Остранение как спасение души

Фильм “Мистер Никто против Путина”, получивший «Оскара», сделан Павлом Таланкиным, педагогом-организатором из челябинского маленького города Карабаш. С февраля 2022 года он снимал на камеру школьную военную пропаганду в своей собственной школе, где сначала учился, а потом работал.

Многие посмотревшие фильм, особенно находясь «снаружи», считают, что само решение героя-режиссёра изучать с помощью камеры школьную пропаганду, надумано. Как, мол, можно было до такого додуматься?

Я не думаю, однако, что дело во внутренней колонизации (как считают некоторые критики) и у меня что есть сказать по этому поводу со своей «колокольни». Я несколько раз сталкивалась с людьми подобными Паше Таланкину.

В начале войны ко мне приходили в чат Телеграма поговорить учителя, юристы и даже одна водительница такси. Они рассказывали о том, что им отвратительно наблюдать то, что происходит вокруг в России 2022 года — у них на работе и в родном городе. В начале фильма мы видим тоже самое: Таланкин написал сообщение “на деревню дедушке”, что у него есть отснятый материал и он хочет им поделиться.

Как Таланкин предложил свою помощь датскому режиссёру (вернее, наоборот, — прим.ред.), так эти люди предлагали мне помощь в моих исследованиях (некоторыми их предложениями я воспользовалась, другие отвергла из соображений их безопасности). Объясняли они своё желание так: бороться против того, что происходит — страшно и бессмысленно (“кому будет лучше, если меня посадят?” — сказала одна информантка). Но можно изучать то, что ты видишь! Использовать собственные и дополнительные научные знания для категоризации происходящей мерзости, для разъяснения другим процесса девальвации базовых человеческих ценностей посредством войны.

И когда мои собеседники начинали изучать свою же повседневность, им в некоторых случаях становилось лучше. Это происходило потому что они овладевали методом остранения — выстраивая дистанцию между собой и происходящим, они таким образом “изымали” себя из ситуации “здесь и сейчас”.

Вот, например, прозрачная наклейка формата А4, которую можно прикрепить на окно квартиры или машины. На ней написано “Режиссёр — Алексей Балабанов”. Сделана находчивыми предпринимателями она году в 2025-м, когда от войны успели устать очень многие (не считая пропагандистов, что «в доле», что гребут деньги лопатой, пока другие, кладбищенские лопаты захоранивают останки тысяч и тысяч погибших молодых граждан по обе стороны линии «соприкосновения»).

Зачем некоторые жители России наклеивают её на окна? Чтобы показать, что всё, что ты видишь вокруг — это как будто страшный фильм Балабанова (например, “Груз 200”), а ты — по другую сторону экрана. “Самоизъятие” даёт ощущение особой, другой, более правильной позиции.

Виктор Клемперер, немецкий филолог, специалист по французской литературе XVIII века, вёл в нацистской Германии дневник, посвящённый языку третьего рейха. Для него это было смертельно опасным делом, ведь он еврей. Но Клемперер не сразу пришёл к идее отстранённо наблюдать за нацистским милитаристским языком (кстати, он не одинок был в этом начинании — правда, священник Дитрих Бонхёффер писал свою книгу уже в заключении, как красный журналист Юлиус Фучик «Репортаж с петлёй на шее»).

“Поначалу, когда я ещё практически не знал преследований, я старался как можно меньше слышать этот язык. Меня тошнило от витрин, плакатов, коричневой униформы, знамен, жестов нацистского приветствия, аккуратно подстриженных усиков а-ля Гитлер. Я искал спасения в работе, с головой уходя в нее, читал лекции, судорожно оглядывая пустеющие ряды передо мной, напряженно трудился над исследованием дорогого мне восемнадцатого столетия французской литературы. Зачем еще больше отравлять себе жизнь чтением нацистской писанины, если и без того жизнь отравлена тем, что происходит вокруг”.

Но когда мрак нацистской действительности вокруг Клемперера сужается, он начинает чувствовать, что дневник, анализирующий немецкую тыловую повседневность — это его палка-балансир, за которую держится канатоходец, идущий над пропастью. И вот, год спустя, Клемперер уже не может обходиться без записей в дневнике. Отражение действительности, собственная трезвая оптика её видения — становится эталоном восприятия, необходимостью во внутренней борьбе со внешней всеподавляющей, беспощадной, но от этого не менее мерзкой мерзостью.

