«Был как Дон-Кихот и Сирано де Бержерак одновременно»

Поэт и книгоиздатель Артем Комаров известен читателям «ЛР» как создатель независимого издательства «Тифлисский дворик». Недавно у него в издательстве «Книжный сад» вышла собственная книга — о писателе, издателе и публицисте Юрии Кувалдине (1946–2023), которая называется «Юрий Кувалдин. Нет ничего, кроме букв». Как говорит сам Артем, это не биография в чистом виде, а свод воспоминаний и размышлений тех, кто трудился с Кувалдиным, дружил с ним, был поклонником его творчества.

«Юрий Кувалдин выделялся среди собратьев по перу своей одержимостью в литературе, невероятной трудоспособностью, широтой познаний. Его наследие – десятки томов написанных им повестей, романов, рассказов и эссе, а также огромные тиражи изданных им книг прозаиков и поэтов, классиков и современников. Эта книга – дань памяти незаурядного человека, отдавшего свой талант служению отечественной культуре», — говорится в аннотации.

Мы решили поговорить с Артёмом о его книге и её герое — человеке, сколь одарённом, столь и вызывающем дискуссии относительно его текстов и суждений.

— Артём, почему ты решил взяться за книгу именно про Кувалдина?

— На смерть писателя я откликнулся стихотворением:

Уходят люди, города,
Года, мгновенья...
Пустые едут поезда
По направленью.

Мы катим от вокзала лет
По Мандельштама.
На красный и зелёный свет,
Как едут хамы…

И мне захотелось лучше узнать героя моего стихотворения: всё-таки, он был многогранной личностью: писатель, первый частный издатель, автор фильмов, главный редактор журнала «Наша улица», создатель легендарного арт-центра «Ахматовка» на Ордынке, где у Ардовых гостила Ахматова. Про Кувалдина говорили, что у него крутой нрав и сложный характер.

Это было правдой, но лишь отчасти — в нём крутость характера в коэффициентах находилась в умеренном количестве. Для своих он был всегда открытый, добрый, внимательный, обходительный. Он мог подставить сильное своё, мужское плечо, помочь советом, делом. Когда-то именно он поощрял опыты в изобразительном искусстве своего сына — Саши Трифонова, ставшего в дальнейшем известным художником. Вдобавок грядет юбилей — 80 лет со дня рождения Кувалдина — он родился 19 ноября 1946 года.

Начинал он как актёр, в начале пути писал стихи. Потом перешёл на прозу. Его всегда окружали творческие, самобытные личности, такие, как он сам: Владимир Высоцкий, Булат Окуджава, Юрий Нагибин, Станислав Рассадин, Фазиль Искандер, Юрий Любимов (список можно продолжать и продолжать). Он многих привёл в литературу или оказал большое влияние своим менторством. Сам он был от рождения Юрий Трифонов, но он настолько ценил этого классика русской литературы, что придумал псевдоним «Кувалдин», чтобы его не путали с тем Юрием Трифоновым, и псевдоним так и закрепился.

У него было много регалий, а званий не было, он к этому не стремился, для него куда более важным было отношение семьи и близкого к нему круга литераторов: сына Саши, внучки Лизы, пасынка Миши Бутова, Нины Красновой, Ваграма Кеворкова, Александра Эбаноидзе, Андрея Яхонтова, Евгения Лесина, Юрия Крохина, Сергея Таратуты, Геннадия Калашникова, Рады Полищук, Александра Кирноса и многих других, не менее известных и именитых персон. Кто-то уже ушёл, а кто-то продолжает жить и творить, и радовать нас своими новыми сочинениями.

Поколение Юрия Александровича уходит. Сегодня уже нет поэта Евгения Блажеевского, Фазиля Искандера, нет барда и поэта Евгения Бачурина, нет отца Александра Меня, нет поэта Кирилла Ковальджи, нет поэта Александра Тимофеевского, нет артиста Александра Чутко, нет критика и писателя Льва Аннинского, нет артиста Геннадия Яловича. Такому «звёздному поколению» нельзя просто так раствориться во мраке веков. Это были очень цельные, удивительные люди и большие мастера, о которых хочется бесконечно много говорить и восхищаться их несомненным талантом и кругозором.

— На твой взгляд, какую роль играл Юрий Кувалдин в советской и постсоветской литературе?

— Вопрос сложный, потому что Юрий Кувалдин всегда стоял несколько особняком от различных течений. Не избежал увлечения рецептуализмом (Слава Лён, Александр Трифонов и др.), но это было в более поздние годы его жизни. По возрасту он не подпадал под понятие «шестидесятник», хотя в его окружении было много друзей-шестидесятников, и сам Станислав Борисович Рассадин, придумавший термин «шестидесятники», был коллегой и близким приятелем Юрия Кувалдина.

Он был сам по себе явление, сам по себе стиль. Его всегда привлекала открытая студийность. Отсюда его опыт учёбы в театральной студии при Московском экспериментальном театре, основанном Геннадием Яловичем и Владимиром Высоцким. Отсюда его шефство впоследствии в легендарной «Ахматовке» и редактура журнала «Наша улица», ибо это тоже в некотором роде была студийность.

