёзно? Тогда СССР — вам не родина, тогда вы такие же клятвопреступники, как ваш верховный пахан, клявшийся в КГБ хранить единственно в СССР неприкосновенную и неделимую социалистическую собственность, а потом руководивший третьей волной (2001-2004) её дележа его же друзьями — Тимченками, Ротенбергами, Сечиными. В итоге и сам, конечно, поимел самые жирные шматы, и имеет поныне — с Приобского месторождения миллиарды, в частности. На вершине пирамиды — только богатейший усидит.

Да, я предатель родины —
Если родина — это ваши набитые карманы.
Если «Родина» — это пить нашу кровь на фабриках,
Если это значит продавать землю под чужие базы,
То я несу свое предательство как знамя.

Разве Родина — это только прибыль, чековая книжка и полиция?
Разве цена патриотизма — голод народа?
Если Родина — это дрожать от холода зимой и гореть в лихорадке летом,
Тогда я — предатель.

(Назым Хихмет)

Так что же стало с теми правами-свободами, коих гарантом объявляли себя и первый президент, и нынешний — его сменщик?.. Где те права да свободы, почему их уничтожил именно их же нынешний гарант?

Недавно об этом говорил в интервью неомонархисту Эхтину. Свободы требовались и гарантировались — только для той самой приватизации. Главной средь прочих, верховной — была свобода присвоения средств производства, которые создавались не для дележа, а для целостности, как гарант будущего коммунизма. Не за рубли в зарплатах работали на стройках коммунизма наши деды и бабушки! А вот именно чтобы социализм в СССР креп и дорос до коммунизма (который есть, помимо прочего, количественный скачок в удовлетворении всякого спроса) — и Чубайс точен в формулировках. Не купля-продажа Магнитки (сейчас собственность Рашникова), Норникеля или Северстали, но уничтожение индустриальных ступеней к коммунизму — уничтожение того уровня централизованности использования, то есть обобществления средств производства, который достигался долгими десятилетиями и трудом миллионов — вот чем по политической сути была приватизация!

Вот это — и было экономическим итогом «борьбы за суверенитет новой России». Как же могло выйти такое, что тот же газопровод Уренгой-Помары-Ужгород, который строили вместе РСФСР и УССР — оказался в собственности только расеянских олигархов, а точнее — силовигархов? (и это лишь один пример — их сотни!) Так вот он — суверенитет тот самый, которого не могло быть не только в СССР, но и в отдельной РСФСР (потому что действовала межреспубликанская кооперация и обязательства). Что далее? А далее — сперва, в нулевых, «газовые» войны (причём и с Белоруссией, что «наши» жмоты из Газпрёма нынче подзабыли), а потом, по мере воспламенения национальных на этой почве конфликтов, и войны реальные, когда воры социалистической собственности превратились в повелителей над ограбленными. Исторически — силовигархия та самая, клан внутри правящего в РФ класса.

Какие тут могут быть ещё права-свободы, Александр, когда на Украине звучит канонада «последнего довода королей»?! Только последнее и при этом международное право — право на восстание ограбленных против грабителей и поработителей. А с братьями по классу вне любых границ нам нечего делить — делят только паны, повелители чубов холопских.

Д.Ч.