В июне 2022 года я оказалась частью подобной истории. Мне написал сотрудник одной из редакций крупного федерального СМИ (я называю его Информант Х). Он рассказал, что не может выносить того, что происходит вокруг и хочет уволиться. Однако он хочет сделать что-нибудь полезное и помочь изучать “ужас вокруг”. Узнав о моём интересе к некроязу, он поделился со мной “методичками”, которые распространялись внутри редакции СМИ в течение первого полугодия 2022 года, и которые, как уверял и сам информант Х, и его бывшие коллеги, приходили — через посредников — из Администрации президента. Так я получила 24 “методички” с конца февраля по декабрь 2022 года. Все они у меня хранятся, потом издадим этот паноптикум.

У информанта Х, как и у Таланкина в фильме, первым желанием было уволиться. Что они и делают. Но дальше Таланкин приходит снова работать в прежнюю школу, уже обретя остранение и понимая, что он всегда по другую сторону камеры. Информант Х остался на некоторое время на прежней работе, чтобы собрать для меня материал, за который я бесконечно благодарна.

Так что этот порыв Таланкина не надуман. Это такой способ выжить.

Александра АРХИПОВА

---

От редакции: Что ж, приятно, что даже официоз не стал замалчивать этот документальный фильм. Правда, пока с ТВ слышны довольно-таки малахольные высказывания о фильме, за голого королька никто не вступается всерьёз. Всё что о Паше говорят: «Плохиш, получил свою банку варенья», «спустил Российский триколор»… Эдак они у населения советских годов рождения, массово недолюбливающего этот символ капиталистических реформ, только вызовут дополнительный интерес к фильму. Что такое Пашин «Оскар» на фоне вилл, яхт и миллиардов долларов силовигархии, которая в профите от войны? Что любопытно: кириенковская соцсеть даже не пыталась ограничивать доступ к фильму (потратив усилия на вредительство в интернете вообще) — его по-прежнему можно посмотреть без VPN, даже без ВК-аккаунта. За компанию скажем и мы пару слов о нём.

Чем важен, независимо от наших впечатлений и оценок, документальный фильм нашего соотечественника «Никто», завоевавший «Оскара»? Тем что прорвал завесу того внутреннего молчания о войне, которая опустилась на многих, если не на всех в 2022-м. Нет, я конечно не о новостных блоках сейчас – этот внешний постылый орудийный грохот ментально-то тише, молчаливее того многомиллионно-устного молчания, которое хоть и не превышает децибелов «белого шума», но всё же ощутимо вокруг встревоженностью, осторожностью, хмуростью, недоверием. Да-да, увы, только так в среднем проявляется то самое здоровое, воспитанное в нас во всех громадным гуманистическим заделом светских лет и поколений (причём даже и за пределами Эпохи) органическое неприятие несправедливой войны – вот оно и обрело голос, прозвучало в фильме, вот оно и снискало отклик мгновенный.

Победа таланта над отчуждением

Подкупает реалистическая онтологичность «Мистера Никто» и его судьбы, а не фильма даже стихийно сложившийся сюжет. Обязанный снимать уродование юных душ школьников пропагандой капиталистической войны, становится «шпионом» для антивоенно настроенных единомышленников во всём мире. С той же казённой камерой в руках снимает уроки и линейки уже не глазами безликого начальства, а собственными, авторскими глазами… С ужасом не принимающими душевных изломов вокруг, вызванных войной.

В главном герое я узнал во многом и себя самого, свои переживания, свои терзания и душевный дискомфорт 2022-го года, когда публиковал здесь мерзотное, разжигающее межнациональную вражду (и это они смели называть антифашизмом!) в угоду возмечтавшим о киевском престоле господам-реВОРматорам — уничтожающее Человека внутри нас. Публиковал, попутно создавая свой текст — Дневник «От февраля до февраля«, начатый 23.02.2022. Но человек, а не функционер Паша умудрился победить бесчеловечную Систему, внешне не меняя своего поведения, внешне вроде бы даже ей повинуясь (даты выхода «за флажки» у нас совпали – 2024-й, в моём случае — март). Вот это и бесценно в фильме: неподвластность рядового трудящегося велению господ, занятых дальнейшим уничтожением СССР именем «русского мира». 