Есть небольшое количество людей всегда, при любом строе, которые живут для вечности. Таким был Осип Мандельштам, высоко чтимый Юрием Александровичем (первая книга автора — сборник повестей — вышла с названием «Улица Мандельштама» в 1989 году) и таким был сам Кувалдин.

Ему было тесно в рамках советской литературы, он был первый, когда стали регистрировать кооперативы при Горбачёве — он подал заявку на регистрацию своего «детища» — издательства «Книжный сад», издававшего впоследствии огромными тиражами классиков и современников. Им издано более ста книг, общим тиражом более 15 млн экземпляров. Цифра внушительна, а это делал он, фактически, в одиночку.

Даже со своей женой — Анной Ильницкой он познакомился в интересных обстоятельствах. Она работала на копировальном станке и через неё можно было получить «подпольную» литературу, которая находилась в то время под запретом властей. Ильницкая помогала Кувалдину с тиражированием книг. В нём жила огромная сила. Он был подвижником, его творческая натура вмещала в себя много ипостасей, он был не просто мастером слова. Кувалдин многим помогал и многие его вспоминают сегодня с благодарностью. Были ли у него враги? Думаю, что никого назвать врагом, по большому счёту, нельзя. Он был как Дон-Кихот и Сирано де Бержерак, одновременно. Его основной враг была серость.

— Юрий Кувалдин как-то повлиял на твой литературный вкус, отношение к письму и чтению?

— Напрямую Юрий Александрович на меня никак не повлиял. Когда я узнал этого писателя, я уже был сформировавшимся человеком и творческой единицей, жившей миром Марселя Пруста и Андрея Битова. Кувалдину я благодарен за другое — он писал хорошую литературу, которая живёт и поныне, когда Кувалдина уже нет с нами. Кувалдин писал мастерски, недаром Фазиль Искандер оценил его вкус, его литературу, которая стала для Искандера своей. Фазиль Абдулович называл прозу Кувалдина интеллектуальной, интеллигентной.

Юрий Кувалдин влиял тем, что жил с нами в одно и то же время и делал свое титаническое дело изо дня в день, снова и снова. Имея таких современников как Андрей Битов, Фазиль Искандер или Юрий Кувалдин, ты сам заряжался высокой энергией творчества.

— Были ли вы знакомы лично?

— Я не раз переписывался с Кувалдиным по интернету. Он всегда ценил своё время, своё спокойствие, которое он мог направить на занятие литературой. Имея номер телефона Юрия Александровича, я ни разу ему не позвонил — не потому, что не хотел, а потому, что в самом начале нашего общения Юрий Александрович сказал, что не пользуется телефоном, живёт в слове и просит лишний раз по пустякам его не беспокоить. Конечно, слово Кувалдина значило очень много, и он был мэтр литературы для многих, живущих в России, и для меня, в том числе.

— Возвратимся к книге. Расскажи о работе над ней. Сколько времени ушло на написание? Кто помогал тебе в сборе материала? Родственники, знакомые, друзья Кувалдина?

— Начинал я писать в 2024 году. Работа заняла два года, не считая дополнительных правок, которых было много. Помогали мне в работе литераторы Александр Балтин и Юрий Крохин. Без них книга вряд ли бы вышла в том виде, в котором она сейчас — они были моими редакторами.

Юрий Юрьевич Крохин написал вступление и послесловие, которые смотрятся довольно органично.

Неоценимой помощью в работе над книгой были контакты с близкими друзьями Юрия Александровича: Ниной Красновой, Андреем Яхонтовым, Евгением Лесиным, Геннадием Калашниковым, Александром Эбаноидзе, каждый из которых дал мне интервью. Всегда, на любом этапе работы, мне помогал сын писателя — художник Александр Трифонов, который давал свои комментарии по поводу многих событий, описанных в книге и помогал советом. Его дружбой и хорошим отношением, я дорожу.

— В 1970-е Кувалдин поехал в Коктебель. Что для него значила эта поездка?

— О, он очень боготворил Коктебель. В 1970-е Юрий Кувалдин был начинающим литератором. Он впитывал как губка серьёзные разговоры о творчестве, о литературе, которые велись там. В Коктебеле он общался с Александром Менем, Фазилем Искандером и Владимиром Лакшиным. Они давали полезные советы, вели непринужденные беседы о смысле творчества, о жизни. Кроме того, эти фантастические пейзажи остались в памяти Юрия Александровича навсегда.

После Коктебеля состоится знакомство Кувалдина с Надеждой Яковлевной Мандельштам, вдовой Осипа Мандельштама, которая подарит автограф одного стихотворения своего мужа Юрию Александровичу, а он опубликует полностью известное — «Мы живем под собою не чуя страны», посвящение Сталину, в многотиражке, за что ему могло крепко достаться в свое время, ведь это был поступок. С внуком Сталина — актёром Александром Бурдонским жизнь тоже сталкивала Кувалдина. Бурдонский был хорошим знакомым Кувалдина, одним из героев его фильма. Вот такая удивительная сила судьбы.