Да, автор не семи пядей во лбу, когда пытается обличать, например, этого дико похожего на Кощея «историка», что был за свои труды премирован господами акционерами Медеплавильного завода (имеющими для этого Благотворительный фонд – вся хитрость эксплуататорского класса как на ладони!) новой квартирой в небольшом Карабаше. Не знает автор, что Берия не создавал Гулага – он пришёл в НКВД «аварийно» на смену Ежову в 1939-м, когда Гулаг (созданный при поддержке Кирова наркомом Ягодой и Меведем, питерским чекистом) уже более десятилетия успешно работал и перевоспитывал социалистическим трудом всевозможные отбросы и откровенных врагов советского общества.

Да, и про Судоплатова знания поверхностные (Рамон Меркадер в Мексике работал сам, был миной очень замедленного действия), а уж про Коновальца – совсем смешно (соучредительница СССР наравне с РСФСР, УССР была первой именно государственной формой для украинской нации, какой ещё независимости можно желать?). Но политическая наивность и необразованность «мистера Никто» только добавляет зрительской симпатии ему, поскольку в этой своей темноте он похож на миллионы молчащих. И на среднего либерала, который на штампы выхолощено-советской «патриотической» триколорной пропаганды отвечает штампами всё того же триколорного образца более ранними, ультра-антисоветскими – но всё же либерала, тянущегося к политическим знаниям…

Артём, убитый в Артёмовске

Показывая свою комнату, куда приходят пить чай ученики и выпускники, педагог-организатор «Никто» – снова попал в мою трудовую биографию. Работая школьным психологом, я имел точно такой же кабинет в родной 91-й школе – 34-й. Это была половинка прежнего кабинета НВП (начальной военной подготовки), имеющая лаборантскую, в которой я и обитал за компьютером, а гостей принимал в соседнем классе, там и чайник стоял, всё как в этом кино – только в 1998-2001 имело время быть.

Да, это было пространство, где учителя (учительницы в основном), весьма «наэлектризованные» на уроках, имели возможность выговориться на переменах и после уроков за стаканом чаю (стаканы я брал из столовой, даже собрал на полке шкафа потешный «музей гранёного стакана»). В том числе и по семейным, по политическим вопросам выговаривались педагоги, а я лишь слушал, прямо как Паша. Была, например, учительница истории с раскосо глядящими еврейскими зелёными глазами, которая не стеснялась подработки при убогой школьной зарплате: она выгуливала собаку Ястржембского. Вот кто теперь вспомнит этого мелкого политического деятеля ельцинской эпохи?.. Разве что собаке благодаря. Но историчке на семейную жизнь хоть хватало – она курила в кабинете моём то «Ротманс», то «аш-би» и «Салем», её табачные пристрастия выдавали ещё прельщённость ассортиментами начала 90-х.

Так вот, теперь от безусловных punctum фильма Таланкина, точек попадания в нерв нашей военной действительности, постепенно будем переходить и к минусам. Показав непосредственную жизнь в своей школьной комнатке, в этом пространстве демократии, Паша как бы создал шлюз перехода к предельной правдивости, к снятию зажимов высказываний о войне. Сама эта жизнь в комнате показана в лучших традициях радреала – бессюжетно, бессвязно, но атмосферно, искренне, «живая жизнь». А вот далее, усаживая себя перед камерой дома, Паша как бы повышает трибуну: уж тут-то он скажет самое главное, самое наболевшее, самое «недозволенное цензурою». Но там звучит только лирика какая-то отвлечённая, о морозце, о родном городе. Это мило, патриотично даже, но это не то, чего все ждали к этой минуте фильма.

Однако когда друзья и знакомые из окружения Паши начинают по малоубедительным причинам уходить на войну, он молодцом – не отстаёт от событий. И всё, что он сам недосказал наедине с камерой дома – договаривает, а в нас «добивает», додавливает аж в слёзы мрачный во всех смыслах момент похорон Артёма. Не знаю, чья это была идея – датчанина, голливудчанина или самого Паши (не сомневаюсь, что видеоряд похорон имеется), — убрать изображение, но вот тут и «Оскар» как раз. Это центральный, стержневой в фильме эпизод. И снова – радреал, пятёрка! Словно сам закрыв глаза, зритель думает – в сей единственный в жизни миг как бы сам он вёл себя над свежевырытой могилой.