— Кувалдин издал знаменитый «Дневник» Юрия Нагибина. Как состоялось знакомство с ним?

— Нагибин позвонил Кувалдину и сам предложил свой дневник к изданию. Он уважительно относился к издательству «Книжный сад». А потом Кувалдин приехал с сыном Сашей в посёлок Красная Пахра, где была дача Юрия Нагибина. У Кувалдина с Нагибиным была длинная беседа.

Эффект от публикации дневников был ошеломляющий: в этих дневниках был сам Юрий Маркович с его очень личными, интимными рассуждениями на разные темы. Многие, прочитав «Дневник», узнали Нагибина с другой стороны. Издательство «Книжный сад», в котором вышла моя книга, могло себе позволить издать Юрия Нагибина в хорошем исполнении, достойным тиражом, что оно и сделало.

— Поэтесса Нина Краснова отмечала, что Кувалдин считал поэзию «низшим жанром литературы». Почему? И действительно ли это так в нынешних условиях?

— Тут надо сделать оговорку: поэзию больших мастеров, таких, как Мандельштам, Юрий Александрович очень ценил. Также он восхищался лирикой его друга Евгения Рейна, любил стихи Александра Тимофеевского, Евгения Бачурина, Нины Красновой, Евгения Блажеевского, Евгения Лесина и других поэтов. Он же сам в начале пути писал стихи. Просто любимым жанром литературы для Кувалдина была проза. Юрий Александрович знал, что не сможет тягаться с Мандельштамом в написании стихотворений — для этого нужен особый талант стихотворца. То, что он писал стихи когда-то, ему помогло — он знал как они устроены и ему легче было говорить, писать и думать о поэзии других литераторов.

Кувалдина донимали многочисленные поэты в пору работы в «Нашей улице», поэтому в журнале он сразу заявил, что стихи не будет печатать, чтобы защитить себя от тысячи поэтов и графоманов. Он прошел большой путь, создавая литературу от романов до рассказов и повестей и коротких зарисовок для своего блога в одной из социальных сетей. Удивительно, что ничего из его произведений так пока не экранизировано. Думаю, что получилось бы хорошее кино. Хотя, начитанная версия некоторых произведений есть в YouTube. Читает их профессиональный актер Алексей Дик.

— Юрий Кувалдин считал, что не Михаил Шолохов писал «Тихий Дон». Как ты относишься к этому утверждению?

— Думаю, что он был прав. Шолохов был малограмотный. Он вряд ли бы смог написать такое грандиозное произведение. У Юрия Александровича есть статья на тему Шолохова. Он считал, что настоящий автор романа — Федор Крюков, что Шолохов украл этот роман у Крюкова. Мне кажется, что вся эта тема с авторством «Тихого Дона»* — довольно показательный пример литературного плагиатства в советское время.

— Где продается твоя книга?

— Книгу «Юрий Кувалдин. Нет ничего, кроме букв» можно приобрести в «Фаланстере» и в книжном магазине «Москва» на Тверской. Скоро она поступит на Ozon.

Беседовал Антон МОРВАН

---

От редакции: * Ну, пока-то перед нами не «пример литературного плагиатства», а голословное и, если отсчитывать от 90-х, когда эти нотки впервые послышались, — баснословное обвинение. Жаль, исходит оно уже от покойного. Статью — в студию, перепечатаем с комментарием. И жаль, что данная книга никоим образом не ответит на главный в упомянутом случае вопрос: каким же это образом роман мог быть «украден» в 1920-е годы?

Сами технологии интересны. Ведь публиковался он, как и полагалось в тогдашней литературной традиции — главами, постепенно, журнально. Существовали и редакции романа. Есть даже фотографии «малограмотного» Михаила Шолохова, читающего с рукописи главы из «Тихого Дона» в рабочих, в литературных, в комсомольских аудиториях… С чужого почерка читал? В станице Вешенской, конечно же, известен как писатель — точнее, живописатель всех романных событий не был? С прототипами Мелехова знаком Шолохов, выходит, и вовсе не был? Всё — миф? Шолоховский сад следует переименовать в Крюковский теперь? И все свои дальнейшие книги «малограмотный», конечно, не сам писал?

Вот это самое неуёмное и никак с фактами не стыкующееся сплетничество, «тень на плетень» — всегда и портило либералов в их собственной непогрешимости. Обижаться на бегство аудитории после столь громких и голословных заявлений — не стоит.

Есть фундированное мнение? Есть обличающие факты? Вот об этом — стоит писать и издавать книги тогда уже, а не статьи, раз мнение разделяемо. А то — «шу-шу» в сторонке…

Я вот, к примеру, благодаря работе над книгой «Иной Хрущёв», знаю достаточно, чтобы обличить Хрущёва и «его» доклад «на» ХХ съезде, однако ни словом не проговариваюсь до её выхода. А уж «Тихий Дон»… Тут либо тихо, либо громко надо обличать, серединки нет. Как в том фильме или в той песне — «есть только два класса…»

Д.Ч.