И естественная, отчаянная, живая, яростная даже реакция матери Артёма, — «нееэээт, неээт!!!» — не желающей предавать его молодое тело земле, ощущающей чудовищную несправедливость и невероятность всей этой ситуации – да, такое бывает только в документальном кино. О классике которого, «Обыкновенном фашизме» Ромма, нам и напомнил Паша Таланкин, «плохиш», каковым пытаются представить его сейчас придворные лизоблюдики силовигархии, имеющие свои крошки со стола правящего клана. Но этого мощного, беспощадного к поджигателям и пиар-бенефициарам войны эпизода уже не сотрёшь из истории кино.

Гнилые туши на «Потёмкине», экстаз у сепаратора в «Генеральной линии» Сергея Эйзенштейна — и вот эта «слепая» сцена времён не Первой мировой, не 1905-го, а нынешней внутриотечественной для нас, советских, войны — 2025-го (время монтажа, как я понимаю). Социальный регресс, как и было сказано – века как ни бывало. Всю классику об этом ритуале вспомнили мы за время той могильной темноты – включая Александра Вертинского «Я не знаю, зачем и кому это нужно, кто послал этих мальчиков…» Да-да – «русский мир» это как раз такая классика, а не похабная ксенофобия, которую пытаются выдавать за него те полысевшие карлики, что в доле. Кстати, что там с Симоняншей? В монастырь прямо из баров и с дискотек собралась?   

Политические выводы из аполитичного фильма

Оравшие с первых дней этой подлейшей и позорнейшей аферы, что она праведна, православна и священна – ну, наверное, всё же смекнули за четыре-то года, что полюса спутали, потому и утихли. Добродетелью христианской объявили зло детоубийства и братоубийства, мелких государственных прохиндеев, таящих собственных внебрачных детей от соотечественников, и казнокрадов-держиморд с эскортами золотопогонных любовниц – провозгласили великими геополитическими стратегами-освободителями, национальными лидерами. Кто не одумался, сейчас – самое время. Самим себе не лгите – и дальше будет легче понимать других, общий язык находить.

Советский Союз, как бы кто из ныне действующих политических карликов собчаковской выучки его не поругивал – это не только и не столько территории и объекты на этих территориях, это – то ментальное пространство, что живёт в нас даже помимо личной идентичности, помимо постсоветских перегородок госграниц. Самый антисоветский либерал точно так же разделяет глубоко коммунистические в их историзме лозунги «Миру – мир», «СССР – оплот мира», «Нет войне», как нынешний средний аполитичный студент. Казавшиеся либералам-антисоветчикам наивными и одновременно беспочвенными в годы их юности лозунги (зиждившиеся на умнейшей работе идеологов и практиков КПСС), собственно, задавали нормы общественного бытия, определяющего сознание. И пока жил СССР, даже со всеми перестроечными поправками, больший войн в нём и вокруг него быть не могло (хотя будущие – уже разжигались «умельцами» из 5-го управления КГБ).

И не нужно стыдиться советских антивоенных норм, мы с ними буквально рождены, и предавать в этом плане своё ментальное отечество – не умеем, не так воспитаны, не так самих себя строили. Не для войны за рост благосостояния господ уж точно (для войны с господами – может быть). Не для того, чтобы высокими лозунгами защиты отечества и долга перед родиной эти фактические, красующиеся в списке «Форбс», расхитители нашего советского отечества сегодня спекулировали на организованном ими же рынке товарооборота живых душ.

Слишком серьёзные, неотчуждаемые это материи, чтобы и их отдавать зарвавшимся приватизаторам. И так в 90-х и 00-х отдали без боя всё, что было социалистическим, что добывалось десятилетиями бескорыстного труда – заводы, образование (сознайтесь самим себе, посчитайте, сколько вы платите за «бесплатное» образование?), здравоохранение (из доступных по ОМС вычёркивают всё больше «опций», а на операции детям собирают с сердобольных пенсионеров по радио и ТВ), величайшую в мире науку, даже возраст выхода на пенсию… Всё это забрали постепенно, но легко – потому что они, миллиардеры – власть, потому что  у них все рычаги. Но нет – сознания наши не продаются, господа нехорошие! Не вам, «своим, буржуинским» владельцам геленджикских и выборгских дворцов, яхт «Олимпия», «Дильбар» и «Шахерезада» учить здесь нас родину любить. Родина-то видит и знает, что вы за класс такой. Разочек она, советская, его с трона-то скинула – но восстановился, вырос вновь. Но закономерно выросли и те, кто его отправит обратно на свалку истории.

Д.Ч.